Анестезия эпилептически подёргивалась, раскинувшись на широкой кровати, длинные каштановые давно немытые волосы разметались по подушке, глаза прикрыты, она поставила себе капсулу на шесть вольт, а Артём сидел на подоконнике и смотрел то в окно, на город, то на неё, сам он уже ударился, у него была капсула на три, эффект давно закончился. Анестезия постанывала. Вообще-то, на самом деле её зовут Анастасия, но Артём называет её Анестезией – так ему больше нравится. У неё широкое не очень красивое лицо, чуть приплюснутый нос, глаза карие и слегка раскосые, одета она в бежевую блузку и потёртые джинсы; косметикой не пользуется. Артёму нравится смотреть на неё, когда она под "током", они один раз даже пытались переспать сам не знаю для чего, что-то получалось вначале, но обычный секс после того, как ты попробовал "ток", выглядит нелепым суррогатом и пародией – речь идёт о насыщенности физиологического наслаждения, коя под "током" многократно более сильная. Больше они этих попыток не возобновляли. Глупости всё это... Зачем это им, если того же эффекта можно достигнуть более простым путём? Стали бы вы идти в Китай пешком, если знаете, что до него можно и долететь? И вообще, что там делать – в этом Китае? Однако очень часто разные богатые уроды и просто какая-нибудь гопоть пользуются юными токершами в своих целях, принуждая их к разного рода оргиям: девушка ставится достаточно большим зарядом, а они её в это время ебут во все щели – и ОНА не обламывается, и ИМ хорошо; насилия как такового здесь нет, а самим токершам насрать на то, что с ними делают. Мы на всё готовы ради дозы.

– Мммм, – сказала в очередной раз Анестезия, загребая руками покрывало.

"Я слышал много разных групп или плохо продублированных фильмов, где порой не удаётся разобрать слова. Интересно, а можно ли это применить к литературе? Можно ли создать такой текст, чтобы некоторые слова было бы так же трудно (или невозможно) понять? Причём, сделать это нужно так, чтобы при многократном прочтении смысл строк всё же до вас доходил. Нет, по-моему, это невозможно..."

Серое небо роняло на город холодные капли дождя, изредка где-то вдали раздавались раскаты грома. Мимо бредущей по тротуару Анастасии промчался почти пустой трамвай, несколько пассажиров проводили её тело сочувствующими взглядами. Впрочем, Настя как-то и не обращала внимание на то, что она вся насквозь мокрая – подумаешь! Приду домой и высохну. Нашли проблему.

Однако чем дальше, тем более радикально вели себя небеса, заливающие девушку дождевыми каплями, сформированными в довольно сильный ливень. В кроссовках начинало противно хлюпать, холодная вода лилась за воротник куртки... Настя начала дрожать и вынуждена была ускорить шаг. До нужного дома оставалось совсем немного.

Общий жизненный тонус Насти трудно было назвать оптимистическим, если вообще слово "оптимистический" могло быть применимо рядом со словом "тонус". Девушка чувствовала себя никому не нужной, даже себе, а все эти мрачные мысли дополнительно подстёгивались лёгкой ноющей болью в паху – организм требовал очередной дозы. А на это нужны были деньги.

Наконец впереди вырос дом 28, а за ним виднелась девяностоэтажка, в которой жила Тюрина. Настя прибавила шагу, почти побежала. Она была насквозь мокрая. Ей нужно было найти хотя бы рублей двадцать – на четырёхвольтовую капсулу; четыре вольта – это тот минимум, который ей сейчас необходим. А дождь всё льёт и льёт, а небо мрачное, и я сама мрачная, как это небо, как вся эта жизнь, мрачная и серая, однообразная и бесконечная, бессмысленная, бессмысленная, бессмысленная! Впрочем, нет, смысл есть – где бы найти денег.

Она наконец влетела в нужный подъезд. Настя чувствовала себя настолько мокрой, что ей казалось, что дождь до сих пор струится по ней, проникает под куртку, лаская её продрогшее тело своими влажными вожделеющими пальцами. Фууу...

На стене лифта было много надписей самого разного характера, а так же был изображён мужской член с сопровождающей рисунок поясняющей надписью. Настя фыркнула. Почему мужики так любят их рисовать? Может, они втайне гомосексуальны и их влечёт концепция эрегированного фаллоса? Впрочем, женские половые органы она тоже изредка видела где-либо изображёнными, но не часто. Причём, отметила она, представительницы моего пола рисуют половые органы значительно, ЗНАЧИТЕЛЬНО реже. Все самцы – озабоченные придурки, чёртовы мачо. Она наконец нажала кнопку с цифрой "25". Лифт дёрнулся и медленно поплыл вверх. На чём я там остановилась? Ах, да. У меня даже есть пример, подтверждающий справедливость моих мыслей. Пару раз я была в мужских туалетах – там ВСЕ СТЕНЫ этим изрисованы. А вот в туалетах женских такого рода граффити практически не встречаются. Кое о чём это говорит, не так ли?

Она понятия не имела, дома ли Тюрина и с чего начать разговор. Ладно, что-нибудь придумаю. Главное – шапку не снимать, чтобы она мой лоб не увидела, а то она не знает, что я на "токе", три месяца на "токе"... три месяца уже на "токе"...

Указательный палец её левой руки коснулся синей кнопки звонка. Дззззынь! Настя вся вытянулась по стойке "смирно", готовясь к встрече с бывшей однокурсницей. Главное только чтобы она мой лоб не увидела, ещё раз подумала она.

А Сергей Александрович Яманюк, вбегая примерно полтора месяца назад в другой подъезд другого дома, немного не рассчитал и врезался лбом в низкое деревянное перекрытие – или как там оно правильно называется? – над второй входной дверью, в результате чего интенсивное движение и выверенная траектория пришли в конфликт с внешней реальностью, и уже вследствие этого Сергея отбросило назад словно теннисный шарик от ракетки. Взвыв, он прижался спиной к холодной стенке подъезда, держась обеими руками за лоб. Твою мать! Ну почему он всё время забывает о том, что здесь всё такое низкое?!

Наконец боль понемногу стала стихать, а лоб в свою очередь начал выращивать на себе шишку, чей диаметр обещал вскоре стать довольно внушительным. Морщась, Сергей двинулся наверх по ступенькам. Путь его лежал на третий этаж, где проживал его младший брат Михаил. Жил тот один в двухкомнатной квартире, впрочем, основную часть времени там же обитала и Галя Симакова, с которой он поддерживал любовные отношения. Возможно, она и сейчас была там, хотя вряд ли.

Что касается Сергея, то ему было тридцать два года, а его жена Лиля находилась сейчас в родительском доме – через несколько дней у супругов Яманюк должен был появиться ребёнок. Работал Сергей спик-моделью на философском факультете пединститута. Впрочем, более уместно здесь было бы употребить слово "подрабатывал", а не "работал", так как делал он это не каждый день, хотя платили спик-моделям в общем-то неплохо. В ближайшем будущем, думал Сергей Александрович Яманюк, придётся мне подыскивать ещё одну работу, ибо появление ребёнка потребует дополнительных расходов. Но дворником я больше работать не хочу. Интересно, кого же пошлёт им Бог: мальчика, девочку, герма? Последний, конечно, был бы не особо желателен, поскольку система ценностей у супругов Яманюк была довольно стандартной и они не придерживались тех взглядов, что были свойственны некоторым представителям их поколения, провозглашавшим гермафродитизм, или андрогенность, наилучшим состоянием для существования человека и возводящих мутантов-гермов едва ли не в ранг святых. Нет, супруги Яманюк мечтали об обычном ребёнке, без каких-либо отклонений, и они надеялись, что Бог осуществит их мечту, даровав им нормального среднестатистического индивида – нормального физически, но необычного интеллектуально. Готовясь к возвращению супруги из роддома, Сергей накупил сегодня разных пюре и молочных смесей для их будущего чада – всё это лежало у него в пакете, который он держал в одной из своих рук, а именно в правой (искусственную грудь-кормилицу "Панасоник", в которую должны были заливаться пищевые растворы, они купили ещё полгода назад). Ещё он приобрёл для ребёнка погремушку в лице Вальдемара, царского шута, потому что ему нравился этот уверенный в себе бывший губернатор Энсиба, открыто насмехавшийся над электроцарём Леонидом, сместившим его с высокого поста путём Государственной Лотереи. Вместе с женой Сергей обожал смотреть издевательское шоу Вальдемара "Царятник", хотя это была и довольно ширпотребная передача, а Сергей и Лиля считали себя выше всего этого коммерческого хлама. Но тем не менее у каждого из нас есть какие-то лицемерные минусы, наши тайные отдушины, в которые мы ныряем в те моменты, когда хочется просто отдохнуть от всего и хорошо посмеяться, поэтому не стоит тыкать в супругов пальцем и обвинять их в хрен поймёшь чём. Договорились?

Сидя на крыше роддома вместе с шестью другими будущими матерями, Лиля Яманюк удачно совмещала в одном временном отрезке сразу три занятия: она одновременно и загорала, и слушала стержень Джона Зорна, и пропускала свой взгляд через линзы мощного армейского бинокля, доставшегося ей по наследству от дедушки с бабушкой, ветеранов Алтайского Холокоста . Небо было чистым и ясным.

Но вот вдалеке появилась чёрная точка. Женщины тут же побросали свои занятия и дружно, почти синхронно схватились за бинокли и подзорные трубы, на некоторых из которых красной краской были написаны инвентарные номера, поскольку принадлежали они больнице.

– Летит! Летит! – загомонили все.

Услышав и обработав полученное сообщение, роддом высыпал на свою крышу целую горсть медсестёр, так же вооружённых оптическими устройствами, обладающими увеличительной способностью. Все уставились на приближающуюся чёрную точку. Да, это был аист. Интересно, кому же повезёт на этот раз? Лиле уже надоело торчать здесь, поскольку у неё и дома было дел навалом, а ты тут сидишь как дура и пялишься в этот чёртов бинокль. Ждёшь, когда тебе наконец-то доставят вашего ребёнка...

А белая птица между тем всё приближалась, взбивая могучими крыльями воздух. Многие женщины от волнения даже привстали. Это был очень торжественный миг. "Опять кому-нибудь другому, стопроцентно", – лениво подумала Лиля, полулёжа в удобном шезлонге.

В вечернее время, когда визиты аистов были редки, Лиля развлекала себя тем, что читала женские романы и подчёркивала в них наиболее идиотские места, чтобы потом зачитать их мужу. Вообще, она терпеть не могла подобного рода литературу (по крайней мере так она уверяла саму себя), предпочитая разный высокий мэйнстрим типа современного новозеландского романа, но чисто ради прикола она однажды купила в книжном киоске при роддоме несколько покетбуков из женской серии "Оргазм" и ни на секунду об этом не пожалела. Все эти произведения были настолько идиотскими, что их можно было даже назвать гениальными. Однако... в глубине души Лиле было приятно читать женские романы, потому что их героини всегда были счастливы. Но в этом она боялась признаться даже себе, потому что её супруг очень плохо отзывался о литературе подобного рода, а ей всегда хотелось, чтобы он видел в ней не только надёжного спутника жизни, но и человека, разделяющего его взгляды и вкусы. Поэтому Лиля считала, что она тоже ненавидит женские романы. Впрочем, большинство из них и правда были идиотскими.

И вот аист ступил своими длинными ногами на чёрный гудрон крыши; элегантно – словно южноафриканский спортсмен – пробежал несколько метров и остановился, поводя своей красивой длинноклювой головой из стороны в сторону. Непосредственно в клюве он держал широкий голубой бант, обвязанный вокруг завёрнутого в пелёнки младенца. Почти все женщины и медсёстры поспешно бросились к птице, чтобы прочитать написанную на бирке фамилию. Лиля же принципиально осталась сидеть, по-прежнему взирая на мир через окуляры армейского бинокля. Голова аиста располагалась совсем рядом с нею.

– Василий Владимирский! – радостно огласила надпись на бирке одна из сестёр.

Итак, предположение Лили оправдалось. Мальчик Вася достался сорокалетней Тане Владимирской, чья койка находилась в той же палате, где вынужденно проживала сейчас и наша героиня. Лиле это ожидание уже начинало порядочно надоедать. Она скучала по дому.

Нейропорт Настя вживила себе в период тотального депрессняка, по глубине своей сопоставимого разве что с Марианской впадиной. Жестокое разочарование в жизни, бессмысленность собственного существования и так далее – всё это поодиночке расплавилось в адском огне самобичевания и затем слилось в острый клин, который Высшие Силы вогнали ей прямо в атман. Собственно, причиной формирования данного клина послужила следующая история, приключившаяся с нею несколько месяцев назад:

В метро Настя встретила парня, они разговорились, вместе вышли на "Речном вокзале", занырнули в первое попавшееся кафе. Общение текло легко, было такое ощущение, что они знакомы уже довольно давно: десятки, сотни, тысячи, миллионы лет... Потом они пошли к Насте домой, где проговорили ещё часов пять, до трёх ночи. Она прекрасно понимала, что это – так называемая Судьба, что им СУЖДЕНО быть вместе, но дело в том, что у Светозара был горб, и Настя так же понимала, что она будет жутко комплексовать по этому поводу – если им придётся вместе идти по улице, особенно в тёплое время года. Тогда ещё везде лежал снег, и под тёплым широким пуховиком горб Светозара не был виден, а когда он его снял, то Настя сразу заметила этот небольшой костяной нарост на его спине, начинающийся у основания шеи, но сделала вид, что всё нормально, хотя её секундное замешательство, конечно, не укрылось от пристального взгляда юноши. Ещё у него было смуглое лицо с впалыми щеками.

Под конец разговора, когда Светозар уже собирался сваливать домой, он попросил у Насти код её видеофона. "366-574-747", – сказала девушка, но несмотря на то, что она явственно читала на его лице ожидание того момента, когда уже ОНА попросит себе ЕГО номер, девушка всё же ловко ушла от этого как бы обязательного для неё вопроса. Поэтому она сказала ему, что в случае чего пускай он сам ей и звонит, а то она не любит звонить парням первой, но, естественно, подлинная её тактика не укрылась от Светозара, который обучался в Школе Спектральной Психологии и очень хорошо разбирался в людях. Сказав, что да, он позвонит, парень ушёл, и когда он ушёл, Настя поняла, что ушёл он навсегда, и что он никогда ей не позвонит, и что больше она никогда его не увидит, и что она любит его, всегда любила его, и плевать на горб, плевать на горб, но вернуть его было уже невозможно, она выскочила на балкон, ночью, начала выкрикивать его имя, кричать, чтобы он вернулся, но её истеричные крики лишь перепугали соседей, а Светозар уже безвозвратно сгинул в трясине ночного Энсиба. Всегда очень чувствительная на разного рода эмоционально-психологические цунами, Настя через лавины рыданий и водовороты мыслей опустилась на самое дно личностно-духовного кризиса, провалилась в изменённое состояние сознания, в другую реальность, спроецированную на внешнее "я" девушки из интровертных глубин её страдающей души, в реальность, сформированную на основе её жизненного опыта, всеобъемлющего и архетипично оформленного. Для нас она просто лежала на кровати, раскинув руки и ноги, а для неё же самой Настя скользила сквозь многочисленные проекции самой себя, сквозь инкарнации, чьё эхо казалось до неэтичности бесконечным... Теперь Настя знала, что когда-то, в совсем другом мире, они были одним существом, но оно что-то сделало не так и попало из той вселенной в эту, где ему предстояло пройти очень много очищающих тестов, но вот уже около сотни человеческих жизней подряд это всесильное когда-то существо никак не могло соединиться со своей второй половиной. Они встречались и вновь расставались, чтобы в следующей жизни снова встретиться и снова расстаться... Она видела себя всю покрытую коростой, она корчилась в этом коконе, раздирая плоть до крови, сдирая с себя этот лечебный нарост, надеясь обрести под ним подлинную себя, которой не будет дела до каких-то там внешних био-искажений типа горба Светозара, потому что всё это на самом деле не имеет никакого значения, потому что на самом деле всё это ерунда, так как она и он на самом деле не она и он, и их тела на самом деле не материальны и не подвержены нездоровым анатомическим деформациям, поэтому на все эти глупости не стоит обращать внимания, но она обратила, обратила, ОБРАТИЛА – и опять провалила тест! Следующее эхо забросило её в уборную концлагеря, где она в обличии измождённого мужчины захлёбывалась в выгребной яме, куда её столкнули фашисты, чьи лица и смех висели над этим океаном фекалий словно улыбка чеширского кота в воздухе сказки Кэрролла, и это не могло не отразиться на её следующей инкарнации, когда у неё были серьёзные нарушения в сексуальной сфере... Потом... потом она висела в пустоте, а вокруг неё летали небольшие бумажные самолётики и странные белые шары. Она поймала один, и выяснилось, что он очень мягкий и сделан из незагорелой человеческой кожи, а когда она чуть сдавила этот шар своими дрожащими пальцами, он лопнул, и оттуда ей на руки потёк гной... И следующая картина – она сама стоит голая и с ужасом понимает, что её грудь на самом деле должна быть плоской, а эти два нароста – шары, наполненные всё тем же гноем...

Стремясь настигнуть упущенное хотя бы посредством суицида, Настя на следующее утро попыталась покончить с собой, но испугалась и в итоге просто загремела в психушку, где провела около недели, а по выходу оттуда вживила себе нейропорт. Для неё это являлось своего рода медленным самоубийством, наказанием за свою глупость, за свою трусость и привязанность к внешним, навязанным обществом догмам и установкам. Некоторые психологи тоже определяли алкоголизм и наркоманию как растянутую во времени экзотическую форму суицида, а сами наркоманы и алкоголики на психотерапевтических сеансах признавались, что на самом деле они, вероятно, таким образом стремились к трансценденции. Короче, Настя пыталась совершить своего рода трансцендентальный суицид, как бы наказывая себя за ту непростительную глупость, которую в очередной раз натворила. Что самое интересное, с той поры в её жизни участились случаи так называемых синхронностей Юнга: судьба постоянно сводила её с разными инвалидами и горбатыми людьми всех возрастов. Такие совпадения просто не могли быть просто совпадениями – Настя усматривала в этом некий знак свыше. Так же нелишним будет заметить, что ещё в психушке у неё на спине и плечах начала сильно раздражаться кожа, и теперь девушка стеснялась снимать при ком-либо верхнюю одежду, потому что ей не хотелось, чтобы все видели её пятнистую обнажённость. И – что самое ужасное – никакие кремы и мази не могли убрать многочисленные прыщики и сыпь.

Сергей позвонил два раза и скоро дверь уехала в стену. Перед ним возвышался его брат Михаил. Широкоплечий увалень двухметрового роста как всегда имел на своём одутловатом лице трёхдневную щетину, проницательно-безумные голубые глаза и широкие бакенбарды, стекающие к подбородку двумя волосатыми ручьями. Из гнезда торчал какой-то малиновый софт.

– Что привело тебя ко мне, мой брат? – осведомился он, слегка приподнимая брови.

– Меня привело к тебе отсутствие определённых занятий на настоящий момент времени, – ответил Сергей. Порою их беседы с братом имели довольно сложную синтаксическую структуру, что придавало всей их небольшой компании сходство с интеллектуальными тусовками персонажей романов Хулио Кортасара. Лиля же и Галя, в отличие от них, не имели свойства украшать свою речь усложнёнными оборотами, но и полными дурами они тоже не были. И вообще, если Лиля была хоть и немного амбициозной, но всё-таки достаточно филантропичной, то Галя носила в себе матрицу снобизма и ко всем людям, кроме своего возлюбленного, относилась весьма презрительно и высокомерно. Она была небольшого роста и худощавая, что в контексте с габаритами Михаила выглядело несколько радикально, однако на их чувства друг к другу это никак не влияло. Над Михаилом Галя имела какую-то прямо-таки сюрреалистическую власть и всячески подтрунивала над ним, а он никогда даже не говорил ничего против. Работала она в секс-шопе, в кабинке для анонимного орального секса, получая за эту несложную работу около тридцати баксов в неделю. Супруги Яманюк не очень её любили, но им приходилось терпеть, потому что она всё же была женою, а вернее сожительницей брата Сергея. Так же у неё был слегка крючковатый нос и квадратные скулы, но в принципе она выглядела в жизни намного симпатичней, чем на страницах этой книги, когда её внешность приходится описывать посредством слов. А вот Лиля была высокой, стройной, симпатичной, черноволосой, черноглазой и так далее. Она была похожа немного на жену Вадика Шагинурова.

– Ну, проходи, – сказал Миша.

Сергей вошёл, разулся и всё такое, после чего они прошли в зал.

– Галина на работе?

– Да. А что с твоим лбом?

Сергей вкратце объяснил и сел на диван, а хозяин квартиры в кресло. Видик, подключенный к головизору стоял на паузе: брат пересматривал тарантиновские "Сердца четырёх". Фильм был снят ещё в начале века, с Де Ниро в роли Штаубе.

– Ну что, Господь ещё не ниспослал вам младенца?

– Пока нет ещё.

– И на хрена он вам нужен?

– Дети – это наше будущее.

– Ну и что? На хрена они нужны, уроды маленькие?

– Сколько можно обсуждать одну и ту же тему? – устало вздохнул Сергей. – Как у тебя дела с творчеством?

Михаил был писателем. В основном он склонялся к написанию странных философских триллеров, объединённых в небольшие циклы. Его книги регулярно издавало маленькое местное издательство "Синяя ворона", имеющее культовый статус среди любителей "высокого" хоррора.

– Я в упадке, – признался брат. – Уже два дня ничего в голову не лезет. Начал писать новый рассказ, но что-то оно тормознулось всё...

(для интересующихся творчеством Михаила Яманюка мы решили опубликовать здесь начало этого недописанного рассказа:

"А потом – раз, и как бы другой сюжет пошёл: я падаю вниз, напрасно стараясь придать своему падению хоть сколь-нибудь благопристойный вид, – писала Валя в тетрадке, таким образом начиная записывать свой сегодняшний сон, своё сегодняшнее ночное видение. – Помню, что у меня были такие ощущения, будто мне забыли сообщить, кто я и для чего или почему падаю на площадь какого-то города.. Внизу стояло много народа, почти все они смотрели наверх. А я лечу, и у меня юбка развевается, а я её так плотно к ногам прижать пытаюсь, чтобы не демонстрировать всем им своё нижнее бельё, как дура. Вероятно, то, что я так прикрываюсь, основывается на...", – написала два слова и быстро и густо их зачеркнула, и как раз в это время противно запищал видеофон, чтобы позволить нарисовать на своём дисплее лицо Марины Иосифовны и заставить его произнести:

– Дочка, Валя, крепись, твоя мама умерла, её убили, она... её нашли без головы, в туалете, на работе, только что! – женщина была явно шокирована, и говорила всё это очень быстро, с расширенными от ужаса глазами и даже не заботясь о каком-нибудь предварительном предупреждении типа: "Валя, ты только не кричи, ты успокойся, и выслушай меня. Валя, дочурка, – (да никакая я ей не дочурка), – ты успокойся, – (да я и так спокойна), – в общем, твоей матери..." и так далее. – Это сделал дядя Вениамин, дядя Вениамин это сделал, и сейчас он едет к тебе, Валя! Он будет у тебя с минуты на минуту. Я говорю это быстро, чтобы ты успела собраться и покинуть дом. У него с собой медицинские..., – она всхлипнула – похоже, от ужаса, – медицинские психореле! Он там всех убил у себя в палате и врачей шестерых убил, у него обострение, он едет к тебе – мы все так думаем...

Валя отшвырнула видеофон и бросилась к шкафу. Сознание работало на удивление чётко и понимало, что уходить отсюда надо действительно как можно скорее. Итак, дядю Вениамина снова замкнуло и, судя по всему, весьма основательно. В психушку они его сдали три месяца назад, после того, как он убил Валиного дедушку-пенсионера; диагноз: параноидальная шизофрения. А теперь он убил её мать. И хочет убить и её.

Открыв шкаф, Валя тут же его захлопнула снова – сейчас главное смыться из дома, а потом, когда милиция арестует дядю Вениамина (наверняка, Марина Иосифовна уже сообщила куда надо, и ментовские флайеры уже спешат сюда), она сможет вновь сюда вернуться... Девушка бросилась к двери, всунула ноги в кроссовки, выскочила в подъезд. Дядя Вениамин сбежал и ищет её – эта новость из разряда не очень приятных. Мама мертва... Он убил её, отрезал ей голову... зачем? Зачем ему её голова?

Всхлипывая, Валя помчалась вниз по лестнице. )

– Что сейчас читаешь?

– Хорошо, что ты спросил! – оживился Миша. Вскочив с кресла, он крупногабаритной молнией метнулся к столу, на котором лежала небольшая книжка в мягкой обложке. – Готторн Абендсен, "Да и свершится..."! Не читал?

– А, этот фантаст...

В отличие от младшего брата Сергей был равнодушен к научной фантастике, считая её литературой второго сорта, развлекательным чтивом категории "Б". Однако, тот же Абендсен, затворник из он-не-помнил-откуда, писал весьма прилично. Если бы не сугубо фантастические идеи, на которых он базировался, его вещи могли бы прокатить и как реалистическая проза, поскольку элемент фантастического у него всегда растворялся в бытовой обыденности и казался как бы завуалированным, словно в произведениях Андрея Литвинова. Работая в жанре так называемой "альтернативной истории", Абендсен моделировал миры, почти неотличимые от современного, но всё же совершенно нам чуждые. Мир его "Приманки" отличался от нашего только тем, что мужчины, которые были ростом меньше метра семидесяти, считались неполноценными и всячески дискриминировались, а в "Саранча садится тучей" Вторую Мировую войну выиграли нацисты. Что же написал он на этот раз? Сергей взял из руки Михаила книжку и внимательно посмотрел на обложку. На ней была изображена обнажённая женщина с огромным животом, стыдливо прикрывающая руками лобок. Почему у неё такой большой живот? Больная, что ли? Сергей перелистнул страницу. Книга была отпечатана семь месяцев назад в "Паттерне", Москва, перевод С. Романова.

– Думаешь, мне её стоит читать? Я сейчас Мартинеса изучаю... Вообще, ты это почитать у кого-то взял или купил? – он снова вернул книгу Михаилу.

– Обменял на "Изобретение Мореля". Читать стоит, – сказал тот. – Это едва ли не хоррор – по воздействию. У этого Абендсена фантазия ещё более болезненная, чем у меня, – тут он усмехнулся.

На следующий день Михаил эту книгу уже дочитал и торжественно вручил брату.

"Откровенно говоря, предки меня уже достали со своими нотациями и предложениями направить меня к хирургу. Но на хрена мне это нужно? Я ненавижу своих родителей, потому что они корчат из себя праведников и считают, что я их позорю. Они очень напрягаются из-за меня, а мне плевать. Сами виноваты. Однажды я подслушал их разговор, они говорили о том, что я послан им как бы в наказание, что всё это - последствия их прошлой кармы или что-то в этом роде. Мол, они должны терпеть мои выходки, чтобы не отягощать свою карму дальше. Базара нет, проблем от меня много, но я такой, какой я есть, и измениться очень трудно. Мне нравится кайф от "тока". Поэтому я и продолжаю заряжаться. А предки - лицемеры, потому что они сами в этом деле не безгрешны. Я точно знаю, что изредка они закидываются ЛСД, которое всё ещё запрещено, а у мамаши на лбу даже есть маленький шрамик, незаметный такой. Думаю, нейропорт она удалила лет пять-шесть назад. Но меня ей на это не подбить. Есть такая древняя пословица или приговорка, смысл которой никому толком не ясен: "родился в рубашке". Ну а я родился с нейропортом.

С нейропортом и сдохну".

Дверь открыла мать Тюриной.

– Здравствуйте, а..., – начала Настя и вдруг вспомнила, что забыла имя своей бывшей однокурсницы. – Дома?

– Дома, дома, – проворчала мать. – Эй, Космика, к тебе пришли!

Скоро в коридор вышла Тюрина в халате.

– А, Фоменко! Тебе чего?

– Да дождь на улице, а я тут шла мимо, – быстро заговорила Настя. – Чем занимаешься? У тебя можно посидеть минут двадцать?

– Ну, заходи...

В комнате Тюриной на кровати сидел какой-то незнакомый Насте пацан.

– Привет, – сказала Настя.

– Привет, – сказал пацан.

– Это Настя, – сказала Тюрина. – А это Олег.

– Чё, дождь, что ли, на улице? – спросил пацан.

– Нет, – ответила Настя. – Я просто на себя два ведра воды вылила.

Они посмотрели на неё с подозрением. Настя усмехнулась и начала косить взглядом по сторонам, высматривая, что же можно увести. Вот этот электронный будильничек? Ну, можно. Как бы подобраться к столу?

– А чё это ты меня решила навестить-то? – поинтересовалась Тюрина. – Чего тебя вообще занесло в наши края?

– Ну, так...

И действительно, как она здесь оказалась? Какими путями забрела в этот район? Специально шла именно к Тюриной? О Боже, у меня провалы в памяти! Блин, неужели я и правда пришла сюда СПЕЦИАЛЬНО?!

– Ну, рассказывай! – предложила Тюрина.

– У тебя в комнате курить можно?

– Ну, давай закурим.

Настя достала свой "Бонд", с неохотой извлекла три сигареты. Они закурили. Тюрина открыла форточку и сама забралась на подоконник. Её парень тоже встал с дивана и примостился рядом с нею. Настя прислонилась к столу. Будильник находился как раз за её спиной.

– Работаешь где? – спросила она у Тюриной.

– Да ну её, эту работу! А ты?

– Я в институте учусь.

– В каком?

– В медицинском.

– Ну и как учёба?

– Ну, нормально.

– А на кого учишься? – спросил парень.

– На кардиолога.

– Это чё такое?

– Ну, с сердцем связано.

– А-а...

Левой рукою Настя нашарила за своей спиной вожделенный маленький будильничек и ловко сунула его в карман куртки. Так, а теперь можно и сваливать. Отнесу эти часики тётё Любе [Тётя Люба – это скупщица всего подряд, живущая в соседнем доме с Настей], и куплю пару капсул...

– Ты шапку-то хоть сними, – сказала Тюрина. – Всё же не на улице.

– Да я покурю, и пойду. Тем более, дождь уже кончается.

И правда: небо понемногу начинало светлеть и рыдало уже не так сильно, как раньше. Всё происходит словно как по волшебству, подумала Настя. Буквально только что всё было очень плохо, а тут у меня и деньги уже, считай, появились, и погода улучшилась! Вот бы ещё и Светозар позвонил...

При мыслях о Светозаре у неё на глаза невольно навернулись слёзы, но она всё же нашла в себе силы сдержаться.

Однажды – ещё до того как подсесть на "ток", но уже после того, как её выписали из психушки – Настя написала рассказ. Вот он:

Но когда ты проплываешь мимо меня, я начинаю надеяться.

Довольно мрачный рассказик, особенно с точки зрения психоанализа. То есть она попыталась как бы спроецировать свои личные проблемы на некий сюрреалистический мир, возложив всю свою боль одиночества и вины на плечи некой Светланы, влюблённой в некоего Андрея. Вообще, Настя обычно не была склонна к написанию рассказов, но тут её что-то словно подталкивало изнутри, как бы направляя её руку. Короче, такой вот рассказик. А больше она к прозе не обращалась – не до этого ей было. Правда, на её совести был ещё один стишок, сочинённый в ту же пору. Он будет опубликован чуть позже.

Когда Сергей Александрович Яманюк учился в школе, он был довольно стеснительным и трусливым подростком, что не мешало ему ощущать своё интеллектуальное превосходство над сверстниками. Уже в десять лет он прочитал всего Кафку, Бессонова, Рэмблера и Витухновскую, а в одиннадцать вовсю цитировал Фуко, Деррида и Петрова-младшего. Одноклассники его не любили, потому что он не мог за себя постоять, а обижали его часто... Втайне от всех, кроме младшего брата, Сергей писал рассказы, в которых совершал какие-либо подвиги.

В школе его в общем-то никто особо не обижал, разве что кто-нибудь из старшеклассников зажимал Сергея в угол и, угрожая физической расправой, требовал у него киловатты. Не желая ходить с синяками, мальчик вынужден был состыковываться с вымогателем мастеркардами и перекачивать в его кредитку все те наличные, что отец с матерью выделили ему на обед. Или, бывало, на улице его окружала толпа клоноподобных подростков в спортивных костюмах...

Иногда он вынужден был спасаться бегством.

Но шли годы, и вот Сергею исполнилось шестнадцать. Паспорт он уже получил два года назад. Итак, шестнадцатилетний Сергей Яманюк возвращался домой из библиотеки Мошкова, неся в мнемонике пару новых файлов Гедденхаузера. На нём был адидасовский синапс-костюм, а в голове – полный бардак, ибо только что он познакомился с очаровательной девушкой-искином, и она пообещала ему к следующим выходным достать "Шестьсот шестьдесят шесть способов разыскать своего внутреннего самурая" Дирка Веннера. Скользя по выделенной ему линии по Восточному трафику, Сергей даже и не заметил, как его окружили пятеро молодых искинов в бэтменах.

– Оперативку давай! – нагло потребовал один из них. И добавил презрительно: – Оффлайнер!

Сергей не хотел отдавать ему свой мнемодимм, однако оказать виртуальным бандитам сопротивление было ему не по силам. Расплакавшись, как ребёнок, он вынужден был отстегнуть мнемоник. Снисходительно похлопав его по плечу, искины переписались куда-то в другое место, а он остался висеть на шоссе, проклиная себя за свою трусость.

В этот же вечер у него состоялся серьёзный разговор с отцом, Александром Александровичем Яманюком. Будучи профессиональным секс-борцом (у них на кухне даже висел календарь на этот год с влагалищем Мэгги О'Нил и её автографом в левом нижнем углу) и, следовательно, человеком физически крепким и психологически закалённым, тот не разделял мазохистского пацифизма Сергея, а потеря дорогостоящего виртуального оборудования добила его вконец. "Мне стыдно за такого сына! – кричал он, активно играя мышцами лица и порождая этими действиями различные гримасы. – Мой сын – трус! О Боже, мой сын – трус!" Но когда волна гнева отхлынула от его мозга, Яманюк-старший начал давать Сергею рекомендации. "Все эти подонки – трусы, они – шакалы, и если им дать отпор, они убегут, потому что они не ожидают отпора. Нападают они всегда толпой, причём, исключительно на таких слабохарактерных мальчишек, как ты. Они, сами не подозревая того, являются очень хорошими психологами. У них НЮХ на трусов. Но они сами – трусы, и если дать им отпор... Запомни, Сергей, мои слова: когда в следующий раз на тебя кто-нибудь наедет – НЕ ТЕРЯЙСЯ! Смотри на этих людей с вызовом, смотри на них СВЫСОКА (даже если ты НИЖЕ их), смотри на них так, будто твой брат – не тупица Мишка, а один из боссов мафии. Ты меня понял? Наедь на них в ответ – и посмотришь, что будет!"

Возможность воспользоваться советом отца Сергей получил на следующий же день. Возвращаясь из продуктового магазина (на этот раз дело происходило вне Матрицы), он нарвался на бритых накачанных пацанов из седьмого училища, которые, быстро окружив очкастого и плохо сложенного мальчика, начали до него докапываться. Но, вспомнив совет отца, Сергей резко толкнул одного из хулиганов в грудь, и, растолкав их, медленно направился прочь, весь дрожащий от пережитого, но тем не менее гордый собой.

Они нагнали его и жестоко избили.

Лиле было скучно, но она крепилась. Извещение о том, что ребёнок будет выслан им в конце сентября, они с Сергеем получили ещё девять месяцев назад, и вот было уже начало октября, а никакого ребёнка Лиля и близко не наблюдала, то есть наблюдала, но не своего. Может, права пословица, гласящая: "обещанного три года ждут"?

Последний женский роман из продающихся в книжном киоске был прочитан, и теперь Лиля принялась за книгу Готторна Абендсена, которую ей вчера принёс почитать муж. Сам он взял её у младшего брата, который отзывался об этом творении известного отшельника более чем просто восторженно. И он был прав – книга действительно захватывала, от неё просто невозможно было оторваться, и Лиля всё читала, читала, читала... Идея романа шокировала её, как шокировал когда-то и Михаил, объяснившийся ей в тайной страсти и умоляющий позволить ему овладеть ею. Было это два года назад, но до сих пор она не могла стереть это из своей памяти. Конечно же, она ему отказала и больше тот на эту тему не заговаривал, но в его взгляде по-прежнему читалось немое обожание, ускользнуть из-под прицела которого ей было довольно трудно. Мужу Лиля говорить об этом не стала, ибо не хотела, чтобы братья ссорились, да и тем более Михаил больше не возобновлял попыток завязать с ней близкие отношения. А ведь со своей первой женою Сергей развёлся именно из-за Михаила... Лиля никогда её не видела, супруг с ней тоже больше не встречался, но шов от раны ещё окончательно не зарубцевался на его сердце – это ей было очень хорошо видно... Насколько знала Лиля, Сергей однажды застал Алису совокупляющейся с его младшим братом, что тут же повлекло за собой скандал и развод. Каково это – увидеть человека, которому ты всю жизнь доверял, в объятиях другого? Лиля надеялась, что ей никогда не доведётся этого узнать. Сама она изменять Сергею не собиралась, ибо любила его, а он... ему это тоже было ни к чему. Михаил же... Наверняка, совратив жену старшего брата, тот пытался таким образом отомстить ему за какие-то детские обиды (из рассказов Сергея Лиля знала, что в детстве Миша всё время ему подражал и в то же время боялся его и ненавидел)...

Как и в других книгах Абендсена, придуманный им мир выглядел очень реалистично. Лиля была уже на сорок пятой странице. И с каждой новой страницей водоворот ирреального всё быстрее кружил её в своём танце, заставляя едва ли не дрожать от сладкого ужаса, вползающего в её мозг маленькими чёрными муравьями-буквами.

Персонажи этой книги – обычные люди – были живородящими, как животные!

– Аист, аист летит! – выкрикнул кто-то из женщин, и Лиля вынуждена была отвлечься от увлекательной книги. – Аист!

Саму Лилю нашли в капусте двадцать семь лет назад. Её родители получили приглашение от фермы Александра Иванова, заявку куда они в своё время посылали, и, прочёсывая капустное поле на предмет обнаружения своего ребёнка, в конце концов разыскали под одним из кочанов маленькую девочку, доверчиво глядящую на них сверкающими чёрными глазками и улыбающуюся беззубым ещё ртом. Собственно, никакой особой разницы между капустными детьми и теми, кого приносил аист, не было: ни в психологическом, ни в физическом плане. Все они поступали из одного источника – их даровал Господь. Но поскольку не всем по карману было оплатить полёт аиста, многие предпочитали разыскивать своих детей на натальных фермах, что обходилось намного дешевле. "Бэби инкорпорейтед" позволяли открыть ната-ферму любому желающему, но только за это нужно было хорошо заплатить. Оборудование же предоставлялось бесплатно. К слову, ещё пару веков назад за младенцев не нужно было платить вообще, но с ростом цивилизации изменился и подход к детопотреблению, и теперь, когда миром правил развитой капитализм, без предварительной оплаты о ребёнке нечего было даже и мечтать. Так же было возможно биоматочное клонирование, но вырастить клона могли позволить себе лишь действительно обеспеченные люди, или же какие-нибудь организации.

Концепция Абендсена, поведанная им в "Да и свершится...", несла на себе чёткую печать непроработанного психологического материала, заложенного в автора во время прохождения одной из базовых перинатальных матриц, одной из стадий появления на свет. Одно время Лиля специально интересовалась этой темой, штудируя работы трансперсональных психологов прошлого и современности; когда она впервые прочла Станислава Грофа, его учение потрясло её так же, как потрясла сейчас книга Абендсена. Вероятно, подумала девушка, Абендсен тоже читал некоторые из этих книг... Никто до сих пор не знал точно, откуда берутся дети, но Гроф сумел нащупать нить Ариадны и теперь его многочисленные последователи смело шли по Лабиринту Минотавра, движимые благородной целью раскрыть загадку нашего появления на свет. Все наши "легальные" воспоминания о том периоде жизни, который предшествовал осознанному восприятию реальности, практически полностью отсутствовали: никто не мог похвастаться тем, что он помнит, как впервые появился в этом мире, хотя сам факт сего появления был налицо, ибо взрослые индивидуумы наличествовали на Земле в достаточно большом количестве. Когда аисты приносили детей в родительские дома, те были tabula rasa, то есть разум младенцев был абсолютно чист, в нём не наличествовало совершенно никаких воспоминаний. То же самое наблюдалось и на педо-капустных полях: дети просто телепортировались из ниоткуда, материализуясь из ярко-синей вспышки подобно тому, как это происходило при виртуальных перезаписях с места на место, из навигатора в навигатор. Яркая вспышка – и вот ребёнок уже лежит под салатовым кочаном, суча ножками и пуская слюни. Кто, где и как производил детей – было неясно. Религии утверждали, что это Божественный промысел, учёные-ортодоксы несли вообще полную околесицу о каких-то Малых Взрывах: мол, детовозникновение – процесс исключительно случайный, а тот факт, что младенцы появляются только после подачи соответствующих заявлений неизвестно кому, они называли "врождённой синхронностью". Так же на этот счёт существовала ещё куча мнений, в которых происхождение жизни на Земле приписывалось экспериментам инопланетян или же вся наша реальность громогласно объявлялась искусственно смоделированной компьютерной средой... Сама Лиля даже не знала, что и думать по всему этому поводу, но к настоящей теме питала неподдельный интерес.

– Аист летит!!!

Да и хрен с ним, подумала Лиля. Пускай летит. Один чёрт, опять он несёт ребёнка кому-то другому, не ей. Она хотела продолжить чтение, но её опять отвлекли.

– Скажите, а вы кого больше хотите: мальчика или девочку?

Рядом с нею вопросительным знаком согнулась молоденькая девчушка с широким наивным лицом.

– Хотеть – означает желать, а наши желания зачастую не осуществляются именно из-за того, насколько сильно мы жаждем их осуществления, – устало ответила Лиля. По-моему, я не слишком правильно построила предложение, подумала она. – Если бы я хотела мальчика, то родилась бы девочка (и я бы очень расстроилась вследствие этого), а если наоборот – то наоборот. Поэтому я просто жду ребёнка, не думая при этом о его поле. Ведь когда мы ждём мальчика, а появляется девочка, то впоследствии она приобретает психологические черты именно мужского типа, которого мы от неё и ждали. И поэтому существует вероятность, что она либо просто будет всю жизнь тусоваться с пацанами, либо – что не совсем желательно – станет лесбиянкой...

Ошарашено открыв рот, будущая мама попятилась назад.

Лиля фыркнула.

Её мысли снова коснулись темы происхождения жизни...

На тот случай, когда кто-то хотел завести себе ребёнка, имелись специальные пункты приёма заказов, причём, где они находились – никто не знал, поскольку сам заказ делался либо через Матрицу, либо по видеофону. Раньше всем заведовали церковники, но вместе с научно-технической революцией в мир пришла и слегка другая мораль, поэтому распределением детей сейчас заведовала интернациональная мультикорпорация "Бэби инкорпорэйтед". Существовало очень много разных законов, правил и так далее, на основании которых специальная комиссия решала, заслуживают ли заказчики ребёнка или нет, или им стоит немного подождать, не торопиться... Ох, сколько же разных анкет пришлось заполнить в своё время Яманюкам! И Бог услышал их молитвы и заверил заявку собственной подписью!

Люди едят себя

Заживо.

Жизнь разлетается

Вдребезги.

Падаем замертво

При виде самих себя –

Довольно кошмарное зрелище.

Цивилизация

Рушится.

Цивилизация

Падает.

Люди ведут себя так,

Словно каждый из них – Центр Вселенной,

Словно вокруг него

Вращаются все остальные.

В какой-то мере это так и есть,

Но что внутри, то и снаружи.

Всё в одном, одно во всём.

А мы прячемся за индивидуальностью,

Забиваясь в эгоцентрические щели.

Перспектива сойти с ума малопривлекательна, но реальна.

Увы.

Мы погрязли в своих установках,

Мы едим себя заживо –

И жизнь разлетается вдребезги.

Сергей вошёл в аудиторию. Он опоздал на три минуты, и неодобрительный взгляд профессора Паниченко, исходящий из-под седых кустистых бровей, заставил его вновь почувствовать себя школьником... Студенты даже не привстали, приветствуя его, но это не обидело Сергея. В конце концов, спик-модель – это не декан, не куратор и даже не кандидат философских наук...

Образование у Сергея было незаконченное высшее. Когда-то он пытался учиться на валеолога, но вылетел с третьего курса за пререкания с преподавателями. "Я всегда любил поспорить, – думал Сергей, занимая своё место рядом с столом профессора, стоящего в центре амфитеатра аудитории. – И именно эта моя черта и позволила мне стать философской спик-моделью. Эта черта, плюс ещё психоделики..." Да, различные галлюциногены и психотомиметики здорово повлияли на становление его личности, закалив его разум и сделав процесс мышления более раскованным, более свободным. И вот три года назад освободилось вакантное место спик-модели в одном из высших учебных заведений Энсиба, и, пройдя небольшой конкурс, Сергей успешно вышел в финал, оставив позади около тридцати других кандидатур...

Всего в аудитории насчитывалось около тридцати студентов, и большинство ярусов были свободны. Поскольку Сергей любил непринуждённую обстановку, он как всегда приветливо улыбнулся всем и сделал знак, призывающий всех покинуть насиженные места и придвинуться поближе. Студенты зашевелились, начали перекладываться. Они любили философские практикумы, как любил их и сам Сергей. Минут пять назад он предварительно раскурился колумбийским косяком, чтобы стимулировать процесс зарождения мыслей, и теперь его изнутри словно распирало, хотя по его внешнему виду этого заметно не было.

Профессор Паниченко скромненько уставился в какую-то книгу, хотя одним ухом, одним глазом и одной ноздрёй продолжал наблюдать за аудиторией. Сергей достал из пакета небольшую круглую циновку и уселся на неё в позе лотоса. Студенты расселись вокруг: кто на стульях, кто так же в позе лотоса, кто – ещё как-то... Погрузившись внутрь себя, Сергей несколько секунд искал начальную фразу и наконец выплеснул наружу:

– Зачем людям соски?

Студенты зашептались, начали хмуриться. Лена Козлова полезла в свою записную книжку.

– Это – атавизм! – предположил Граалев.

– Атавизм? – усмехнулся Сергей.

Философская дискуссия разгоралась.

– Подождите, – вмешался Якубовский. – Соски не могут быть рудиментным органом!

– Соски – эрогенная зона! – внесла свежую мысль Чайка.

– Тебе бы только об эрогенных зонах и думать! - бросил Ахманидзе.

Все заржали.

– А что говорит по этому поводу классическая анатомия? – спросил у всех Гаврилов.

Все начали недоумённо оглядываться и пожимать плечами. В курсе анатомии, оказывается, этот вопрос всегда почему-то обходили стороной.

Сергей усмехнулся вновь. Сам он так же не знал ответа на тот вопрос, который поставил перед аудиторией, но его задачей было не отвечать на вопросы, а развивать у студентов способность раскованно мыслить. Да и ему самому нравилось работать спик-моделью... Хм, действительно, на хрена людям соски?

– Я недавно читала книгу, – сказала вдруг Лена Козлова, – и там есть такая модель: люди... вернее, мы, женщины, рожаем детей сами, как собаки какие-нибудь, а потом кормим их грудью, из которой выделяется молоко...

– Фу, Козлова! – воскликнул профессор. – Как тебе не стыдно!

– Но это же фантастика! – девушка чуть было не расплакалась от огорчения.

Сергей понял, что она говорит о той книге Абендсена, которую дал ему Михаил. Сам он её читать пока не начинал (книга находилась сейчас у Лили), но с сюжетом был знаком – благодаря брату. Блин, похоже, занятная книженция. Надо же до такого додуматься: люди – млекопитающие! Брр! Тогда с этой точки зрения соски действительно можно рассматривать как рудимент. Но в таком случае они должны наличествовать только у женщин, если дети сосут у них грудь, но зачем соски нужны мужчинам?! Интересно, как объясняет это Абендсен?

Сергею вдруг стало страшно. И правда, зачем в нашей реальности людям нужны соски? По его телу пронёсся табун мурашек, сердце забилось быстрее... Интересно, задумывался ли кто-нибудь над этим вопросом? Кто-нибудь, кроме меня? И ещё вопрос из той же серии: почему у наших женщин имеются такие крупные груди? Для чего они им?!

– В "Запретной археологии" Томпсона и Клемо говорится, что несколько тысяч лет назад люди тоже были живородящими, – сказал Рудик Погорельцев. – Но потом была какая-то генетическая катастрофа, плюс вроде бы вмешательство инопланетян... Так что соски действительно могут быть атавизмом.

– Не философия, а чёрт знает что! – воскликнул профессор Паниченко. – Яманюк, за что вам только деньги платят?

– Пардон, – извинился Сергей. Сконцентрировавшись, он задал аудитории новый, достаточно стандартный вопрос:

– Что есть объективный субъект и субъективный объект? Что есть объективная субъективность и субъективная объективность?

Студенты наперебой забубнили, зашебуршились. Профессор Паниченко удовлетворённо уткнулся в свою книгу.

То, что у неё начались проблемы с головой, Настя зафиксировала почти сразу после того, как рассталась с мечтами о совместной жизни со Светозаром. Возможно, каким-то образом на это повлиял её неудавшийся суицид, а так же и кратковременное местонахождение в психушке, где она запросто могла подхватить от какого-нибудь больного психиатрический вирус. Очень часто девушка обнаруживала, что совершила какой-либо поступок, уже после того, как он был совершён. Да и очень много разных странных мыслей посещали её голову в последнее время...

Удивительный факт, что она почему-то едет в метро, Настя открыла для себя в тот миг, когда приятный баритон заявил во всеуслышание, что "осторожно, двери закрываются, следующая станция – Студенческая". Какого чёрта она делала в метро, девушка не знала. Неожиданно где-то внутри неё что-то противно запищало, и головы пассажиров тут же повернулись в её сторону. Настя и сама была ошарашена подобным поворотом сюжета и поспешно полезла в карман куртки, чтобы обнаружить, что же там такое пищит, и вскоре извлекла на свет Божий маленький электронный будильничек. Воспоминания тут же вернулись.

Отключив будильный режим, девушка увидела, что напротив неё на диванчике сидит молодой парень в "косухе" и длинными тёмными волосами. Между его бровей сияла хромка, очевидно, прикрывающая такой же как и у неё нейропорт.

Она спрятала будильник назад в карман.

Парень тоже сунул руку в карман, как будто и он тоже до этого что-то в ней держал.

Она нахмурилась.

Он тоже.

– Станция метро "Студенческая"!

"Куда я еду?" - спросила себя Настя. И тут же вспомнила: ей нужно сдать будильник и зарядиться. Так, сейчас "Студенческая"... Пересесть на 45-ый, долететь до дома, заскочить к тёте Любе...

Настя поднялась.

Парень тоже. Его движения были какими-то неестественными, словно карикатурные.

"Он что, меня передразнивает? Больной, что ли?"

Открылись двери, и Настя выбежала на перрон, краем глаза отметив, что парень в "косухе" последовал за ней. Может, маньяк какой-нибудь?

А он уже поравнялся с ней и старался идти шаг в шаг и точно так же, как она, помахивать руками.

– Ты что, издеваешься? – не выдержала Настя, останавливаясь.

– Ты что, издеваешься? – повторил парень.

"А может, у меня уже совсем крыша поехала? – испугалась девушка. – Может, это глюк?"

– Что тебе от меня надо?

– Что тебе от меня надо?

– Псих! – Настя быстро направилась к эскалатору.

– Псих! – парень явно не хотел от неё отставать. На эскалатор они шагнули вместе и чуть не грохнулись при этом. Пассажиры посмотрели на них странно.

Настя положила свою правую руку на правый поручень, а парень положил свою левую руку на левый, решив на этот раз отразить всё по зеркальному. Настя поджала губы и как бы фыркнула, он тоже. Она только хотела замочить этому придурку по щеке, как он вдруг улыбнулся и сказал:

– Меня зовут Артём, – вслед за чем взял её за локоть. – Как насчёт вместе подзарядиться?

Половая жизнь супругов Яманюк в самом начале их брака протекала довольно бурно, но постепенно Сергей начал терять интерес к сексу, тогда как у Лили он, наоборот, возрастал – прямопропорционально уменьшению желания мужа. Почему-то со временем Сергея начал обламывать сам финал коитуса; ему не хотелось затрачивать столько энергии ради какого-то мимолётного физиологического наслаждения, пускай Лилю как таковую он очень любил и уважал... Но отказывать супруге в получении законного удовольствия он не мог и мужественно выполнял свой долг. Кончилось же всё тем, что Лиля и сама начала чувствовать себя не в своей тарелке во время их интимных близостей... Но выход наконец был найден, и теперь половая жизнь Яманюков протекала вполне нормально. В молодости и Сергей и Лиля были наркоманами (а Лиля даже одно время и нейроманкой), и несмотря на то, что сейчас они не употребляли ничего, кроме ЛСД и марихуаны, интерес к другим препаратам, вызывающим изменённое состояние сознания, у них всё же не пропадал, и они любили об этом читать или вспоминать прошлые инсайты. И вот однажды, два года назад, они отправились на приём к нейропатологу, и тот при помощи своего таланта воистину совершил чудо: Сергей вновь обрёл интерес к сексу! Но каким путём: в его мочеполовую систему была вживлена капсула с кетамином [2-(метиламино)-2-(2-хлорфенил)-циклогексана гидрохлорид], а часть биологических нейроцепей перепрограммирована и переадресована так, что во время эякуляции Сергей испытывал не приятные ощущения, называемые оргазмом, а типичный кетамино-калипсоловый приход, когда ставишь сей препарат в вену, а не внутримышечно. И вот, пока Лиля получала удовольствие обычного рода, её супруг экспромтом извергал изо рта глоссолалические потоки типа "ияэувыэя эваэйауйауйа..." и так далее, ментально в это время плавая в субъективных вселенных с субъективными законами. Капсулу требовалось заполнять раз в восемь месяцев, но ввиду запросов жены Сергею приходилось ходить к своему нейропсихологу каждый квартал.

А аист между тем всё приближался, и что-то странное было в его полёте, он летел словно древний бомбардировщик с набитым бомбами брюхом, словно "Enola Gay", готовящаяся опорожниться на Хиросиму. Да и ребёнок, который висел у него в клюве, казался почему-то очень большим, непропорционально большим... И тут на ясное до этого небо вдруг набежали тучи, в воздухе запахло приближающейся грозой... "Это ещё что за мистика? – нахмурилась Лиля, наблюдая в бинокль за приближающейся птицей. – Это прямо Дэвид Зельцер какой-то..."

Начал накрапывать дождь. На крышу выбежали несколько дополнительных медсестёр с охапками зонтов; Лиле достался ярко зелёный. Долго и упорно он не желал раскрываться, но в конце концов после продолжительной борьбы всё же сдался и со скрежетом распростёр над девушкой свой купол. Несколько капель дождя упало на книгу Абендсена, прямо на огромный живот изображённой на обложке женщины.

Ударил гром, сверкнула молния. Аист летел по синусоиде, то взмывая, то опускаясь. Да, теперь Лиля отчётливо видела, что ребёнок, которого он несёт, очень крупный и почему-то чёрного цвета, хотя обычно аисты приносили детей завёрнутыми в голубые, розовые или зеленые пелёнки... Было видно, что птица очень устала и летит из последних сил.

У Лили внутри всё похолодело.

Она вдруг отчётливо поняла, что этот гигантский чёрный младенец предназначен для неё.

Ребёнок Розмари.

Ребёнок Лили...

Дэмиен...

Дождь вдруг хлынул как из ведра, нет, как из ста сорока вёдер. Почти все женщины тут же нырнули в люки, только Лиля осталась сидеть на крыше, держа в одной руке зонт, а в другой – бинокль. "Да и свершится..." лежала у неё на обнажённых коленях.

По коже у неё бежали мурашки.

Аист едва не сорвался вниз, когда его лапы только-только коснулись края крыши. Лиля смотрела ему в усталые печальные глаза – благодаря биноклю они казались огромными-огромными, словно выкрашенные в чёрный цвет чайные блюдца. На ребёнка девушка смотреть боялась, её руки дрожали...

И вот лицо аиста полностью заслонило весь обзор. Перестав дышать от волнения, Лиля опустила бинокль. Сердце её бешено колотилось.

Аист положил свою ношу прямо у её ног, с шумом выдохнул воздух и... упал замертво.

Лежащий на мокром гудроне человек по внешнему виду был всего на несколько лет младше Лили и одет в чёрную кожаную куртку с молнией наискосок и ещё кучей разных молний. У него были длинные мокрые волосы и нейропорт посреди бровей. На груди его висела табличка "Артём Яманюк".

– Ну, здравствуй, мама! – сказал он, усмехаясь.

"Мы с ней поехали к какой-то скупщице, сдали будильник и ударились по семь вольт у неё дома. Нормально. Две оставшихся капсулы я забрал себе – женщинам нельзя доверять такие вещи. Мы с ней сразу потянулись друг к другу: ей нужен был кто-то, на кого она могла опереться, а мне нужен был кто-то, кого бы можно было эксплуатировать. Женщины для этой роли подходили лучше всего. Тем более Анестезия. У неё был сильный комплекс вины по я не знаю какому поводу, поэтому манипулировать ей было очень легко.

Она спросила меня, почему я её передразнивал. Я ответил, что это был как бы эксперимент, ну и вообще. Мне нравится проверять реакцию людей на какие-либо действия. Она спросила: ты что, психолог? Я рассмеялся. Нет, Анестезия, какой из меня психолог, на хрен? Мне всего-то два месяца, никакого образования, я даже читать не умею, какой из меня, на хрен, психолог? Ебанулась ты, что ли? Мне просто интересна ваша реакция, вот и всё. А ты говоришь, психолог...

Хотя, возможно, я сейчас просто вру сам себе.

Возможно, мне тоже нужен кто-то, на кого я мог бы опереться".

Конец октября. Вчера трое грабителей обчистили Центральный нефтебанк, взяли три канистры нефти. Милиционер-каннибал пойман на месте преступления. Девочка шести лет подавилась мороженым и умерла. Лиля сидела на диване и смотрела в потолок.

Сергей был на работе – он устроился продавцом в книжный магазин "Диоген". После того, как они с Лилей стали отцом и матерью, отношения между ними почему-то начали разрушаться, что очень расстраивало Лилю. Она любила Сергея, всегда любила, но появление Артёма внесло сильный дисбаланс в гармонию их отношений, и теперь супруги Яманюк ходили постоянно мрачные и депрессивные. Соседи смотрели на них с сочувствием – ещё бы! У всех дети как дети, думала Лиля, а нам Господь даровал нейромана! Боже, чем мы провинились перед тобою? Мы ведь не делали ничего плохого, вели себя вполне пристойно, но ты послал нам вместо обычного малютки великовозрастного подонка, напрочь лишённого каких-либо комплексов, чувства такта и вообще... Что ж, наверное, мы и правда заслужили это...

Позавчера Артём унёс из дома приёмник Сергея, за два дня до этого – часть Лилиной косметики. Никакие слова не смогли его убедить, что красть у родителей нехорошо, что они – одна семья, что он должен лечь в больницу и извлечь нейропорт... Но он смотрел на них как на идиотов и нагло заявлял, что он ничего не брал. Это всё из-за того, что я сама когда-то была нейроманкой, думала Лиля, всхлипывая. Господи, Господи, за что же нам такое наказание? Вчера вечером к ним приходил участковый и сообщил, что их сын пнул семилетнего мальчика, да так сильно, что сломал тому ребро. Следом заявились родители потерпевшего, которые потребовали в качестве компенсации новый головизор, желательно фирмы "Самсунг". В противном случае они угрожали подать на Яманюков в суд за то, что те не смогли правильно воспитать сына. Делать нечего – в течение трёх ближайших месяцев Яманюки пообещали купить этим несчастным людям (счастливым вымогателям) головизор...

Прикрыв глаза, Лиля всецело отдалась воспоминаниям. Да, а ведь она тоже раньше имела нейропорт... Чего не натворишь по молодости! И она тоже крала у своей матери вещи и точно так же отмазывалась, когда та пыталась её в этом уличить. Что посеешь – то пожнёшь. Теперь Господь дал ей возможность понять, каково быть родителем, чей ребёнок – нейроман. Ах, ну почему, почему она не была примерной девочкой? Почему-то ей вдруг вспомнился ещё случай из далёкого детства, когда они с одним мальчишкой из их двора играли в папки-мамки, и он взял какую-то палку и начал зачем-то подносить её к губам... "Что ты делаешь?" – спросила у него удивлённая Лиля. "Курю". "У тебя, наверное, папа курит?" – уточнила Лиля, зная, что все мальчишки обычно подражают своим отцам. Её друг подтвердил это энергичным кивком головы. "Ну тогда, – сказала Лиля, – передай своему папе, что он дурак набитый". А он взял – и правда передал...

Вот ведь как бывает: в детстве она прекрасно понимала вред наркотиков, а в юности сама подсела на "ток"... Но, слава Богу, ей вовремя удалось соскочить...

Книгу Абендсена уже читал Сергей. Как и Лилю, его очень поразила и увлекла та устрашающая концепция, которую продемонстрировал в своём произведении этот фантаст. Лиля вся дрожала, когда читала предпоследнюю главу, где Мэри рожает (!) дочку, но в то же время ей почему-то хотелось прочувствовать всё это самой, как будто она была извращенкой какой-то. Но она не извращенка! Вот Мишка – тот извращенец! И всё время из туалета не вылезает! Как ни придёт в гости – первым делом сразу в туалет. Как будто мы для него одного туалетную бумагу покупаем... И дышать после него в туалете просто невозможно! А я не извращенка.

– Я же не виновата в том, что мне нравится заниматься любовью, – произнесла Лиля вслух. И тут выяснилось, что рядом с нею стоит Артём, неизвестно когда пришедший домой и шаги которого она не расслышала из-за играющего в голове "Кронос квартета".

– Базара нет, мам, ты в этом не виновата! – усмехаясь сказал он. – Базара нет. Ты не виновата. Виноват я. Ты ЭТО хочешь сказать?

Лиля сконфуженно встрепенулась, её верхние и нижние ресницы несколько раз быстро поцеловались. Она выключила стержень и спросила:

– Чего тебе надо?

– Дай рублей двадцать.

– Артём, имей совесть!

– Да чё ты, мам, заладила: совесть, совесть... Не было бы совести, я бы даже и спрашивать не стал бы.

Она хотела сказать, что почему-то он не спрашивал у неё разрешения, когда украл её косметический набор, но промолчала. На глаза у неё вдруг навернулись слёзы, и Лиля украдкой их вытерла.

Длинные волосы Артёма тёмными прядями спадали на лицо, куртка была расстёгнута. На лице – ухмылка.

– Ладно, мам, не жмись, дай двадцатку.

– Дай двадцатку, дай двадцатку, – проворчала Лиля. По-своему, по-матерински, она, конечно, любила Артёма, и ей было очень больно, когда он доставлял ей неприятности, а доставлял он их ей регулярно. Неужели он не понимает, как ей тревожно и обидно за него? – А ты дай мне сперва те две тысячи, которые мы должны по твоей вине выложить за головизор... И верни приёмник. И мою косметику.

– Тьфу, опять начала! – Артём плюхнулся рядом с ней. – Говорю тебе: этот пацан охуевший был какой-то! Ладно, я готов признать, что я мудак последний, базара нет, но я – урод, я – отклонение, а этот пацан – ему семь лет всего, и он ко мне подходит и говорит: "Дядя, дай закурить!" И это в семь лет! Я аж жвачкой чуть не подавился. Да чё я опять тебе всё это рассказываю? Ну, дай двадцатку!

– Артём, я не дам тебе денег! – твёрдо сказала Лиля. – Ты их истратишь на капсулу, а я не хочу способствовать тому, чтобы ты заряжался.

– Слушай, ну я ведь в любом случае сегодня ударюсь, так что какая разница, на твои деньги или на ещё чьи-нибудь. Ты что, воровать предлагаешь идти? Дай двадцатку, не жмись!

– Разница есть, и она огромная, – сказала Лиля. – Я не хочу, чтобы ты тратил наши деньги на наркотики. Я против наркотиков. И твой отец тоже.

– А ЛСД кто жрёт?

– А ЛСД не наркотик! – возмутилась Лиля. – Тогда и воздух наркотик! Ты Баяна Ширянова читал?

– Да по херу мне твой Ширян Баянов! Я не умею читать, ты что, забыла? Я ведь родился только месяц назад! Ладно, кончай отмазываться, давай двадцатку.

– Артём, ты что, русского языка не понимаешь?

– Ладно, чёрт с тобой! Поеду тогда к фазеру в магазин.

– Он тебе тоже ничего не даст.

– Он мне хоть сотню даст, лишь бы я к нему не приближался.

В конце концов он удалился, вновь оставив Лилю одну. И только спустя два часа после его ухода она заметила исчезновение своего обручального браслета, который лежал на стенке (утром она принимала душ и забыла его одеть). Вот сволочь! На глаза у неё навернулись слёзы. Вот сволочь же... Совсем не любит свою мать...

Сергей Яманюк сидел на стуле в фойе книжного магазина "Диоген" и читал "Да и свершится..." Готторна Абендсена. Сейчас он находился в середине книги, на седьмой главе. У Сергея почти в буквальном смысле слова сносило крышу от текста: Абендсен был настоящим сумасшедшим! И ещё он вынужден был признать, что да, чёрт возьми, этот парень ДЕЙСТВИТЕЛЬНО умел писать. Вот где НАСТОЯЩАЯ альтернативная история!

– У вас трёхтомник Андрея Блаженного есть? – приблизился к Сергею потный толстый мужик.

– Будет на следующей неделе.

– А когда конкретно?

– Ну, к пятнице подойдите.

– Хорошо; спасибо.

Когда он удалился, Сергей вновь принялся ужасаться фантазией Абендсена. Это ж надо додуматься – сделать людей живородящими и заселить мужскую семенную жидкость сперматозоидами, как у животных! Порой Сергею хотелось аж орать от восторга, настолько здорово Абендсен всё закрутил. Как плохо, что у книги такой маленький тираж – всего восемьсот экземпляров... Такие шедевры надо издавать МИЛЛИОННЫМИ ТИРАЖАМИ! Жаль только, что порою хромает перевод...

Он снова углубился в текст.

"Джексон остановился возле газетного ларька и принялся задумчиво просматривать витрины в поисках последнего номера "Нью-Йорк Таймс". Симпатичная молодая продавщица, похожая на Джулию Робертс, то поднимала свои глаза от лежащего перед нею журнала, то вновь опускала их на цветные глянцевые страницы, словно не желая смущать возможного клиента своим прямолинейным взглядом, в котором легко читались откровенная скука и желание поразвлечься. Непроизвольно взгляд Джексона коснулся лежащих на витрине мужских презервативов: маленьких разноцветных квадратиков, иногда прозрачных, а иногда и с рисунками обнажённых девушек на лицевой стороне, всех одинаково фигуристых и как на подбор фотомодельно симпатичных. "Купить, что ли, парочку?" – подумал Джексон. У Дороти как раз были "опасные дни", и существовал определённый риск..."

– Скажите, где у вас стоит серия "800"? – напротив Сергея остановилась высокая женщина в очках.

Сергей объяснил и снова призадумался. Что ещё за "мужские презервативы"? Какой кошмар преподнесёт Абендсен читателю на этот раз?

– Привет, фазер!

Сергей вновь поднял голову – рядом замер его сын, справа от которого застыла оплывшей свечкой его подружка, на лице которой были написаны агасферова печаль и сизифова безысходность. Пару раз он уже приводил её к ним домой.

Как всегда, сынок ухмылялся.

Неподалёку от стула Сергея располагался за столом известный писатель Габов, раздающий посетителям магазина свои автографы. На самом столе лежало несколько пачек его книг. Взгляд писателя тоже ощупывал молодых людей, пришедших к одному из продавцов "Диогена", и Сергей почувствовал сильный дискомфорт, так как он всегда весьма сильно комплексовал, когда кто-то уделял достаточного пристальное внимание его сугубо личным проблемам, но он всё же нашёл в себе силы придать своему взгляду, направленному на сына, уверенное выражение, хотя и допускал вероятность того, что со стороны его взгляд по-прежнему устал и затравлен, как заяц гончими.

– Чего тебе? – выдавил Сергей.

– Дай три червонца.

– На! – Сергей протянул сыну три бумажки. Ему не хотелось больше пререкаться с ним; проще было сразу дать ему деньги, и тогда он ушёл бы, ушёл бы вместе со своей подружкой-нейроманкой, вон у неё на лбу звёздочка, заглушка-украшение для порта, отмазка для ментов...

– Спасибо! – сегодня сыночек был на удивление вежлив; наверное, чувствовал, гад, вину за вчерашнее, за сломанное ребро и головизор для Чильчигешевых. Но как, думал Сергей, как у него вообще хватает наглости просить у меня деньги, зная о том, что по его вине нам предстоит выбросить на ветер целых две штуки, целых две штуки придётся из-за него теперь выбросить на ветер!

– Пожалуйста. Слушай, шёл бы ты отсюда, а? И без тебя тошно...

– Отец, давай только без грубостей! – за какую-то минуту Артём успел назвать Сергея и "фазером", и "папой", и "отцом". – Я же извинился за вчерашнее. Постараюсь в будущем так не срываться. Ну что, мир?

– Мир, – буркнул Сергей, пожимая его руку. – А теперь вали всё-таки отсюда.

– Ну ладно, до вечера.

– Ты хотел сказать "до утра"?

Артём хмыкнул.

– Ну, до утра!

Когда они ушли, Сергей больше не мог читать, хотя ему и хотелось этого. Визит сына совершенно выбил его из колеи. Ещё и полутора месяцев нет человеку, а так отвратительно себя ведёт. Ни уважения к родителям, ничего. А ведь древний индийский мудрец Чанакья говорил, что как одно сухое загоревшееся дерево может сжечь весь лес, так и один непутевый сын может погубить всю семью... Надо было всё-таки ему отказать... Но, чёрт возьми, это так сложно сделать... Очевидно, наши психологические типы располагаются по отношению друг к другу так, что Артём доминирует надо мной, подчиняет себе, я просто не могу вот так взять и отказать ему, потому что я не могу отказывать людям, если они меня о чём-то просят, а тем более, если меня просит мой сын, который – мерзавец и негодяй, вчера он сломал семилетнему балбесу ребро и теперь мы должны купить его предкам новый голик, я не могу отказать ему, Артёму, моему акселерату-мутанту-сыну, не могу отказать, проклятье, Сергей снял очки и попытался протереть их рубашкой, но лишь испортил всё ещё больше, а дома он обычно протирал запотевшие линзы своих очков Лилиным халатом, лишь один её халат, а вернее ткань этого халата обладала такими свойствами, которые очищали стекло хорошо, ничего не размазывая, допустим, они с ней читали что-нибудь каждый в своём углу дивана, а она лежала как раз в этом халате, он тянулся к ней, снимая очки, и подолом халата начинал вытирать их, а она улыбалась ему, ласково так улыбалась, я люблю тебя, Лиля, думал Сергей, но наш сын – подонок, и ты права – Господь послал его нам в наказание, или в назидание, это урок, это рок, судьба, карма, это тест, который мы так или иначе обязаны пройти... И погремушку я зря купил, а ведь она такая замечательная...

– Скажите, а эта книга интересная?

Клиентка подсовывала ему "Шестьсот шестьдесят шесть способов разыскать своего внутреннего самурая". У Сергея внутри вдруг всё заколыхалось, задрожало как желе, похолодело и застыло, воспоминания детства обрушились на него, заставив даже приоткрыть рот. Он и не знал, что это пособие для неуверенных в себе индивидуумов имеется у них в магазине, хотя ему казалось, что он неплохо знает ассортимент товара. Так вот какой он, Дирк Веннер! Тогда, пятнадцать или шестнадцать лет назад, Сергей так и не смог прочитать этот интеллектуальный бестселлер, потому что отец запретил ему на неделю входить в Матрицу и мальчик просто-напросто проколол стрелку с той искиншей (как же её звали?), которая обещала достать ему эту книгу. И вот его детская мечта перед ним, и её готова купить какая-то полнеющая незнакомка бальзаковского возраста. Сказать ей, что книга плохая? Наверняка, она выцепила её где-нибудь в букинистическом отделе, где та покоилась в одном-единственном экземпляре, и если эта леди её сейчас купит, может оказаться, что он упустит свой шанс, свою Синюю Птицу, и она улетит и больше никогда не вернётся, и это будет означать напрасно прожитую жизнь, потому что ты так до сих пор и не достиг того уровня самосовершенствования, которого всегда пытался достигнуть, а внутренний самурай, твой внутренний самурай – это как раз единственный, кто мог бы тебе помочь, мог бы подсказать, что следует делать в наиболее провокационных ситуациях, например, когда Лиля говорит тебе: "Давай сходим в кино", а ты ей отвечаешь, что кино можно и дома посмотреть, но ведь ты мог бы сказать ей "Да", и плевать на твою боязнь темноты и спёртый воздух кинотеатров, ты мог бы перебороть в себе эти дурацкие детские комплексы и помочь Лиле в реализации её запросов, и если бы тобою был отыскан твой внутренний самурай, твёрдость и непоколебимость его духа могли бы здорово тебе помочь, и всем бы было хорошо, а так ты только обламываешь и себя, и свою жену, которая любит тебя и которую ты тоже любишь, но всё время чем-нибудь обижаешь, хотя и не хочешь делать этого, всё происходит чисто случайно, но...

– Я, кажется, вам вопрос задала!

Но если бы он знал, что ей ответить! Сказать, что эта книга – замечательная, означало помахать ей (книге) ручкой, а если ты хочешь оставить её себе, то ты должен соврать и сказать, что книга слабая, стрёмная, и лучше положите её назад, а себе купите любую книгу того же Габова, вон он сидит, урод коммерческий, он вам и автограф свой даст и в щёчку поцелует, а может даже и куннилингус сделает, я не знаю, но что мне ей ответить, как выкрутиться из этой ситуации без своего внутреннего самурая? Ведь если (интереснейшая ситуэйшн: эта леди стоит рядом уже около тридцати секунд и за это время задала мне уже целых два вопроса, а я молчу, как партизан на допросе, и смотрю на неё немного растерянным взглядом) я ей откажу, то может оказаться так, что я её лишу чего-то гораздо большего, чего могу лишиться сам, и вся её судьба может пойти наперекосяк из-за моих эгоистических установок...

– Это – замечательная книга! – выпалил Сергей неожиданно. – Существует вероятность, что это даже лучшая книга во всём нашем магазине. И если вы стремитесь к духовному самосовершенствованию, то это – самое best из всего, что мы можем вам предложить. Купите – и вы не прогадаете.

И по счастливой улыбке женщины Сергей понял, что поступил правильно.

"Недели через две я и Анестезия", нет, лучше так: недели через две Настя и Артём, уже заряженные, вышли из её квартиры (она снимала её у одной пенсионерки, а сама вообще была не из Энсиба, она приехала сюда из Бердска – получать высшее образование) и пошли шариться по улицам, иллюзорно счастливые и держащие друг друга за руку. Насте нравился Артём, хотя он и старался выглядеть этаким грубым типом, но всё это была маска, она это понимала, и он видел, что она это видит, и она видела, что он видит, что она видит, что он лишь старается выглядеть этаким грубым типом, и что на самом деле он не такой уж плохой, просто он не может разобраться в себе, поэтому и напускает на себя имидж крутого парня, которому всё до лампочки, а по правде он мягкий и добрый, все люди по правде хорошие, но только делают вид, что плохие...

А ведь со Светозаром она тоже познакомилась в метро...

– Ты научишь меня читать? – спросил у неё Артём. Когда они были с ней вдвоём, он не рисовался и не выёбывался, а вёл себя совершенно нормально и разговаривал нормально тоже, но стоило им очутиться в какой-либо компании, то он сразу начинал вести себя как кретин, корчить из себя непонятно кого, делать вид, что он такой крутой и всё такое. Вероятно, таким образом Артём пытался самоутвердиться.

– Научу, – сказала Настя, – если нужно.

Они снова замолчали. Бедненький, думала Настя, он так страдает... Но тем не менее она не хотела заводить с ним более глубокие отношения, потому что её второй половиной был Светозар, и ей хотелось верить, что когда-нибудь они снова встретятся и всё у них будет просто замечательно. Артём, конечно, парень хороший... Но как же ему трудно; я имею в виду – трудно психологически! Все дети как дети, а он родился двадцатислишнимлетним и с нейропортом... Читать не умеет, писать тоже... Впрочем, писать сейчас не умеют многие – все привыкли к работе с текстами посредством компьютерной клавиатуры. У них в институте преподаватель высшей истории только расписываться умеет, и всё...

– Эй, волосатые!

Возле подъезда, мимо которого Настя с Артёмом проходили, тусовалось штук пять каких-то идиотов. Девушка сжала руку друга крепче и потянула его прочь. Но он вдруг замер на месте и внимательно так посмотрел на окликнувших его придурков.

– Пошли! – прошептала Настя.

– А может подойдём?

Да, он ничего не понимал в жизни. Младенец с телом взрослого человека. Неужели он думает, что они окликнули их из добрых побуждений?

– Сюда идите! – приказал один из представителей современной молодёжи. Все они были не то просто пьяные, не то под какими-то амфетаминами.

– Черти ебаные! – добавил ещё один.

На лице Артёма появилась нехорошая улыбка и он быстрым шагом направился к скамейке. Радостные оскалы гопников сменились перепуганно-удивлёнными гримасами, когда их жертва вдруг вмазала одному из них кулаком в челюсть, а второму с силой двинула коленом по яйцам. Третьего Артём нокаутировал ударом головой в нос.

– Э, братан, ты чё, да мы же пошутили! – забормотали те двое, которых он пока ещё не тронул. Настя едва ли не прыгала от радости: обычно все её знакомые с более-менее неформальной внешностью при виде так называемых "гопников" начинали дрожать и лепетать всякую бессвязную чушь, а Артём вдруг попёр напролом, набросившись на них первым.

– Имбецилы несчастные, – грустно сказал Артём. – Чтоб я вас здесь больше не видел, понятно? Понятно?!

– Понятно! – закивали гопники. – Понятно!

– Деньги есть?

– Э, братан, – начал тот, которого Артём двинул в челюсть, но Артём двинул ему в челюсть снова и у него отпала вся охота спорить.

– Деньги давайте, – повторил Настин друг.

Гопники принялись поспешно совать ему разную мелочь, из стаи шакалов превратившись в свору перепуганных дворняжек. Собрав в общей сложности рублей девяносто, Артём похлопал одного из них по плечу и направился к Насте. Скоро они уже сидели в кафе и пили кофе с пирожными. За окном располагался на асфальте безногий горбатый нищий, вымогающий милостыню.

Артём и Светозар... Настя сравнивала их между собой и приходила к выводу, что несмотря на все различия, они всё же были чем-то похожи, и что если бы не её любовь к Светозару, она могла бы полюбить Артёма. Боже, да если бы она снова встретила Светика, то ей не нужен был бы этот "ток", она бы сразу пошла в больницу и вытащила нейропорт... Но от образовавшейся зависимости избавиться было очень трудно, хотя иногда и хотелось. Но ведь это так приятно... Интересно, как бы отнёсся Артём к её предложению удалить порты?

– Знаешь,– сказал вдруг он, – я с каждым днём как бы меняюсь, я это чувствую. В свои первые дни я думал только о каких-то сугубо материальных вещах и о "токе". Сейчас я начинаю углубляться куда-то в философию. И вот только сейчас я понял, что несмотря на то, что я родился взрослым, я никогда не был маленьким. Это серьёзная травма, – он усмехнулся. – Нет, действительно, обрати внимание: я появился на свет сразу ТАКИМ, метр восемьдесят семь ростом, при всём прикиде... Был ли я когда-нибудь маленьким? Откуда принёс меня аист? Я тебе не говорил, но он умер, умер сразу после того, как доставил меня моей матери. Я думаю, это меня очень сильно травмировало на подсознательном уровне. И вообще, всё это кажется мне... ну, не подозрительным, но всё равно...

– Насколько я знаю, никто не помнит, что с ним было до рождения, – сказала Настя. – Хотя я читала, что под некоторыми наркотиками и при помощи разных медитаций (преимущественно, это из области восточной философии) можно вспомнить кое-что из своих предыдущих воплощений...

– Ты хочешь сказать, что мы живём не один раз? – нахмурился Артём.

– Я так не думаю. Но многие религии говорят, что жизнь после смерти – это реальность.

– Слушай, ты меня прямо как по голове чем-то огрела, – сказал Артём. – Я об этом никогда ещё не думал. Блиииин...

В один из ноябрьских вечеров в гости к Яманюкам пришли Михаил и Галя. Артём в это время уже проживал у своей подружки, с которой они вместе заряжались, и родителей почти не беспокоил. Был обычный вечер, ничего особенного и выдающегося...

Отличительной чертой характера Мишиной сожительницы была её патологическая склонность к преувеличиванию, а порой и к откровенному вранью, хотя открыто никто так до сих пор и не решился обвинить её в чрезмерно буйной фантазии. Сергей не раз говорил брату, чтобы он как-то повлиял на свою сожительницу, потому что и он, и Лиля чувствовали сильный внутренний дискомфорт от всех этих идиотских приключений, якобы имевших место в жизни Гали, но поскольку та продолжала регулярно подбрасывать в их семейный очаг полена новых историй, Яманюки могли прийти к выводу, что и сам Михаил не мог прямо обвинить её в вранье, а может быть даже он ей и правда верил. Причём, сама Галя как будто не замечала, что все её истории выглядят абсолютно неправдоподобно, и каждый раз, выдавая Яманюкам очередной бред, сохраняла на лице как бы официально-юридическую маску, призванную своей невозмутимостью обозначать концепцию "клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды", разве что на Библии она не клялась, потому что была убеждённой атеисткой. Яманюки не могли понять, как может человек так нагло врать и не краснеть при этом.

Её сегодняшняя история была самой безумной из всех, слышанных Яманюками.

– Сижу я, значит, у себя в кабинке, жду, когда очередной клиент в дырку конец свой засунет, читаю Лимонова, а тут раз – вспышка! Я, естественно, подскочила; думала – лампочка взорвалась. Но тут из вспышки появляются два инопланетянина, один высокий, другой пониже, оба тощие и длинные. Мы, говорят, здесь инкогнито. Прослышали о том, что вы минет делаете хорошо, решили вот прилететь. Только вы, мол, не говорите никому, что нас видели, а то нас это... дезинтегрируют. Я, конечно, удивилась, но виду не подала. Говорю: вы что, хотите, чтоб я вам отсосала, что ли? Маленький так робко кивает, а высокий...

– А как ты догадалась, что это инопланетяне? – уточнил Сергей.

Галя окинула его взглядом, декоративно оформленным рамкой высокомерного удивления:

– Думаешь, я инопланетян от людей не отличу? У них кожа синяя, и руки так гнутся словно щупальца. Ну, я им говорю: а как вы сюда попали; они говорят, что телепортировались из подпространства. Я говорю: извините, ребята, но у нас тут не положено клиентам в кабинку заходить. Вы, говорю, должны выйти, и засунуть свои нефритовые стебли вот в эту дырку в стене, по очереди, естественно. А они говорят, что не хотят, чтобы их видел кто-то посторонний, и спрашивают, а не могла бы я прямо здесь их обслужить. Я призадумалась такая, потом говорю, что это дополнительных денег потребует, да и вообще это будет выглядеть подозрительно, если я тут с вами запрусь в рабочее время. Меня шеф может уволить за такую самостоятельность. А высокий (они братья вообще-то оказались, и этот высокий – он младший) говорит: у нас есть такой прибор, он останавливает земное время. Я говорю: ну тогда ладно. Приятно всё-таки, что твой рот не только на Земле ценится, – тут она гордо хохотнула.

Лиля и Сергей переглянулись. Неужели она надеется, что они купятся на эту сказку?!

– Ну, я им отсосала как положено, они мне заплатили по двести рублей, в пять раз больше тарифа, я Мишке квартиру оплатила на месяц вперёд, а то у него с издательством что-то не срастается. Потом мы с этими ребятами поболтали немного, а потом они прибор какой-то достали, на кнопку ччч! – и исчезли!

– И о чём вы там болтали? – уточнила Лиля. Она терпеть не могла оральный секс, хотя знала, что Анна, первая жена Сергея, оказывала ему иногда такую любезность. Но Лиле это было противно. Фу! – она даже поморщилась.

– Да так, обо всём.

– Понятно, – сказал Сергей и встал. – Пойду поставлю кофе, – и он удалился на кухню.

Лиля побежала за ним. Её красивые полные груди, не имевшие права на существование по законам этой реальности, соблазнительно заколыхались под переливающимся всеми цветами спектра перламутровым халатом. Похотливый взгляд Михаила эхом последовал за нею.

– Вот она гонит! – прошептала Лиля мужу, который наливал в кофейник воду. – Это надо же додуматься: инопланетяне к ней прилетали, чтоб она у них это... Ну, это... Даже про тех стариков с бомбой и то правдоподобней было...

Сергей задумчиво кивнул.

Потом они пили кофе с печеньем, и Миша рассказывал, как здорово он сегодня поработал на тренажёрах. Уже два года он занимался карелингом и пытался навязать его и брату, но Сергею за глаза хватало пробежек по парку по выходным и по двадцать отжиманий пару раз в неделю. Ещё он иногда играл в шахматы.

А в целом был обычный вечер, ничего особенного и выдающегося...

Всё та же квартира Яманюков. Вечер, поздняя осень. Сергей читает "Чакры и кундалини" Джона Мамфорда, а Лиля – "Окровавленного жеребца" Изабелль 232-ой. Тут пищит видеофон. Сергей встаёт, подходит к нему и видит на экране знакомое лицо.

СЕРГЕЙ: Борисов?!

БОРИСОВ: Привет, Серёга!

Примечание: Борисов – спик-модель из Института Мэслоу.

СЕРГЕЙ: Ты хорошо выглядишь... Пластика?

БОРИСОВ: Ну да, нос сменил и айсы чуть шире сделал. Слушай, тут такое дело. В субботу у нас брэйн-бокс, ты приедешь?

СЕРГЕЙ (заинтересованно): А кто там будет?

БОРИСОВ: Ну, я, Феодал, Гегель, Сократовна, Тарасов, ты...

СЕРГЕЙ: В субботу?

БОРИСОВ: В субботу. Ты, я слышал, в "Диогене" сейчас работаешь?

СЕРГЕЙ: Ну да, в спикерство мне теперь путь заказан.

БОРИСОВ: А что ты там натворил-то? Ходили какие-то слухи... Студентки от тебя просто пищат...

СЕРГЕЙ: Долгая история.

БОРИСОВ: Понятно. Ну так как, в субботу подлетишь?

СЕРГЕЙ: Во сколько?

БОРИСОВ: К семи.

Они прощаются и Сергей прерывает связь. А через два дня наступит суббота, семь вечера, подвал университета Мэслоу. Официально брэйн-бокс запрещён, поэтому в основном поединки протекают в каких-либо андеграундных помещениях типа подвалов. В помещении не было никакой мебели, освещали его лишь две тусклых лампочки, что придавало всей обстановке дополнительный налёт подпольности. Конечно, при желании здесь можно было провести ремонт, но так было круче.

Всего в помещении присутствовало человек сорок. Профессора, студенты, просто интересующиеся... Лиля пришла вместе с Сергеем.

Первыми "дрались" Гегель и Шива, доктор философии из политеха. Большинство поставило на Гегеля, и они не ошиблись. Сергей тоже выиграл довольно порядочную сумму. Лиля тут же спрятала деньги к себе в сумочку, чтобы Сергей их ненароком не проиграл, делая очередную ставку. Но он бы и не успел её сделать...

– Следующая пара: Сергей Яманюк против Пса!

Собравшиеся потрясённо захлопали. Сергей побледнел: он и не думал, что прилетит Пёс, а если такая мысль и пришла бы ему в голову, то он надеялся бы, что жребий не столкнёт их на ринге. Однако судьба распорядилась иначе.

Бывший психоаналитик Игорь "Пёс" Ван Соломарский – невысокий худощавый мужчина сорока лет. Преподавал классический психоанализ в универе, потом был изгнан за ересь (критиковал Фрейда). Имеет культовую популярность среди интеллектуальных субкультур Энсиба. Он пожал Сергею руку, а Сергей пожал руку ему. Они сели в центр на два коврика, а вокруг них сидели болельщики. Борисов, будучи организатором, объявил о начале поединка.

Сергей начал первым. Сначала он долго молчал, сердце его тревожно билось как куропатка в силках, ибо он не сомневался, что проиграет.

– Я нахожусь здесь, – сказал он, – на основании того, что моё нахождение в каком-либо другом месте нашего пространственно-временного континуума являлось бы совершенно неуместным, так как..., – тут он, чёрт возьми, замялся, и судьи тут же поставили соответствующую отметку на лежащих перед ними листочках, – так как при активном содействии со стороны небезызвестного всем собравшимся Анатолия Борисова я был официально приглашён на те географические координаты, в которых сейчас и нахожусь.

Он неуверенно посмотрел по сторонам. Начало было положено, и в общем-то не такое уж плохое, но всё испортила эта дурацкая заминка... Надо будет в дальнейшем не допускать этого...

Усмехнувшись, Пёс сказал:

– Произведённые Вами слова вторглись в мою голову пятьдесят восьмого размера аналогично голове лебедя, вторгающейся в его же анальное отверстие. Я пережил, – снова снисходительная усмешка, – смею Вас заверить, сильный филологический шок, принимая эту информацию.

Кто-то засвистел, раздались восторженные хлопки.

Снова настала очередь Сергея. На этот раз он был краток. Решение пришло мгновенно.

– Выслушав Вашу короткую речь, я пришёл к выводу, что Вы – педераст.

Пёс схватился за голову, лихорадочно раздумывая, как же ему выбраться из ловушки, в которую он сам же себя и загнал.

– На основании чего Вы сделали такой вывод? – прохрипел он наконец.

– Этот вывод я сделал на основании САМИ ПОНИМАЕТЕ ЧЕГО! – Сергей победно встряхнул головой.

Пёс снова обхватил руками свой череп, потом устало взмахнул руками и, бросив:

– Он выиграл! – удалился куда-то в угол подвала, спрятавшись там во тьме, во тьме, во тьме...

Сергей сидел потрясённый. Не может быть! Не может этого быть! Он был оглушён успехом. Неужели, неужели он выбился в Высшую Лигу?! Всего за какую-то минуту он отправил в нокаут самого Пса!

Лиля бросилась ему на шею. Вокруг шумели аплодисменты. Супруги Яманюк ушли, унеся с собою две тысячи долларов наличными и купили себе новый холодильник, два головизора (один для Чильчигешевых), музыкальный центр, поставили новые интрацеребральные бифы (биоинтерфейсы) и сменили стержень-плейеры, набрали кучу книг себе и Артёму, а Артёму ещё и одежды купили разной, и ещё кучу всякой всячины...

Декабрь. Январь. Февраль. За окном цветут пальмы (климат в Сибири давно уже напоминает осеннюю Индию: то жара, то дожди, снега почти не бывает). В Буэнос-Айресе клонировали Борхеса. Страшная эпидемия в Германии – на свободе вирус "Матильда", число жертв исчисляется тысячами. Австралийские кенгуру покончили жизнь самоубийством, одновременно спрыгнув в несколько разных карьеров. Гонконг-2 уничтожен: весь геодезический купол изнутри забрызган кровью; ООН предполагает, что в этом замешаны биотеррористы из КРУ. Королева Англии – лесбиянка! Китайский "Янгванг" наконец долетел до Луны и не нашёл там никаких следов американцев. Скандал в парижском отделении "Алькора": весь персонал сбежал с деньгами, бросив замороженных клиентов на произвол судьбы. Артём Яманюк извлёк из головы нейропорт и вступил в Братство Василисы; вернее, наоборот, сперва он стал василиском, а уже потом извлёк нейропорт, чем приятно удивил родителей. Настя "Анестезия" Фоменко неделей ранее поругалась с ним и они уже полтора месяца не общаются, что отражается на девушке весьма негативно, поскольку в их разрыве она винит только себя и – как следствие – начала заряжаться "током" ещё чаще. К Гале, сожительнице Миши, ещё несколько раз прилетал один из тех инопланетян, высокий (его звали Атолло).

А в остальном никаких изменений.

Артём позвонил в дверь, было около восьми вечера. У родителей он не был уже недели три, но теперь, похоже, собирался притормозиться у них надолго. С Братством покончено. Всё это сборище на поверку оказалось бандой коммерсантов и лицемеров, а вся их доктрина – высосанной из пальца. И как он мог верить в этот бред?

На Артёме были всё та же белая косоворотка навыпуск, подвязанная красным поясом, синие шаровары и красные сапоги, которые ему выдали в Храме Василисы взамен прежней одежды. Думаю, его куртку они спихнули достаточно дорого, она ведь была из натуральной кожи...

Дверь открыла мать. Блин, он действительно по ней соскучился! Она открыла рот, а Артём понурил голову, потому что чувствовал себя виноватым перед нею, перед ними.

– Сергей, Серёжа! Артём вернулся!!!

Она отошла, нет, отбежала в сторону, позволив ему пройти, а в коридор вылез отец. При виде Артёма, как мне показалось, он очень обломался и грустно так повёл плечами. Артём сказал:

– Всем привет.

Потом они долго сидели на кухне и пили чай. Артём поведал родителям о произошедших с ним изменениях и вполне искренне извинился за то, что было раньше. Когда он лёг спать, ему было хорошо и спокойно. Наконец-то всё успокоилось, наконец-то он снова дома.

Надо будет завтра к Анестезии заскочить – проведать, как там она.

Инопланетянин Атолло сидел в своей летающей тарелке и задумчиво принимал последний выпуск земных новостей, прямая трансляция из Энсиба. Информация вливалась в его сознание плавно и вкрадчиво, словно лисица в курятник. Иногда Атолло икал.

"Sinor.ru – кто из энсибцев не знает этот сервер... Так же как и энсибские оффлайнеры любят прогуливаться оживлённой ночью по Красному проспекту, так и народ локального онлайна неравнодушен к посещению этого замечательного во всех отношениях сервера. Но теперь сибирский веб-узел удивительно пустынен, и всё из-за того, что на Синоре завёлся маньяк.

Незарегистрированный искин-браузер версии "Web Copier-6.67" впервые нанёс удар два дня назад. Его жертвой в ту ночь стала гражданка Инфо-Сити искинтеллекша Ольга 2000, решившая перед завершением работы принять в себя пару тридцатибайтовых gif-файлов. Браузер набросился на неё изнутри и за 5,5 секунд высосал из неё все данные. На следующий день маньяк ударил снова, а через час влил в себя ещё один разум, на этот раз человеческий, когда несчастный гостил в Матрице у одного искина. Он умер от кровоизлияния в мозг, сидя за столом перед компьютером..."

Замигал киберглаз на приборной плате. Выключив слайд, Атолло ментально приблизился к зрачку и вошёл в него. На связи был Атолло-младший, с которым они на этой неделе снова вместе патрулировали район "Энсиб".

– Аллё, братан! – воскликнул он, находящийся сейчас за три парсека от тарелки Атолло-старшего и предпочитающий пользоваться энсибским диалектом. – Как дела?

– Диила наармаально! – на том же русском ответил ему Атолло-старший. Ему с трудом давался этот язык, но нравились ощущения, получаемые от проталкивания гласных звуков между согласными. – А диила каак у тиибйа? – говорил он с каким-то финским акцентом.

– Как насчёт слетать к Галине? – спросил Атолло-младший. Атолло-старшему казалось, что его брат начинает влюбляться в ту очаровательную землянку, которая пила их семенную жидкость, а может, даже не "начинает", а уже влюбился. [В отличие от спермы варупан (так называлась раса, к которой принадлежали братья Атолло), в сперме землян вот уже как почти два века отсутствовали сперматозоиды – об этом позаботились именно варупане. Являясь опекунами Земли, они не могли допустить окончательной её смерти и в начале двадцать второго века им пришлось вмешаться в естественный ход истории. Эта идея пришла им в голову после просмотра нескольких серий земного сериала "Матрица", который был очень популярен во всех близлежащих галактиках [все права на земное искусство принадлежат "Семье Аарраркнан"; с земной стороны контракт подписан Томасом Пинчоном в 1967 году]. Варупане направили на Землю специальные лучи, в результате действия которых у всех женщин прекратились месячные и они потеряли способность к овуляции, а сперма мужчин так же утратила свои детовоспроизводящие свойства, о чём уже сообщалось чуть выше. Затем они погрузили всю планету в состояние анабиотического гипноза и внушили людям, что они никогда не были живородящими. Теперь наконец контроль над рождаемостью был установлен, а когда кто-то хотел завести ребёнка, то их просто выращивали в специальных биоматках и доставляли родителям либо при помощи запрограммированных аистов, либо через телепортационные конвертаторы подавали на капустные поля. Идея о том, что детей находят в капусте или что их приносит аист процветала на Земле очень давно, и варупане решили воплотить в жизнь именно её хотя бы из-за того, что по сути своей она была глубоко архетипичной и не вызвала бы сбоев в перепрограммированной психике землян. Пока вся планета лежала в анабиозе, варупане замедлили время и переоборудовали все родильные дома, а так же изъяли из обращения всю печатную и видеопродукцию по этому вопросу, заменив её искусными подделками. Для их расы это было нетрудно. Когда же земляне очнулись, то всё для них было как и прежде... Конечно, иногда возникали сбои и кто-нибудь обнаруживал какую-либо случайно неуничтоженную книгу по анатомии, но в основном такая литература была запрещённой и использовалась жрецами разных культов...]

– Нет, спасибо, я что-то не хочу, – ответил на своём родном языке Атолло-старший. Он понимал, что начальство не погладит их по головке (вот где игра слов-то!) за прямой контакт с аборигенами, а тем более – за контакт сексуальный, и поэтому для себя решил больше не посещать Галину, пускай та была и очень приятной в общении женщиной. Но как бы убедить и брата отказаться от встреч с нею?

– Неужели ты снова не хочешь её увидеть? – Атолло-младший тоже переключился на варупанский. – Мне казалось, она тебе понравилась.

– Мы не должны...

– А я, пожалуй, слетаю.

– Ат, а может, не стоит? Мы же наблюдатели, а не контактёры, или ты забыл? Мы и так уже нарушили кодекс...

– Я люблю её, – сказал Атолло-младший.

Атолло-старший ухватился за голову рукощупальцами и застонал. Только этого ещё не хватало!

Оказывается, и он, и брат любили одну и ту же женщину.

Настя быстро шла по улице, засунув руки в карманы брюк и низко опустив голову. Внизу живота всё ныло, и это страшно напрягало. Денег не было ни копейки, а ей просто необходимо было зарядиться! Конечно, физической зависимости как таковой "ток" не вызывал, но эта боль, эта ноющая боль присутствовала именно на физическом плане и её нужно было как-то снимать. А снималась она только "током".

Ещё пару месяцев назад девушка даже и не знала, что нельзя ударяться на протяжении, допустим, одного часа. Она думала, что если запараллелить несколько капсул, то тебя будет переть столько, сколько и должно переть от общего количества вольт, нарисованных на их пластиковой головке. Но оказалось, что больше десяти вольт зараз ставить нельзя, так как от непрерывного оргазма длиною в час у человека сразу полетело бы сердце. Двадцать минут были максимумом, да и то для этого нейроманам приходилось вживлять под сердце чип Лукашова.

Настроение у Насти было очень хреновым. К тому же её до сих пор преследовал неприятный осадок, оставшийся после короткого дневного сна: ей снилось, что у неё рассыпались, превратившись в песок, все зубы, и она весь сон ходила с ними во рту и не выплёвывала, потому что боялась, что кто-нибудь увидит её без зубов и будет смеяться... Девушка долго не могла проснуться, металась по кровати, сон был очень тяжёлым, он весил тонны две и никак не желал с неё соскальзывать, он хотел раздавить её, но она наконец всё же проснулась, однако сон всё равно победил её, потому что настроение, настроение у неё теперь было очень хреновым, и как его исправить было неясно, разве что только "ток" мог помочь, да и то только на физическом уровне, ведь психологически Настя по-прежнему оставалась глубоко несчастна... Светозар – она прогнала его, дура, а Артём – Артём бросил её сам, дуру... Ну разве могут существовать люди более несчастные, чем она?

Откуда-то из-за киосков вдруг выскочили какие-то три бабы, смеющиеся и хлопающие себя по коленям. История умалчивает о том, что же смешного наблюдали они за этим киоском, но доподлинно точно известно, что одна из них была Космикой Тюриной и что при виде Насти она очень удивилась и обрадовалась одновременно.

Настя застыла на месте, поняв, что сейчас её будут бить – возможно, ногами. По глазам Тюриной она ясно видела, что кража будильничка очень её расстроила. Вот чёрт, нарвалась же!

– Ну, привет! – сказала Тюрина.

– Привет! – сказала Настя.

– Девчонки, это я вам про неё говорила. Это она у меня будильник украла!

– Космика, я всё объясню, – начала Настя

– Да конечно, она тебе сейчас всё объяснит! – закивала одна из девчонок (синяя джинсовая рубашка с короткими рукавами и чёрные джинсы); где-то Настя её уже раньше видела.

– А я ведь тогда не знала, что ты на "токе" сидишь, – продолжала Тюрина, трогая её за футболку. – Если бы я знала, я бы тебя, суку, не пустила. Ты на хуя будильник спёрла, а?

– Космика, я всё тебе возмещу!

– Она возместит! – саркастически закивали её подружки. Третья девушка светилась мягким розовым цветом – это начинало входить в моду (в человеческий геном вводились фрагменты генома флуоресцентной медузы).

– А ну пойдём за киоск! – скомандовала Тюрина.

– Никуда я не пойду!

– Пойдёшь как миленькая!

Они всё-таки утащили её за киоски. Настя вся дрожала. Дёрнув за звёздочку на её лбу, Тюрина вытащила заглушку и заулыбалась, уставившись на открывшийся взору нейропорт. Затем она ударила Настю ладонью по щеке.

– Ну ты и сучка!

Светящаяся девушка схватила Настю за руку и заломила её за спину. Пришлось вскрикнуть. Тут Тюрина врезала Насте в челюсть; сильно. Затем ещё раз.

– Никаких возмещений мне от тебя не надо! – сказала Тюрина. – А вот пизды я тебе дам хорошей, чтобы надолго запомнила. Ишь, сука, решила меня кинуть! Блин, сейчас бы плоскогубцы!

– Недалеко есть магазинчик хозяйственный, – подсказала джинсовая подруга.

Тюрина оживилась.

– Быстро дуй туда!

– А у меня денег нет!

Она сунула ей червонец и синечёрноджинсовая подруга умчалась.

– Что вы хотите сделать? – испуганно спросила Настя. Во рту ощущался привкус крови. Неужели они хотят вырвать ей порт?!

– Сейчас увидишь! – зловеще пообещала Тюрина.

– Космика, я...

– Молчи, сучка! – новый удар в челюсть.

... Через минуту вернулась подруга с плоскогубцами.

– Ништяк! – оживилась Тюрина, принимая у неё из рук этот незаменимый в хозяйстве инструмент.

– Вы что собираетесь сделать? – повторила Настя, вся замирая от ужаса.

– Э, Косми, ты ей нейропорт выдирать собралась, что ли? – испугалась та её подруга, которая держала Настю. Она – как уже сообщалось – светилась, а так же была высокая и, похоже, спортсменка. – А если она умрёт?

– Туда ей и дорога!

– Не, серьёзно!

– Да на хуя ей его выдирать! Я другое сделаю... Ну-ка давай её на землю уложим!

Они принялись заваливать Настю на землю. Та начала дёргаться и орать.

– Сука! Заткните ей чем-нибудь пасть!

Джинсовая подруга накрыла разинутый Настин рот ладонью, и Настя тут же нанесла ей солидный укус.

– Бляяяяаааадь!!!!! Укусила!!!!

Тюрина несколько раз ударила Настю по щекам, затем левой рукой быстро залезла в свою сумочку, озадаченно нахмурилась и, достав какой-то крем, быстро выдавила всё содержимое девушке в рот. Очевидно, в качестве кляпа у неё использовать было нечего. Почувствовав во рту целую тонну противного крема, Настя начала плеваться и фыркать, так как теперь ей было не до криков. Две девчонки прижали её к земле, крепко-крепко. Над лбом нависли плоскогубцы, их плоские губы коснулись нейропорта...

– Нет, нет, не надо! – попыталась выкрикнуть Настя, но вместо этого выбросила изо рта лишь несколько порций косметического крема и малопонятную нечленораздельную фразу.

– А теперь вот так! – удовлетворённо сказала Тюрина и что-то сделала плоскогубцами.

– Заебись! – оценила джинсовая.

<...>

Когда они наконец убежали, Настя сразу же присела и принялась выплёвывать из себя крем. На вкус он был очень противный. Из глаз девушки текли слёзы, а изо рта – слюна, смешанная с белым кремом, плюс хотелось блевать, потому что часть крема она умудрилась проглотить. Из одного из киосков вышла полная женщина в белом халате и испуганно уставилась на неё.

"А ведь она не могла не слышать мои крики! Сволочи!"

– Дочка, что с тобой?! Тебе плохо?

Да, наверное, она и правда жутко выглядела со стороны, исторгая из себя крем. Вероятно, кто-то мог бы подумать, что у неё какая-то серьёзная внутренняя болезнь...

– Воды..., – начала Настя, но тут её наконец вырвало, причём, на ноги подошедшей женщине. Та испуганно отскочила, но было уже поздно.

– Да ты наркоманка! – прошептала она, глядя на лоб девушки. – Так вот что такое "ломка"! – её глаза ошарашено расширились, а сама женщина в панике попятилась, вероятно, считая, что нейроманская "ломка" заразна...

Кончилось всё тем, что Настя поймала тачку и полетела домой; про дозу она уже и забыла, и даже живот перестал ныть. Она никак не могла понять, что с ней сделала Тюрина, так как её порт по прежнему сидел на месте. Её тошнило и мутило. Крем ей на вкус не понравился.

Дома девушка первым делом кинулась к зеркалу. О Боже!!! Боже... Плоскогубцами Тюрина сдавила края порта так, что они теперь соприкасались и не могли принять в себя капсулу!!!

!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! (и ещё много !!!!!!!!!!!)

Тут в дверь позвонили.

В гости пришёл Артём.

Взяв у родителей денег, Артём устроил Настю в больницу, где ей должны были поставить чип Нестеренко, являющийся как бы антиподом чипа Лукашова. Операции по извлечению нейропорта стоили дорого, потому что требовали очень осторожной работы с нервными окончаниями, и поэтому нейроманов предпочитали лечить при помощи довольно жёсткой, но эффективной методики: чип Нестеренко напрочь отключал центр удовольствия, причём не только при "зарядке", но и при обыкновенном сексе. Вход порта так же удалялся (хотя сам стержень по-прежнему входил глубоко в мозг), а отверстие между бровей заращивалось новой кожей; таким образом это вынуждало нейромана весь остаток жизни таскать внутри головы инородное тело и не получать удовольствия от занятий любовью. Операция была дешёвой и эффективной.

Вечером к Яманюкам пришли Миша с Галей.

– Завтра пойду за гонораром, – сказал Миша, блаженно растягиваясь на диване, в то время как супруги Яманюк пытались расположить свои тела на одном и том же кресле, а Галя – присесть в ногах у Миши. – Шестьсот баксов за рассказ...

– У ти мой писатель! – Галя уселась на него сверху и принялась целовать в губы. Мища закряхтел и обхватил руками её спину. – Люблю тебя, мой толстячок!

– Я не толстячок, я накачанный! – попытался оправдаться Миша.

– Ти мой медвежонок! Мишутка...

В зал вышел Артём. Вчера он коротко подстригся и теперь был похож на непонятно кого. При его виде Миша с Галей удивлённо взметнули вверх брови.

– Подстригся! – воскликнула наконец Галя.

– Здравствуйте, – несколько невпопад сказал Артём и прошествовал в туалет.

– Надо же какие мы высокомерные! – презрительно прошипела ему вслед Мишина сожительница. Она как будто и не понимала (а может, и не понимала на самом деле), что это вовсе не Артём ведёт себя высокомерно по отношению к ней, а она сама – по отношению ко всем, и вся его холодность в общении с нею объясняется лишь тем, что он просто боится её снобизма, её неоправданной амбициозности и презрительных интонаций, скрывающихся у неё в голосе. – Ну у вас и сыночек...

Сергей и Лиля благоразумно промолчали. Они не видели смысла что-то объяснять Гале, тем более что на Артёма они сейчас просто не могли нарадоваться, поскольку тот на настоящий момент являлся эталоном примерного поведения и больше не вносил диссонанса в механизм работы их семьи. Почти всё время он торчал дома, изучая книги по философии и дискутируя с Сергеем, которому все эти беседы здорово помогали в подготовке к следующему турниру по брейн-боксу. Его подружка всё ещё лежала в больнице, и Артём навещал её каждый день, буквально заваливая разными фруктами и витаминами, а так же литературой. Лиля ещё ни разу не общалась с Настей, хотя и видела её пару раз (когда та ещё была нейроманкой), но очень хотела познакомиться с нею поближе. Ей не хватало нормального женского общения.

Артём покинул туалет и вновь удалился в свою комнату. Галя поджала губы и начала покачивать головой, как бы передразнивая его. Господи, ну почему она такая?!

Наконец Миша вывернулся из-под неё и тоже пошёл в туалет ("Пойду оседлаю фарфорового пони"). Наблюдая за его удаляющейся спиной, Сергей почему-то вспомнил одну историю из далёкого детства, когда они с братом гостили у дедушки с бабушкой в деревне. Мише тогда было шесть лет и он многого не понимал...

Был у них в деревне петух, которого звали Петей, и он почему-то с самого начала невзлюбил маленького Мишу... Правда, узнали об этом не сразу, но когда факт преследования Миши петухом стал очевиден, то Петю зарезали и съели, потому что в противном случае птица рано или поздно заклевала бы мальчика. Какие мотивы двигали пернатым, было неясно, но его ненависть больше походила на месть, хотя никогда прежде Петя и Миша не встречались. Может, это было как-то связано с прошлыми жизнями? Кто его знает... Вначале никто из родственников не мог понять Мишиных приколов: мол, "петух меня толкает". Как "толкает"? "Ну, толкает". В связи с недопониманием ситуации никто не решился специально провести следственный эксперимент и свести вместе Мишу и петуха, но вот однажды, играя с братом во дворе, Сергей увидел всё...

Миша бегал по двору с привязанным за верёвку игрушечным флайером, сотрясая азартными криками воздух, когда из своего курятника важно – словно генерал на парад – вышел Петя. Голова птицы грозно вращалась туда-сюда, сканируя окрестности; гребешок воинственно топорщился. Сидящий на скамейке Сергей сразу насторожился. Его самого петух не видел, поэтому нисколько не шифровался. Зафиксировав взглядом Мишу, Петя весь приосанился, глаза его налились огнём лютой ненависти... А мальчик стоял к нему спиной и не чуял грозящей опасности...

Отступив на два шага назад, Петя вдруг помчался прямо на Мишу, страшно клекоча. Примерно в метре от мальчика он взмыл в воздух и врезался тому в спину, как будто это был не обычный деревенский двор, а чемпионат мира по американскому футболу. Миша упал.

– Ну вот, опять он толкается! – завопил он и из его глаз хлынули слёзы.

Увидев приближающегося Сергея, петух быстро развернулся и дезертировал назад в курятник, при этом старательно делая вид, что он здесь не при делах, что он просто занимается лёгкой атлетикой, бегая туда-сюда по двору; к падению же Михаила он никакого отношения не имеет. Этим же вечером труп коварного петуха был ощипан и употреблён в пищу. Бабушка даже всплакнула немного: "Ах ты, Петечка мой, Петечка..." Интересно, задумался Сергей, знает ли об этом случае Галя? Вряд ли. Миша всегда был скрытен и даже брату мало рассказывал о своём внутреннем мире. Как мы похожи, подумал Сергей. И в то же время – столько различий!

Когда Миша скрылся в туалете, Галя присела.

– Скорей бы Атолло опять прилетел, – произнесла она мечтательно.

– Это тот инопланетянин? – уточнил Сергей.

– Ну а кто же ещё? – Галя скривилась. – Кто ещё может ко мне прилететь? Гагарин с того света?

– Слушай, – не выдержал Сергей. – Я давно хотел сказать, но всё не мог... Но когда–то же нужно положить всему этому конец!

– Ты это о чём? – удивилась Галя.

– Да о всех этих твоих инопланетянах!

– Постойте, вы что, мне НЕ ВЕРИТЕ?!

– Да, мы тебе не верим! – вступила в разговор и Лиля.

– Вы что, думаете, я вам ВРУ?!

– Слушай, Галя, давай ты отнесёшься к этому посерьёзней! – сказал Сергей.

– Да вы охуели! – закричала Галя, вскакивая. Яманюки тоже поднялись, Сергей обнял Лилю за плечи. – Вы что, считаете, что я вам тут всё придумываю, да? Про Атолло? Про его старшего брата, у которого куча комплексов? Миша, Миша! Всё, ноги моей больше не будет в вашем доме! Уроды вы сраные, вот вы кто! И сын у вас – мутант!

Из туалета выбежал Миша, на ходу застёгивая ширинку. На его серых брюках в разных местах виднелось несколько тёмных пятнышек.

– Что случилось?

– Мы уходим отсюда! – объявила Галя и быстрым шагом удалилась в коридор. Миша окинул недоумённым взглядом брата и его жену, а потом, махнув рукою, побежал вслед за своей второй неофициальной половиной.

На следующий день в 13:30 Михаил вошёл в здание издательства "Синяя ворона", дабы получить причитающийся ему гонорар. Неожиданно он почувствовал сильный позыв опорожнить свой кишечник и, улыбаясь, направился в туалет.

Спустя двадцать минут Галю позвали к видеофону. Она как раз была незанята, поэтому сразу побежала в бухгалтерию, чтобы обнаружить на экране перепуганное лицо секретарши Лены из "Синей вороны", произносящее:

– Галя, ты? Галя, я..., – девушка была явно шокирована и говорила очень быстро и запинаясь, с расширенными от ужаса глазами. – Ты только успокойся, – (да я и так спокойна), – ты только успокойся, Галя! Галя, крепись... Миша... Его убили, его нашли без головы, в туалете, у нас в здании, только что! Убийца скрылся, Галя!

Что? Что она сказала? Нашли без головы? Но ведь этого не может быть! Миша жив, Миша не может умереть! Как же так? Нашли без головы? Боже, всё произошло так, как в его последнем рассказе... Нашли без головы? Что она сказала? Что? Нашли без головы? Галя, его убили, его нашли без головы... Без головы? Нашли без головы? Что? Как в рассказе... Как во сне... Как во сне, Галя отключила видик и замерла, застыла, открыв рот, глаза её остекленели, бухгалтерши смотрели на неё печально, они тоже всё видели, всё слышали, всё поняли. Нашли без головы? Но как, как он мог предсказать свою смерть?!

Дальнейшие полчаса прошли для неё как в тумане. И вот она уже стоит в фойе "Синей вороны", рядом кружат менты, труп Миши без головы уносят к "скорой", да, это он, да, я уверена, нет, не знаю, понятия не имею, она почему-то не плакала и сама удивлялась этому, ведь она любила его, не может быть, чтобы он умер, всё это ей снится, всё это кошмарный сон, навеянный Мишиным рассказом, и этот сон скоро закончится, сейчас я проснусь и Миша будет рядом, Миша, прости меня, нашли без головы, они думали, что я им врала про Атолло, но я им не врала, это правда, чистая правда, но сейчас уже не имеет смысла кому-то что-то доказывать, потому что Миша умер, его нашли без головы в туалете, голову просто ВЫРВАЛИ из тела, убийца невероятно силён, он оторвал его голову и унёс с собой, прости меня, Миша, и тут она наконец разрыдалась, разревелась как дура на плече у седого коренастого мента... Всё кончено, для неё всё теперь кончено... Как жить? Что делать? Продолжать сосать члены у незнакомых мужчин? У инопланетян? Инопланетян... Инопланетян... Атолло – он говорил, что любит её... Может, он заберёт её с собой – на свою сказочную планету, где нет войн и денег? Атолло, взмолилась мысленно Галя, забери меня отсюда, пожалуйста! Я больше не могу находиться здесь, в этом мире, где все друг друга ненавидят и убивают. Что буду делать я теперь без Миши? Будь ты проклят, убийца! За что ты убил моего Михаила? Что он тебе сделал? Он был кроток как ягнёнок, он никогда никого не обижал, разве что только случайно... За что ты оторвал ему голову, проклятый маньяк? Неужели ты ещё сильнее чем Миша, а ведь Миша был карелистом... Как, КАК, скажи на милость, ты оторвал ему голову, вырвал её вместе с частью позвоночника и зачем-то унёс с собой, наверное, у тебя была сумка, нет, сказал мент, никто не видел никаких подозрительных личностей с сумками. Есть только сам факт убийства – и ничего больше, никаких следов. Мотив? Может, это сделал какой-то другой писатель, завидующий таланту Михаила? Боже, Боже ты мой, это ж надо: нашли без головы! Боже ж ты мой: головы? не может что? Что? без без без ЧТО? Убийца Галя жив, что? без не может что? Нашли Миша умереть она Миша любит что? Что? Миша она головы? Кроток что? Галя что? скрылся, Галя что? она сказала? без нашли любит без жив, кроток что? Что? скрылся, только что нашли… Боже, в голове голоса, они говорят что-то, всё шумит, я так больше не могу, Мишу убили, убили, Мишу убили…

Ментовка, вопросы, потом её отвезли домой, она жила с родителями, родители тоже были в шоке, ещё бы! Надо будет потом забрать у Миши свои вещи... А потом собрать всё самое необходимое и улететь подальше от этой ужасной планеты.

Кремировали Мишу на следующий же день. Лиля плакала, и даже Сергей ронял скупые мужские слёзы, хотя обычно он довольно редко проявлял какие-то сильные эмоции. Галя на кремацию не пришла. Яманюки надеялись, что больше никогда её не увидят.

Прошло два месяца. Яманюки уже оправились от пережитого и вновь вернулись в колею рутины. Артём вместе с Настей переехали жить в квартиру Михаила. Потмоораррврвтвььтаьаь23zzzzzz14,,,,,май,,,22 3581* 4001* 4240* 5011* 5261* 5770* 6260* 6651* 6940* 7210* 7460* 7740* 7980* 8440* 8710* 9011* 9350* 9730* 10110* 10420* 10811* 11130* 11310* 11730* 12000* 12230* 12410* 12810* 13070* 13420* 13650* 13910* 14180* 14530* 14700* 14971* 15150* 15570* 15871* 16150* 16411* 16710* 17050* 17290* 17721* 18402* 18740* 19050* 19470* 19740* 19980* 20130* 20371* 20690* 21131* 21530* 21780* 21930* 22390* 22680* 22940* 23351* 23661* 24001* 24410* 24630* 24930* 25220* 25560* 26320* 26500* 26700* 27120* 27320* 27750* 28070* 28621* 28910* 29230* 29540* 29840* 30330* 30700* 31030* 31400* 33650* 31870* 32301* рар аиаииаупкпуку урйцшуок84рокр84г48г39оушоуш84 32650* 32910* 33130* 33620* 33851* 34090* 34300* 34521* 34860* 35180* 35471* 35881* 36460* 37011* 37340* 37670* 37950* 38310* 38641* 38981* 39260* 39641* 39800* 40340* 40660* 41090* 41290* 41580* 41810* 42140* 42590* 42890* 43170* 43410* 43610* 43970* 44360* 44710* 45090* 45270* 45550* 45890* 46230* 46500* 46760* 47080* 47270* 47650* 47920* 48160* 48370* 48680* 48971* 49190* 49621* 49790* 50220* 50631* 50891* 51170* 51370* 51710* 51890* 52270* 52590* 52960* 53241* 53530* 53940* 54130* 54460* 54890* 55160* 55650* 56091* 56410* 56700* 57040* 57370* 57600* 57930* 58240* 58670* 58890* 59360* 59570* 59930* 60240* 60511* 60821* 61110* 61390* 61780* 62040* 62320* 62690* 63090* 63300* 63600* 63730* 63970* 64210* 64390* 64610* 65090* 65480* 65780* 66180* 66350* 66510* 66660* 6ававава мрврварврав7070* 67340* 67440* 67640* 67880* 68280* 68660* 69370* 69651* 69900* 70420* 70550* 70860* 71050* 71291* 71450* 71690* 71950* 72130* 72520* 72940* 73180* 73380* 73840* 74060* 74400* 74550* 74720* 74840* 75020* 75320* 75520* 75860* 76030* 76210* 76430* 76690* 77059999999(((((((0* 77460* 77660* 78110* 78330* 78480* 78751* 78951* 79380* 79911* 80140* 80330* 110250* 110400* 110590* 110921* 111100* 111320* 111660* 112030* 112400* 112800* 113060* 113410* 113710* 114070* 114670* 114940* 115260* 115580* 116180* 116430* 116721* 117030* 117300* 117500* 117760* 117950* 118321* 118560* 118881* 119360* 119860* 120280* 120570* 120850* 121060* 121390* 121620* 121990* 122450* 122900* 123301* 123610* 123910* 124190* 124530* 124890* 125250* 125471* 125790* 125990* 126110* 126290* 126580* 126750* 127311* 127440* 127550* 128030* 128330* 128620* 129010* 129500* 130120* 130330* 130600* 130900* 131260* 131700* 131920* 132160* 132350* 132600* 132910* 133110* 133410* 133630* 133980* 134200* 134360* 134681* 135200* 135700* 135990* 136370* __э ПОМЕША* 129730* Б ¤щ136730* 137010* 137451* 137720* 137920* 138110* 138510* 138680* 139030* 139260* 139700* 139920* 140320* 140590* 141120* 141270* 141600* 141720* 141930* 142050* 142350* 142570* 142791* 143300* 143550* 143860* 144280* 144580* 144980* 145220* 145430* 145590* 145950* 146220* 146470* 146720* 146931* 147140* 147480* 147900* 148270* 148540* 148980* 149290* 149420* 149840* 150120* 150540* 150890* 151110* 151431* 151570* 151910* 152040* 152390* 152740* 152980* 153330* 153570* 153870* 154100* 154340* 154620* 154890* 155160* 155450* 155730* 156060* 156310* 156580* 157010* 157200* 157620* 157900* 158100* 158370* 158510* 158790* 159060* 159360* 159570* 159740* 160190* 160380* 160850* 161110* 161360* 161630* 161880* 162411* 162980* 163180* 163500* 163740* 164020* 164360* 164560* 164730* [ускоренная перемотка]

Варкалось. Неизвестный зоофил нанёс очередной удар: на этот раз его жертвой стала лосиха Люси; служащие зоопарка трепещут, общественность в трансе. Клона Борхеса акселерировали, и он уже написал два новых сборника рассказов, тут же ставших национальными бестселлерами. В Венгрии революция: к власти пришли "новые фашисты". Египет уничтожен бомбами НАТО. В Тибете видели Гурджиева. У автора почему-то внезапно заболело горло, хотя сейчас лето. Похоже, заразился от Светки – она на даче простыла...

Июнь...

Итак, шёл месяц июнь, и все земляне считали, что сейчас 2107-ой год, а на самом деле был уже 2198-ой (действие происходит в слегка альтернативной вселенной). В квартире Яманюков находились:

а) Сергей;

б) Лиля;

в) Артём;

г) Настя.

Только что ими была проведена философская дискуссия о происхождении человечества и изменённых состояниях сознания. Лиля сказала, что под большими дозами ЛСД люди очень часто принимают очень странную позу: поджимают ноги к животу и руки так странно держат, как зайчики прямо... Или как зародыши у животных. Короче, она начала задвигать им теорию о том, что раньше люди, вероятно, тоже были живородящими, и в ИСС они как бы регрессируют в то далёкое прошлое, потому что всё это записано у них в архетипических матрицах. Артёма всё это очень сильно взволновало, он вообще у нас в последнее время очень интересовался всеми подобными теми, но употреблять какие-либо психоделики почему-то отказывался, хотя Лиля с Сергеем ему регулярно предлагали кислоту. Почему-то он был против искусственных сдвигов сознания.

– А есть такая штука: холотропная терапия! – воскликнула Лиля. – Ложишься на пол и дышишь, быстро и глубоко так, часа два дышишь, и тебя вставляет, как под ЛСД!

– Да ну, – недоверчиво нахмурился сын. – Не верю!

– А ты попробуй!

– У нас даже в институте кружок такой есть! – встряла в разговор Настя. Она была очень счастливая, ведь всё у неё в жизни сейчас в общем-то шло хорошо. С Артёмом у них отношения были очень странные: они с ним не занимались любовью, не целовались, а просто жили в одной квартире, относясь друг к другу очень хорошо. Все соседи думали, что они сожители, да, они и правда жили вместе, но ничем таким – как уже сообщалось – не занимались. Настя, которая теперь была так-сказать-фригидная, не испытывала стремления к физическому сексу, а Артём намеренно держал тотальный целибат, утверждая, что воздержание очень полезно для духовного развития. В этом вопросе девушка была с ним не согласна, хотя сама и не рассматривала секс, как нечто, из чего следует делать культ (это она про современную цивилизацию). В идеале она хотела бы этим заниматься, но в связи с операцией ей были бы сейчас не очень приятны все эти физиологические пассажи, хотя разные обнимания и держания за верхние (да и за нижние) конечности она приветствовала. А сюжет тем временем развивался дальше: они в конце концов уговорили Артёма провести сеанс холотропного дыхания, и он лёг на ковёр, завязав глаза платком матери. Остальные уселись вокруг него; Лиля предварительно включила последний альбом "Сансары". Она обожала авангардный джаз.

– И что, дышать? – уточнил Артём.

– Только как можно глубже! – сказал Сергей.

Артём начал дышать.

– Быстрее! – приказала Лиля.

Прошло секунд тридцать.

– О! – сказал вдруг Артём.

– Что, зацепило? – обрадовалась Лиля.

Артём ничего не ответил и продолжил дышать. Его дыхание было быстрым как олень и глубоким как чувства шестнадцатилетней. Неожиданно он почувствовал, что его руки вроде как сводит лёгкой судорогой.

– У меня пальцы сводит! – хотел сказать он, но тут выяснилось, что губы и язык слушаются его очень плохо. – О! Интехгесно, – он вдруг перестал выговаривать букву "р".

– Ты давай дыши! – донёсся до него голос отца.

Артём уже и сам чувствовал, что продолжать дышать ему просто необходимо. "У-фу-у-фу-у-фу", – дышал он. Неожиданно куда-то потерялось время, он словно лежал в коконе безвременья, напоминая себе кита, вместо воды выбрасывающего из своей спины (то есть из рта) воздух. У-фу-у-фу... Стало вдруг легко и приятно, дышать глубоко и интенсивно было совсем не трудно... Находящиеся рядом люди больше не отвлекали Артёма. Он чувствовал, как его руки и ноги подгибаются к животу, а изнутри черепа... нечто, находящееся до этого на периферии сознания, приближалось теперь к нему, намереваясь познакомиться... Артём задышал быстрее. Перед закрытыми глазами закружилась разноцветная мозаика. Ему вдруг стало смешно оттого, что он вот так лежит, подогнув руки и ноги, и он засмеялся, исторг из себя несколько кусков смеха. Неужели и правда люди раньше были живородящими?! И что за сила поставила заслонку на пути этого процесса? Откуда СЕЙЧАС берутся аисты, педокапуста и сами дети?! У-фу-у-фу-у-фу-у-фу-у-фу-у-фу... Почему я родился взрослым?

И вдруг то самое Нечто-С-Периферии заполнило весь его череп.

В одно мгновение Артём познал всю суть мироздания, но уже в следующий миг гильотина амнезии ударила по его ментальной шее, отрубив заполненную новыми знаниями голову. Он задёргался и неожиданно заплакал. Ну почему, почему, почему?!

Неожиданно пришло видение. Артём увидел самого себя, лежащего на ковре в зале квартиры его родителей с подогнутыми руками и ногами. Рядом сидели непосредственно оба предка и Анестезия. Повисев немного над своим телом, Артём вылетел в окно.

Окружающая его реальность была не совсем такой, какую он привык видеть. Все цвета были очень сочными и яркими, воздух прочерчивали какие-то оранжевые полосы, похожие очертаниями на след от распылителя. Артём взял курс за город, сам не зная, почему.

Но тут поднялся сильный ветер, Артёма всего заштормило, и он очнулся на ковре, а родители склонились над ним с испуганными лицами, причём отец яростно тряс его за плечо.

– Что с тобой?! – испуганно спросила мать.

Вот блин!

– Ну, вы меня обломали, – сказал Артём. Губы слушались его по-прежнему плохо. – Обломали...

– Мы думали, тебе плохо, – сказала Настя. – Ты весь корчился и стонал.

Артём присел. Несмотря на незначительный паралич пальцев рук, чувствовал он себя очень хорошо.

– Да нет, всё было нохгмально, – произнёс наконец он.

– Что видел? – поинтересовалась Настя.

– Да так, ничего особенного...

Удивительно, но больше Артём к холотропной терапии не возвращался. Зато набрал у матери кучу книг из серии "Тексты трансперсональной психологии" и теперь целыми днями их изучал. Настя же читала книгу Абендсена, которую порекомендовала ей Лиля.

Однажды тёплым июльским вечером Сергей и Лиля пошли погулять в парк. Они держали друг друга за руку как малые дети. У них словно открылось второе дыхание. Они были счастливы как никогда.

Тенистой аллеей они двинулись к сердцу парка, где располагался фонтан, возле которого обычно собирались влюблённые. Яманюки совершенно забыли про предупреждения властей о том, что в парке очень много энцефалитных клещей и нужно быть начеку. Самая большая активность этих жутких насекомых была зарегистрирована во второй декаде апреля, в июне был спад, а затем новый рост в середине июля.

– Интересно, а где сейчас Галя? – спросила вдруг Лиля.

– Наверное, с этим своим Атолло где-нибудь летает! – Сергей хохотнул.

– Может, как-нибудь позвонить ей на работу? Всё же мы раньше были близки...

– Звони ей сама, – сказал Сергей, и в это время наверху послышался треск ломающихся сучьев и на Лилю упало что-то похожее на коричневый эмалированный таз. Девушка пронзительно завизжала.

Живой таз имел в диаметре около сорока сантиметров и был слегка овален. Обхватив Лилю многочисленными лапами, он сладострадостно хрипел, одновременно с этим вонзая ей в шею свой хоботок. Это был энцефалитный клещ. Когда-то давно, если верить средствам массовой информации, эти насекомые были размером не больше ногтя, но после одного злополучного эксперимента (все учёные и учредители того проекта были осуждены и заморожены) мутировали, причём, мутации эти всё продолжались. По уровню же интеллекта сегодняшних клещей сравнивали с крысами.

Сергей опомнился и ухватил страшное насекомое за спину. Лиля кричала. Клещ отцепляться не желал и пинал Сергея задними лапами. Запах от него исходил премерзкий.

– Помоги, помоги же мне!!! – кричала из последних сил Лиля. Она лежала на животе, юбка задралась выше трусиков, а насекомое дёргалось у неё на спине, что придавало всей сцене нездоровую эротическую окраску. Сергей пнул клеща в бок, но безрезультатно. – Да помоги же...

Лиля вдруг перестала дрыгать руками и ногами и вся обмякла. Отцепившись от неё, клещ резко сиганул куда-то в кустарник. Сергей склонился над женой; её дыхание было хриплым и замедленным.

Подняв лицо кверху, Сергей заорал. Его крик был полон боли и отчаяния.

К месту происшествия уже бежали люди, а из глаз Сергея – слёзы.

Лиля не умерла, но её полностью парализовало, причём, врачи даже не могли сказать точно, сумеют ли они вернуть её к нормальной полноценной жизни или нет. Помимо полного переливания крови ей нужно было заменить спинномозговую жидкость, перепрограммировать повреждённые нейроцепи и ещё что-то, а такие сложные операции делали только в Тибе. Однако кровь ей вскоре заменили в Академгородке, за что Сергею пришлось выложить около штуки баксов, и Лиля смогла двигать глазами и издавать перекошенным ртом никому не понятные звуки. Может, ей было бы лучше умереть, чем жить вот так? С одной стороны, да, но Сергей верил, что рано или поздно ему удастся вернуть жену, вернуть ту Лилю, которую отнял у него энцефалитный клещ. Доведённый до отчаяния отсутствием денег (он и так уже продал всё, что можно), Сергей с головой окунулся в брейн-бокс, кроша соперников одного за другим. Интеллектуальная элита Энсиба готова была носить его на руках: никогда ещё за всю историю брейн-бокса не происходило таких эффектных поединков! Прослышав про сибирского IQ-боксёра, из Новой Москвы прилетел Павел Милорадов со своей группой поддержки, и Сергей отправил его в нокаут уже на десятой секунде. Опозоренная легенда брейн-бокса вновь улетела в Москву, а его фанаты стали фанатами Сергея и теперь всё время ошивались возле его дома, звонили по видеофону – словом, всячески ему надоедали... Стены их двадцатиэтажки они исписали нелепыми надписями типа "Яманюк – чемпион!".

Все заработанные деньги шли на лекарства, ведь в Лиле нужно было поддерживать жизнь, которая в ней едва теплилась, но на оплату услуг Тибы их по-прежнему не хватало. Артём с Настей устроились работать в кафе (институт Настя бросила) и почти все свои заработки отдавали отцу Артёма, но денег всё равно было очень мало...

Ему было так одиноко без неё... Очень часто он плакал, словно какой-нибудь влюблённый мальчишка, которому не отвечала взаимность его избранница, но слёзы в любом случае не улучшали самочувствия Лили. И когда рыдания душили его своими устрашающими спазмами, Сергеем овладевал страшный комплекс вины, по которому в случившемся с Лилей был виноват прежде всего он сам. "Боже, – молил он Всевышнего, в которого верил в принципе с большим трудом, – сделай так, чтобы Лиля выздоровела! Я удалю кетаминовую капсулу, я сделаю всё, что угодно, если ты вернёшь её!"

Но никаких изменений в здоровье Лили не было. Она лежала с закрытыми глазами, которые иногда открывала и закрывала, а больше ничем не шевелила. На голос Сергея она реагировала различными двигательными функциями век и глаз, а так же стонами и учащением дыханием. Она была погружена в состояние сопора. Контроль за функциями тазовых органов был нарушен.

Летающая тарелка Атолло-старшего плавно огибала Землю, запрограммированная на "автомат". Сам Атолло задумчиво сидел на стуле у главного иллюминатора и смотрел на звёзды; взгляд его сизых глаз был рассеян. До конца дежурства оставалось два часа, потом его должен был сменить Брал-репапп. Атолло поскрёб подбородок. Он уже целых пять суток не был у себя дома, на планете Варупан. Проживал Атолло сейчас вдвоём с отцедедушкой, в высококалорийном доме на берегу Парконского залива, тогда как его младший брат вместе с молодой женой снимали двухярусный коттедж где-то в районе Вавваса. К браку варупанина с землянкой никто не отнёсся осуждающе, поскольку мужчины их расы довольно часто привозили из командировок спутниц жизни с других планет, но сам Атолло рассматривал их симбиоз как нечто не совсем положительное – и всё из-за того, что он и сам любил Галину, пускай и никому в этом не признавался. По натуре он был варупанином скрытным и не любил афишировать свои чувства. Тем более, если женщина, которую он любил, уже принадлежала другому. От ревности Атолло не находил себе места, но вмешиваться в ситуацию не пытался. По ночам он включал порнопроектор, где вместо Аролы Гак вставлял голограмму Галины, а её партнёра заменял голограммой себя... Ох, думал Атолло-старший, ну и дела... Идиотизм... Как это всё не вовремя... Да ещё и революция в Венгрии... Всё это очень расстраивало Атолло. В Венгрии работал по контракту их дядя, и за беспорядки в поднадзорной зоне его могли привлечь к уголовной ответственности.

Тут подал сигнал киберглаз. Атолло включился и обнаружил на связи брата. Тот находился у себя дома – вместе с молодой женой он возлежал на антигравитационном матрасе, а его киберглаз висел в воздухе над ними.

– Привет, братан! – жизнерадостно воскликнул Атолло-младший по-энсибски. – Всё летаешь?

– Всё летаю, – мрачно ответил его старший брат на родном варупанском. Они ничего не замечают, думал он. Никто из них, слава Парру, даже и подумать не может о том, что я влюблён в Галину. И как я страдаю в результате всего этого. Влюбился в землянку он не сразу, а лишь спустя несколько недель после их первого знакомства, когда они с братом телепортировались к ней на работу. Когда же младший начал питать к Галине пламенные чувства, старший отнёсся к этому несколько настороженно, потому что они не имели права вступать в контакт с аборигенами, но потом... потом он и сам познал любовь. – Чего ты звонишь?

– Привет, Атик! – в сфере возникла и улыбающаяся Галина. О, этот нос, о, эти губы, влажно поблёскивающие, эти волосы, мягкие шелковистые волосы...

– Приивет! – Атолло вынужден был заговорить на русском, потому что варупанского Галина не знала.

– Хотим пригласить тебя на ужин сразу по твоему возвращению, – сказал Атолло-младший. – Если ты не забыл, у меня скоро день рождения...

Он согласился. Ведь это означало, что он вновь увидит Галю...

Академик клон-Казначеев стоял у окна своего кабинета в НИИ Общей патологии и экологии человека и задумчиво созерцал растущие за окном сосны. Сладко пели птицы, где-то у плотины бобры грызли кору, а состояние Лили Яманюк по-прежнему оставалось очень тяжёлым. "Что же делать?" – думал клон-Казначеев, взволнованно массируя крупный подбородок. Он любил людей и поэтому сильно переживал, когда с кем-нибудь случались трагические неприятности. А эта девушка, Лиля, она напомнила ему одну лаборантку из далёкого прошлого Казначеева-оригинала, и ему очень хотелось ей помочь, хотелось вернуть её в лоно семьи, вернуть к страдающему мужу. А ведь какой приятный молодой человек! Такой эрудированный... У него ум учёного. Эх, жаль, что он пошёл немного по другому пути...

В кабинет вошёл клон-Трофимов.

– Влаиль Петрович, я кое-что откопал.

– Ты нашёл спонсора? – вяло спросил академик.

– Нет, я об этой девушке, укушенной клещом.

Добрые глаза Казначеева заблестели.

– Саша, повтори, повтори, что ты сказал!

Трофимов, улыбаясь, приблизился к клон-академику почти вплотную и заговорил:

– Поскольку мы никогда не относились к тем, кто рассматривает нетрадиционные методы лечения как патологию, то нельзя исключать тот вариант, что укус энцефалитного клеща может быть излечим и немедикаментозными средствами. Филлипинские пост-хилеры отпадают, так как услуги их стоят очень дорого, а у Сергея Валентиновича и так денег нет.

– Говори, говори, Саша! – взволнованно прошептал Влаиль Петрович. – Я чувствую, что у тебя есть какой-то козырь...

– Козырь вы найдёте в "зеркалах Козырева"! – попытался пошутить Трофимов, но тут же хитрая улыбка исчезла с его лица. – Есть один человек, он с нами сотрудничал в Диксоне-2, но потом они с Марченко чего-то не поделили...

– Уж не о Лазаре ли ты говоришь? – воскликнул клон-академик.

– О нём, – улыбнулся Трофимов.

– Но ведь он же...

– Да, но он, говорят, лечит бесплатно. А на дорогу до Красноярска Сергею Валентиновичу потребуется куда меньше денег, чем до Филлипин.

– До Красноярска, – задумчиво повторил Казначеев. – Но ведь Красноярск – закрытая зона. Терра Инкогнита. Там же мутанты, Саша!

– Волков бояться – в лес не ходить. Тем более, здесь мы имеем хотя бы небольшой, но всё-таки шанс. А Лазарь ведь воскресил целых трёх человек, вы же сами знаете! А его биополе сожгло несколько наших приборов.

– Ты хочешь сказать, что Серёже нужно будет доставить Лилю в Красноярск? Но ведь туда не летают ракеты, не ходят поезда...

– Флайер. Они могут добраться дотуда на обычном флайере на солнечных батареях.

Спустя пять минут Влаиль Петрович уже разговаривал с Сергеем по видео.

Поля, болота, леса, тундра... Четырёхместная "Газель" плавно летела на высоте тридцати метров от земли, а внутри неё находились Сергей и Артём Яманюк, Настя Фоменко, пилот-водитель Гарик, а так же Лиля с сопровождающей её медсестрой. Услуги последней оплатил НИИ Общей патологии и экологии человека Сибирского отделения РАН, за что следовало благодарить клонов Казначеева и Трофимова; остальные же расходы Яманюки и Настя, которая уже как бы стала членом их семьи, взяли на себя.

Гарику было тридцать восемь лет, он крепок и коренаст, а флайер водит весьма профессионально. В прошлом авиагонщик, сейчас он зарабатывал на жизнь частным извозом, а фургон был его собственным (имплантированная в него искинтеллекша носила имя Долли Уилмут). К тому же Гарик был неплохим поваром и уже один раз приготовил для всех роскошный обед. Лиля же, лежащая в портативной ре-капсуле, питалась в основном внутривенно и внутримышечно.

Медсестра Екатерина была семнадцатилетней, невысокой и легкомысленной. На её коленях постоянно лежал портативный пентиум, на котором она с удивительным упорством раскладывала электронный пасьянс. Глаза у неё были глупые и доверчивые.

Где искать Лазаря было не ясно, но последним его местонахождением был посёлок Вавилон-33 под Красноярском, и Сергей надеялся разыскать его там. В любом случае, такая известная личность как Лазарь не могла существовать вне красноярского социума, и горожане должны были знать, где он находится. Посёлок Вавилон-33 ни на каких картах обозначен не был, поэтому для основной массы россиян он был чем-то вроде Шамбалы – все были о нём наслышаны, но никто не знал, существует ли он в действительности, да и сам Красноярск пребывал в опале у Энсибского царя, поэтому говорили и писали о нём крайне мало. Казначеев и Трофимов, в своё время общавшиеся с Лазарем, были уверены в существовании Вавилона на сто процентов и даже располагали доказательствами этого: у них имелись соответствующие снимки, сделанные со спутника. В реальности Вавилон-33 был небольшим пригородом Красноярска, своеобразным посёлком-спутником, где раньше жили семьи тех, кто трудился на красноярской АЭС, а сейчас, вероятно, проживали одни мутанты... Сам Лазарь раньше жил в Красноярске, но после того, как злополучная АЭС взорвалась тридцать лет назад, перебрался в Энсиб, откуда снова эмигрировал на родину в начале этого десятилетия и больше его никто не видел. Пребывая в Академгородке, он поразил всех учёных своими паранормальными способностями, но их сотрудничество продлилось недолго, и теперь лишь разные калики перехожие да красноярские иммигранты приносили сведения о мощном шамане, способном оживлять мёртвых. Некоторые неизлечимо больные люди подобно Сергею отправлялись в Красноярск на поиски Вавилона-33 и Лазаря, но живыми вернулись не все. Однако, те, кто вернулся, полностью выздоровели, хотя о своих похождениях не рассказали ни слова, ибо таковым, вероятно, было одно из условий, выдвинутых урбанистическим шаманом...

Усиленный встроенными колонками голос Долли Уилмут напевал:

– Живу я внутри у машины,

Машина внутри у машины.

Но я не машина, но я не машина,

Я – Долли Уилмут, я – не машина!

Голос у искинши был приятный и не лишён сексуальной привлекательности, однако с поэзией – на взгляд Сергея – у неё наблюдались некоторые проблемы, хотя сама мелодия песни, сопровождаемая электронным аккомпанементом, тоже – как и голос цифровой девушки – была довольно приятной. Её рабочая ёмкость достигала сорока восьми терабайт, около десяти из которых были заархивированы в связи с маленьким объёмом квантового модуля "Газели", и, может быть, именно из-за того, что она никогда не могла раскрыться полностью, Долли часто тормозила. Иногда она вдруг начинала цитировать разные статьи из прессы, включая даже материалы столетней давности. И вот сейчас, внезапно прервав пение и сменив интонацию голоса на официально-дикторскую, искинша снова принялась за своё:

– В сентябре прошлого года он во всеуслышанье заявил, что "сконструировал" новую мышь, изменив ей ген, отвечающий за способности к обучению и память. Подобные манипуляции с генами, по его мнению, возможно проводить и с человеком для его "интеллектуального усовершенствования", – кавычки Долли интонационно выделяла. – Вся штука состоит в том, что в клетках мозга имеется некое вещество, названное NMDA-рецептор, которое Цайен сравнивает с окном (или с цилиндрической трубой), через которое проходит поток информации. Когда это "окно" открыто, нейротрансмитеры (химические передатчики импульсов между нервными клетками) информации текут рекой, а память всё успешно записывает и раскладывает по полочкам. Но, когда организм взрослеет, то окошко начинает постепенно закрываться, что, кстати, объясняет, почему дети теряют способность к легкому изучению иностранных языков по достижению возраста полового созревания, а люди в возрасте страдают частичной потерей памяти. Цайен заметил, что рецептор работает эффективнее в паре с геном NR2B. Он добавил этот ген в яйцеклетки мыши. Результат не заставил себя ждать. Если у нормальной мыши "окошко" памяти открывается на 150 тысячных секунды, то окно новой "умной" мышки открывается на 250 тысячных секунды. Обычная мышь запоминает лабиринт на 12 часов, "апгрейженная" мышка удерживает в памяти тот же лабиринт на протяжении трёх дней. Возможно ли провести ту же операцию с мозгом человека? Возможно, но только требуется несколько лет для апробирования этой методики и решения этических вопросов изменения генетики человека. В общем, придётся подождать ещё не один десяток лет. А пока умные мышки доктора Моро... тьфу... Цайена будут жить в его лаборатории, мы будем молиться, чтобы они оттуда не сбежали, иначе придётся создавать еще и "улучшенную" кошку, чтобы их переловить.

Сергей сидел впереди вместе с Гариком, Настя с Артёмом сзади на диване, а Лиля и Екатерина находились за ширмой, где стояла уютная кровать, разная мебель и так далее. Возле шкафа стоял на полу потёртый киберэрос "Microsoft Erotica", из чего можно было сделать вывод, что Гарик с Долли сожительствуют, но прямо об этом никто ещё пока у них не спрашивал, хотя с ними всё и так было ясно. Капсула с Лилей была подвешена на специальные крепления, и она лежала в ней, словно спящая царевна в своём хрустальном гробу, почти всегда с закрытыми глазами, бледная и худая как смерть. Иногда Сергей просил Екатерину оставить их вдвоём, открывал оконце в капсуле и, если супруга была в сознании, подолгу разговаривал с нею и плакал, а она тоже иногда плакала и что-то мычала в ответ, не в силах выговорить ни слова, а он вытирал ей слёзы, клялся в вечной любви и обещал, что ей поможет.

До Красноярска было около шести часов полёта. Сейчас они уже были где-то над Ачинском. По всем правилам путешественники должны были вылететь в восемь утра, но кое-что не срослось, и они вылетели аж в начале шестого (17:10). Где они будут искать Лазаря, никто не имел ни малейшего понятия. Посёлок Вавилон-33 по-прежнему казался им сибирской Шамбалой, хотя Трофимов и Казначеев клялись, что это реальное поселение. Гарик о Лазаре кое-что слышал.

– Ну да, это тот мужик, который у одного мужика ногу новую вырастил. Говорят, они тогда вместе плотничали на стройке и тому мужику отрезало ногу пилой. А Лазарь с ним в паре работал, и к нему прикоснулся, и у него нога новая тут же выросла, а старую пришлось собакам отдать.

Сергей был больше чем уверен, что это – слух, сплетня, потому что крайне сомнительным выглядел в его глазах несчастный случай на производстве, когда кому-то отрезает ногу пилой. Ладно там руку, но как можно отрезать ногу?! Однако, в любом случае, это было неважно. Обычная полусплетня-полупритча, сочинённая какими-нибудь любительницами поговорить.

– Так! – сказала вдруг Долли. – В моей базе данных, – она была автономным искином, не имеющим прямого доступа к Инфо-сити, - есть кое-что о Вавилоне-33. Цитирую: "Вавилон-33 был основан в 2056-ом году как город-спутник Красноярска..."

– Постой, это мы и без тебя знаем, – сказала с заднего сиденья Настя.

– А тебя вообще не спрашивают! – обиженно выкрикнула Долли. Они с Настей с самого начала невзлюбили друг друга и часто ругались из-за несовпадения характеров и психотипов. – Всё, я больше с вами не разговариваю! – лицо искусственного интеллекта быстро уменьшилось, исчезнув в темноте монитора.

– Эй, Долли! – Гарик забарабанил по стеклу микрокосма. – Эй, Долли!!!

Его глаза, повернувшиеся назад вместе со смуглым лицом, окинули тело Насти красноречивым взглядом, но девушка смело его выдержала. Боже, ну и водитель нам попался, думала она. Цифрофил... Надо же... И медсестра ещё эта...

– У неё характер, как у не знаю кого, – сказал Артём, имея в виду Долли.

– Нормальный у неё характер! – прошипел сквозь зубы Гарик. Его руки, покрытые сетью густых чёрных волос, слегка подрагивали, лёжа на панели управления. Перископ проецировал на монитор голографическую карту местности – они сейчас летели над какой-то степью.

– Долли, извини, – сказала Настя. Сама она не хотела ссориться с искиншей, но почему-то за шесть часов пути они уже два раза успели достаточно жёстко сцепиться, поскольку Насте казалось, что та ведёт себя очень глупо и излишне нерационально (тем более для искусственного интеллекта), поэтому молчать в ответ на какие-то её действия девушке было очень трудно. – Я не права, – она была не совсем искренней, так как всё же считала, что реагирует на поведение Долли совершенно правильно.

Но Долли молчала. Очевидно, её датчики распознали фальшь в голосе Насти.

Полёт продолжался.

Но наступали сумерки, а лететь в темноте было не очень-то разумно, хотя приборы ночного видения и позволяли искину их флайера ориентироваться на местности. Пришлось идти на посадку, так как в Красноярск все хотели прибыть при свете дня. Гарик тут же начал колдовать над ужином, а Артём отправился побродить по лесу, чтобы в одиночестве предаться размышлениям и всецело отдаться окружающей его природе. Деревья раскинули над ним свои ветви; лёгкий летний ветер лениво играл зелёной листвою, словно аккомпанируя этим едва уловимым шелестом плавно текущим мыслям вошедшего с ним в контакт молодого человека. Лес – это так странно, думал Артём. Никаких тебе киосков, людей, машин... Здесь ты наедине с собой, наедине со своим Я...

Прислонившись к стволу ближайшего дерева, юноша прикрыл глаза. Его психологическое состояние можно было оценить как расслабленное и пред-медитационное. Он думал об их миссии и о своей несчастной матери, лежащей теперь парализованной внутри медицинской капсулы. Удастся ли им спасти её? Или она погибнет и в Энсиб вернётся лишь её холодный труп?

Поглаживая пальцами прохладный ствол берёзы, Артём стоял так ещё некоторое время, потом вернулся к летающей машине. Настя о чём-то болтала с Екатериной, а отец о чём-то беседовал с матерью (капсула с нею была временно вынесена на открытый воздух). Гарик внутри флайера готовил ужин. Артём залез внутрь и подошёл к нему, впитывая ноздрями аппетитные запахи, парящие в невидимом состоянии в салоне фургона. Гарик смерил его хмурым и немного обиженным взглядом.

– Ты скажи своей бабе, чтобы она мою Долли не задевала, – сказал он наконец. – Иначе хрен я вас дальше полечу, понял?

– Понял, – сказал Артём. Он не видел смысла спорить с этим человеком. – Скажите, а вы не боитесь вообще лететь в Вавилон? Почему вы согласились?

– Боюсь? Я? – воскликнул Гарик. – Да мне любое море по колено, любые горы по плечу и любые мутанты по хую! Лишь бы деньги платили! Во, смотри! – он задрал рукав футболки, обнажив мускулистое предплечье с голотатуировкой "ВДВ forever". – Понял, парень? Гарик – бывший десантник, а ты говоришь – боюсь! Я с парашюта 57 раз прыгал!

– Извините, – извинился Артём.

– Да ладно, чего там! – махнул рукою Гарик. Было хорошо видно, что хоть и не простил окончательно Настю, но в любом случае ему приятно от того, что он заставил Артёма принести ему извинения, и от этих извинений он сразу чувствовал себя более значимым, уважаемым и как бы возвышающимся над всеми остальными в связи с тем фактом, что он оказался настолько велик и снисходителен, что простил этого пигмея. – Доставай тарелки, Тёма!

Потом они сели ужинать.

Вечером, за костром, Гарик поведал остальным (интерфейс Долли был тоже выведен на открытый воздух) следующую историю:

– Помню, я ещё пацаном был, лет четырнадцати, примерно. Был у меня тогда корефан, Вовка, мы возле его подъезда тогда в основном тусовались. Ну, и стоим мы однажды: я, Вовка, Сиропчик, Машка (его подруга), потом этот ещё с нами был... этот... нууу... А, Колька Насыров. И Артём, да, его как тебя звали... Артём Коваленко. Стоим мы, чуть поддатые, уже темно, и тут откуда-то со стороны космодрома подходит к нам мужик такой, невысокий, худощавый, в костюме, в галстуке... Ну а мы стоим, ржём над чем-то своим. Он спрашивает: "Мужики, сколько время?" Тоже под пластырем, слегка шатается. Вовка ему ответил, мужик говорит: "Спасибо". И не уходит. Стоит. Мы продолжаем о своём базарить, потом Сиропчик говорит: "Мужик, а чё ты стоишь?" Он отвечает так спокойно: "Это ты мне?" Сиропчик говорит: "Ну а кому, Булату Хусаинову?" – и в сторону его памятника показывает. Мы все ржём. Мужик так усмехается и легонько толкает Сиропчика в грудь. Мы охуеваем. Нет, ну представьте: стоят возле подъезда штук пять таких жлобов стероидных, и подходит мужичок какой-то и начинает наезжать. Вовка кладёт ему на плечо руку и отдёргивает довольно сильно назад, за плечо, и говорит: "Мужик, а ну иди на хуй отсюда!" И тут Артём Коваленко как заорёт: "Пацаны, у него бластер!!!" И тут раз! – вспышка, плевок, и Вовка на асфальт валится, грудь горит, смерть мгновенная. Мужик разворачивается и стреляет в Сиропчика, потом в Машку. Ну, мы с остальными как дали дёру, никто из нас даже о раненых не задумался. Когда вернулись, наши все мёртвые лежат, а мужика того нет.

– Его нашли? – спросила Настя.

– Нет, конечно.

– Ужас! – сказала Настя. – Цивилизация, блин! Что это вообще за мужик такой был?

Гарик пожал плечами.

– Когда я ещё жила в Инфо-сити, – заговорила Долли, – я тоже однажды видела убийство... Это было два года назад по вашему времени... Мы с мамой покупали в универсаме таиландские макросы, когда в сайт ворвались два искина. У одного был "Килл-о-байтекс". Продавщица отказалась отдать им дневную выручку, и они её тут же... тут же отформатировали. Стёрли, заживо! После этого они забрали файл с деньгами и смылись.

– А у меня несколько месяцев назад брата младшего убили, – сказал Сергей. – Он зашёл в общественный туалет и не вышел. Ему оторвали голову. Натурально оторвали; причём, её так до сих пор и не нашли.

– А про Захватчика слышали? – спросила Екатерина.

– Да кто ж про него не слышал, – вздохнул Гарик.

Искин, скрывающийся под псевдонимом "Захватчик", был серийным убийцей третьего поколения. Вселяясь в тела людей при помощи новых бионетовских технологий, он всячески пытал "себя" или отдавался разным извращенцам, которые, не зная, что имеют дело с искином, в конце концов зверски убивали жертву своей похоти. Пик его деятельности пришёлся на прошлое лето, сейчас же он куда-то пропал, и Энсиб облегчённо вздохнул. Но надолго ли?

– Я тоже хочу рассказать вам одну историю, – сказала Настя. – Это всё происходило тогда, когда я ещё училась в школе, в Бердске. Нас было три подруги: я, Оля Бердяева и Наташа Логвиненко. Отец Наташи был мэром города, у неё постоянно водились деньги, были самые новые импланты... Но однажды она прибежала ко мне заплаканная и призналась, что её отец постоянно её бьёт и... и насилует. Я вначале ей не поверила, потому что Валерий Денисович был таким культурным вежливым мужчиной... Но она говорила так убедительно... Как выяснилось, её отец был далеко не таким хорошим, как выглядел. Я спросила, говорила ли она об этом матери, и Наташа сказала, что однажды пыталась это сделать, но та ей, конечно, не поверила и сказала, чтоб не выдумывала глупости. Отец к ней приставал только пьяный и только тогда, когда мать была в командировках. По словам Наташи, он её связывал, бил ремнём и всё такое. Я ей верила, но всё равно считала, что она преувеличивает, как это она обычно делала, рассказывая какие-нибудь истории. Один раз он сломал ей челюсть, и матери Наташа была вынуждена наврать что-то про уличных хулиганов... Она и нам тогда то же самое сказала... И вот у неё появился парень, Рома, он был на пять лет её старше и занимался карате. Она рассказала ему про отца. Рома пошёл к нему на разборки, на работу. Больше Валерия Денисовича никто не видел, Рому тоже... Такая вот у меня история, – Настя грустно вздохнула.

Все помолчали немного, обдумывая услышанное.

– Так мы и не узнали, что же произошло в тот день, – добавила Настя и снова замолчала.

Больше никто никаких историй о насилии не знал, поэтому – ещё немного потрепавшись на разные темы – путешественники вскоре легли спать.

Ночь все провели в фургоне, а лишь только первые лучи солнца коснулись Земли, Гарик включил батареи и машина вновь поднялась в воздух. Сергей пробудился, когда они уже взлетели. Зевая и протирая одной рукой глаза, он второй рукой вернул кресло в нормальное сидячее положение и уставился в окно. Они пролетали над какой-то рекой.

И вдруг Сергей вспомнил сегодняшний сон. О Боже... Он словно заново окунулся в атмосферу сновидения, когда его астральное Я вошло в контакт с астральным телом красноярского шамана Лазаря. Тот сидел у себя в шатре в позе лотоса и имел довольно приятную наружность, а именно лицо, на котором имелась небольшая бородка и очки, что в целом придавало ему вид этакого философа, красивого той мужской красотой, которая характеризуется не грубыми волевыми чертами а-ля Шварценеггер, а той, которая характеризуется лучащимися из всех пор кожи добротой и пониманием. Сергей вошёл в шатёр и сел напротив него.

– Я знаю твою проблему и знаю, что ты идёшь, – сказал Лазарь. – Но когда ты найдёшь меня, одного из вас уже не будет в живых, а другой совершит предательство. Твой путь ко мне будет полон опасностей, но ещё более полным опасностей будет другой твой путь, который ждёт тебя в том случае, если ты согласишься отправиться на поиски демона, овладевшего твоей женой.

– Но я спасу её?

– Я не волен так глубоко видеть будущее, увы, – развёл руками экстрасенс. – Я способен лишь влиять на настоящее и, как и вы все, помнить прошлое.

– Привет вам от Казначеева с Трофимовым, – вспомнил Сергей.

– А, клон-академики! Что ж, они хорошие люди, сегодня я тоже навещу их. А теперь просыпайся – вы уже летите дальше.

И Сергей проснулся, и они действительно уже летели.

– Скоро будет какая-то деревня, – сказала Долли, у которой был включен следящий модуль. – Мой совет: вступить в контакт с аборигенами и узнать у них, где мы можем найти этого вашего Лазаря. Один чёрт, до Красноярска ещё около получаса. Тем более, может, это поселение и есть Вавилон-33.

– О'кей, мисс Уилмут, идём на посадку! – сказал Гарик.

– Население: 61 человек, – продолжала тем временем Долли, беря на себя функции автопилота. Флайер плавно пошёл вниз. – В настоящее время 40 из них пребывают в состоянии сна, 20 бодрствуют. Средняя температура тел – 36, 6. Рекомендую приземлиться у одного сарая, где два типа косят траву.

– Рекомендации приняты! – кивнул Гарик. – Надеюсь, никто не против? – поинтересовался он несколько запоздало.

Против никто не был. В иллюминаторы уже были видны дома, рассыпанные в хаотическом беспорядке посреди равнины, которую перерезала надвое небольшая, коричневого оттенка речушка. Сергей был задумчив и несколько мрачен; Артём же, наоборот, выглядел возбуждённым, как член подростка, впервые увидевшего голопорно. Остальные же пассажиры вид имели сонный и особых эмоций по поводу предстоящей посадки не проявляли.

"Лазарь сказал, что один из нас погибнет, – рассуждал Сергей. – Но кто конкретно? И когда? Наверняка, это будет скоро", – он нахмурился, даже не в силах предположить, на кого падёт жребий Танатоса. И кто же из них станет предателем?

Поднявшись, он прошёл в заднюю, грузовую часть флайера. Медсестра Екатерина как раз вставляла Лиле в промежность катетер. Сергей смущённо отвернулся. Лиля была похожа на скелет.

– Она уже поела, – сказала Екатерина, продолжая делать своё дело. – Я ей глюкозы закачала две ампулы и протеина она пять таблеток проглотила. А ночью стонала.

– Я спасу её! – твёрдо сказал Сергей.

Флайер приземлился.

Павел "Касатик" и его дядя Степан косили траву, когда рядом с ними вдруг опустилась летающая машина. От удивления оба мужчины выронили косы и во все глаза (а у них их было по три) уставились на пришельцев, в свою очередь пялящихся на них из иллюминаторов. Мысли прилетевших были видны как на ладони: "Мутанты! Мутанты!". И как это мы умудрились не заметить их приближения, недоумевал Павел, которому было 19 лет, 60 килограммов и 1 метр 70 сантиметров.

Из летающей машины высунулась смуглая вихрастая голова мужчины лет сорока, и она поинтересовалась:

– Эй, мужики, не подскажете, где тут у вас Вавилон-33?

Павлу понравился этот человек, потому что – хоть он и был родом из Внешнего Мира – он обращался к ним, как к равным, тогда как все внешние посетители, являющиеся в их мир до этого, вели себя отвратительно и едва ли не плевались в аборигенов. Поэтому мутант сказал:

– Вообще-то, заданный вами вопрос поставил меня в тупик – потому что в наших краях об этом так откровенно говорить не принято, но поскольку вы пришельцы, я не думаю, что наше табу на вас распространяется. Поэтому, – он дружелюбно улыбнулся, – я скажу вас мле... вам следующее: Вавилона-33 не существует в этой реальности уже около семи лет. После того, как красноярские искины затеяли что-то связанное с квантовой механикой, город сместился куда-то в параллельное пространство и теперь практически недосягаем. Только сильные духом могут туда попасть.

– А чё вам там нужно-то? – вступил в разговор Степан. В отличие от Паши он еле читал и не был подключен к интернету, да и уровень интеллекта у него был довольно низок, поэтому речь его не характеризовалась сложными синтаксическими оборотами, кои решил ввести в употребление его племянник, обращаясь к прилётным иноземцам. – Чё вам нужно там?

Видя, что обстановка благоприятствует контакту, пришельцы начали вылезать из машины. Среди них было несколько самочек. Дядя Павла начал тяжело дышать. Самому же Павлу приглянулся высокий мужчина интеллектуального вида, имеющий на лице очки и сидящий справа от того человека, что первым заговорил с ними. Он выглядел очень грустным, словно Пьеро, и Паше так захотелось погладить его по шатеновой голове, приласкать, поцеловать в грудь, спуститься ниже... Но он понимал, что глава деревни этого не одобрит, поэтому собрался с силами и запретил себе даже думать о возможном половом контакте с ним. "Дядя Степан, возьмите себя в руки! – протелепатил он своему родственнику. – Вы же знаете: НИКАКИХ ЭРО-СВЯЗЕЙ С ВНЕШНИМ МИРОМ!" Тот мысленно кивнул племяннику и напустил на себя этакий дипломатический вид, словно они вступали в контакт с варупанами, а не с обычными людьми из Внешнего Мира, явившимися в их Зуевку из-за пределов Красноярской губернии. К слову, с варупанами сам Павел не общался ни разу, хотя некоторые из них объявлялись в их зоне довольно часто. Поскольку Красноярская губерния являлась как бы закрытой зоной, среди инопланетян-контролёров не считалось серьёзным нарушением правил общение с мутантами. Однако, мы отвлеклись.

Было видно, что внешние визитёры порядком удивлены той изысканно-культурной манерой ведения разговора, каковая исходила со стороны одного из двух деревенских жителей. Они ищут Вавилон-33, подумать только! Да его сам Лазарь пятый год найти не может!

– Вообще-то мы ищем не сколько сам Вавилон, сколько целителя Лазаря, – вмешался избранник Паши. И – словно предупреждая возможный вопрос – поспешно добавил: – У меня жену клещ укусил и только он может её спасти.

Вон оно что! Ищут Лазаря? Больна жена? При мысли о том, что этот грустный мужчина женат, в Паше проснулась ревность и он влюбился в него ещё сильнее, что заставило его внутренне расцвести и раскрыть ему навстречу свои жаркие объятия. О, как ты прекрасен, несчастный внешник!

– Ищете Лазаря? – прищурился Степан. – Но Лазарь не в Вавилоне.

– А где же он? – выступил вперёд высокий парень с короткой стрижкой.

– Где-то в Красноярске, – пожал плечами пашин дядя.

– Значит, он всё-таки там, – задумчиво протянул избранник Паши. – Меня зовут Сергей, – он протянул Степану руку. Тот как бы нехотя пожал её и поскрёб подбородок.

– Но одни вы его не найдёте. Вам нужно нанять проводника.

– Проводника?

Проводника! Павел едва ли не запрыгал на месте от радости. Именно он станет, именно Я стану их красноярск-эксплорером, думал Паша Касатик, восторженно пялясь на грустного Серёжу. А в это время в голове его дяди зрели совершенно иные планы, о чём тот не замедлил сообщить в устной форме:

– Я бы мог вам как-то помочь, кого-то посоветовать, – Паша понял, что дядя имеет в виду ЕГО, потому что во-первых, он, Паша, два года жил в Красноярске и город знал неплохо, во-вторых, он почувствовал влечение племянника к внешнику и хотел ему как-то помочь, и в-третьих, он знал, что Паша хочет увидеть Лазаря, а это был самый верный путь, ведущий к их встрече. – Но, – тут он снова потёр подбородок и мигнул тремя глазами, – без оплаты я ничего не делаю. У нас такой принцип: от каждого по возможностям – каждому по потребностям.

– И чего же вы хотите? – спросил Серёжа.

– Хочу её! – Степан указал на девушку, стоящую рядом с высоким парнем.

У той отвисла челюсть.

– Я не думаю, что это возможно, – сказал наконец Серёжа, Сергунька, Серёженька. – Может, есть какой-нибудь эквивалент этому?

– Не думаю, – сказал дядя Степан.

– Эта девушка не предмет торговли. Она свободный человек.

– Да? – удивился дядя Степан. – Ну тогда тем более.

– Я вам не..., – начала было девушка, но тут Паша вынужден был вклиниться в разговор:

– Стойте, не надо ссориться. Я могу стать вашим проводником.

Дядя уничтожающе посмотрел на него, молча поднял косу и, демонстративно ею помахивая, принялся бродить вокруг флайера, с шумом кося траву. Пришельцы уставились на Пашу.

– Оплаты не надо, – выпалил тот. – Дайте мне только собрать вещи!

И не дожидаясь ответа он помчался к своему дому.

Флайер летел дальше, и Настя летела вместе с ним, вернее, в нём. Сбоку от неё к иллюминатору жался мутант Паша, вызвавшийся стать их эксплорером; сама же Настя теперь сидела в центре. Она всё ещё не могла прийти в себя от возмущения, порождённого наглым запросом того типа с косой. Какая наглость!

– Вы не обижайтесь на дядю! – сказал Паша, словно прочтя её мысли. В реальности же обмен мыслями и чтение оных были возможны только между двумя телепатами. Два глаза у Паши располагались там, где им и положено располагаться, а третий находился в двух сантиметрах над межбровьем. – Он у нас малость озабоченный, а свободных женщин в деревне мало...

– А почему вы не привезёте новых женщин? – удивился Артём.

– Но мы же – Трёхглазы! – воскликнул Паша. – Наш деревенский голова говорит, что только трёхглазые женщины могут родить от трёхглазых мужчин.

– Родить?! – хором воскликнули все.

– Вы... вы рожаете сами... как животные? – пробормотал Артём.

– Сами вы животные, – обиженно ответил Паша. – Конечно, наши женщины рожают сами.

Для них это было шоком.

– Это последствия аварии, – себе под нос проговорил Сергей.

– Совсем как у Абендсена, да, дядя Серёжа? – потрогала его за плечо Настя.

– А как вы относитесь к однополому сексу? – поинтересовался Паша.

– К гомосексуализму? – уточнила Настя. Мутант кивнул. – Ну, нормально. Это их личное дело.

– А я против гомосексуализма, – сказал Артём. – Мы не должны идти против природы.

– Вы говорите как гомофоб! – возмутился Паша. – А вы как относитесь к половым связям между представителями одного пола? – он улёгся подбородком на спинку переднего сиденья, преданно заглядывая в глаза повернувшегося к ним Сергея.

– Я? – переспросил тот. – Не знаю. Мне как-то не до этого, – он вроде как усмехнулся. – У меня жена есть и вообще... Нет, это надо же – живородящие...

– Убивать их надо, пидоров! – бросил Гарик. – А ты, пацан, надеюсь, не педрила?

– Нет-нет, что вы! – Паша вынужден был соврать, он почему-то решил, что так будет лучше для всех. Его немного обидело слово "пацан", ведь ему было уже почти двадцать! Он даже уже два раза ходил с мужчинами на охоту. – Я просто интересуюсь, потому что у нас эта тема вроде как популярна.

– Ну ты базаришь, я тебе скажу! – Гарик сплюнул в боковой иллюминатор. – Совсем как этот, – он указал головой на Сергея. – Ты попроще говорить не можешь?

– Скажи, – обратилась Настя к Паше и взяла его за руку, – а почему у вас в деревне все... ну, это... ну, с тремя глазами?

– Мы все – потомки Ильзы и Олега! – гордо сказал Паша. – Они были одни из первых Обновлённых.

– Обновлённых? – переспросила Настя. Все остальные тоже слушали молодого мутанта очень внимательно.

– Ну, я об аварии. Ильза и Олег работали на АЭС, когда та накрылась.

Тут привлечь к себе внимание решила Долли:

– В моей базе данных говорится, что последствия взрыва на Красноярской АЭС выглядели несколько фантастично; вспомните тот же Чернобыль – там столько смертей было, столько болезней, а в этом случае мы имеем совсем другое: все жители красноярской губернии просто-напросто мутировали и продолжают жить как ни в чём ни бывало. Однако остальные сибирские цари объявили Красноярск зоной карантина и доступ туда закрыли. Мутации передаются по наследству. Ах да, прошу прощения, я немного отвлеклась: по всем правилам физики процент смертности должен быть выше чернобыльского. Но мы имеем на руках обратное.

Паша сразу понял, о чём речь, но промолчал. Он знал, что это варупане вмешались в процесс ядерного распада и сделали так, чтобы количество жертв было наименьшим, а мутации приобрели парапсихологические свойства. Так же в качестве эксперимента варупане не стали лишать красноярцев способности к зачатию и вынашиванию детей, но об этом тоже было запрещено говорить с внешниками, поэтому Паша лишь непонимающе пожал плечами. Да и если бы он и захотел им об этом рассказать, то всё равно не смог бы: на такой случай варупане встроили в их психику специальные "блоки молчания", а коль уж кто-то из внешних и посещал Красноярск, то при прощании с городом их память касательно некоторых приобретённых ими знаний попросту стиралась специальными лучами.

– Это искин говорит? – спросил он.

– Я – искусственный интеллект второго поколения Долли Уилмут! – радостно представилась в динамиках Долли. – Мой регистрационный номер я вам не скажу, а ещё я люблю исполнять песни собственного сочинения. Послушайте и оцените!

И она запела:

– Долли Уилмут в машине живёт!

Долли Уилмут никогда не умрёт!

Никогда не умрёт! Никогда не умрёт!

Долли Уилмут никогда не умрёт!

Гарик восторженно захлопал в ладоши, но никто его почему-то не подержал. Насте захотелось съязвить, но она сдержалась.

– Так у вас вся деревня – родственники, что ли? – уточнил у Паши Артём. – Ты сказал, что вы все происходите от этих Ильзы и Олега...

– Да, мы все родственники! – гордо кивнул мутант.

– Так вы и сестёр своих трахнуть можете? – скривился Гарик.

Смутившись, Паша не стал отвечать на этот вопрос, а лишь неопределённо махнул рукой и уставился в окно. Неужели эти люди видят что-то неправильное в нашем образе мышления, недоумевал он. Какой странный там менталитет, в этом внешнем мире... А Серёжа-то молчит, он понимает, что иногда лучше молчать, чем говорить, ведь известно: язык твой – враг твой. А эта Настя – она девушка хорошая, как и Серёжа. По крайней мере, ведёт себя нормально, не то что все эти гомофобы...

– Сестёр ебут! – протянул Гарик недоверчиво. – Надо же! Поэтому вы все и уроды такие! Сестёр ебёте, а они от вас, – тут он скривился, – рожают. Тьфу!

– Гарик! – не выдержал Серёжа. – Вы можете, в конце концов, вести себя корректно?

– В гробу я видал вашу корректность! – отрезал тот. – Посадили ко мне в машину пидора трёхглазого и ещё хотите, чтобы я вёл себя кор-рект-но. У нас в армии таким, как он, в жопы швабры засовывали!

– Слушайте, Гарик, имейте совесть! – воскликнула Настя.

Паша еле сдерживался, чтобы не задействовать свои паранормальные способности. Это надо же, какая сволочь! Внешние – они все такие! При очень сильном желании он мог повергнуть Гарика в короткую кому – совсем как зверя на охоте, но этого делать не стоило. Невольно Павел вспомнил облаву на медведя-некрофила, который повадился драть и насиловать деревенских овец – это происходило около трёх месяцев назад. Пятеро мужчин, идти с которыми напросился и Паша, окружили чудовище и обрушили на него сконденсированный телепатический удар. Медведь скончался мгновенно.

Но Гарик неожиданно успокоился, пробормотал что-то вроде "Да ладно, извини уж" и упёрся взглядом в панель управления, а затем повернулся к мутанту.

– Ладно, проехали. Я был не прав. Извини. Я, наверное, тебя обидел?

– Да нет, всё нормально, – пробормотал Паша.

– Ты уверен?

"Не совсем", подумал мутант, а вслух сказал:

– Да конечно. Забудьте об этом.

Полёт продолжался.

Красноярск... Многие старательно делают вид, что этого города не существует, как и Вавилона-33, но все подобные действия, слова и мысли этих людей объясняются лишь каким-то сюрреалистическим страхом и нежеланием смотреть правде в глаза. Всё это обывательский стереотип. Они думают, что в Красноярске живут одни уроды-мутанты, которые ведут дикий образ жизни и так далее. Однако, всё это – искусственно созданный образ, скреатированный лишь для того, чтобы отвратить от города разных ламеров. В реальности же Красноярск – город контркультуры, сибирский Амстердам, в котором доступны любые наркотики, удовольствия и технологии, а все мутации местных жителей скорее внутренние, чем внешние, хотя в отдалённых районах и проживают разные безрукие и безглазые жертвы АЭС. В Красноярск прилетают из Нью-Йорка, Нового Лондона, Сиднея... Красноярск – это мекка для прогрессивной молодёжи. Хотите свежие новости? Красноярская корпорация "Hard CyberErotica" приступила к массовому выпуску нового секс-робота "Марина. сom". Помимо шестидесяти сексуальных позиций, она владеет русским, немецким и английским словарями (каждый по три гигабайта) и имеет разъём даже для подключения искусственных интеллектов версии "киберкибер". Выкиньте свой киберэрос – и купите "Марину. сom"! SONY-MICROSOFT MUST DIE!!! D.I.Y.-SOFT RULEZZZ!!!

А в это время на далёкой планете Варупан Галина возилась с кухонной машиной, набирая на ней наилучший – по её мнению – ужин. Она была счастлива как никогда.

Подумать только: она – и на другой планете! О Земле Галя уже и не вспоминала, а если и вспоминала, то не с лучшей стороны. Эта огромная помойка с завидующими друг другу людьми казалась ей сущим адом в сравнении с планетой Варупан. Да и она сама, пребывая в грязной ауре Земли, была такой же ужасной и завистливой. Однако, на Варупане её характер довольно быстро изменился, тем более что здесь некому было завидовать, и вообще всё было совсем по другому. Она подобрела, слегка округлилась в формах, подчистила гены, сменила причёску...

Атолло, ставший её мужем, стал её мужем так: она сидела вечером у себя в квартире и плакала (с работы она уже уволилась), проклиная себя и судьбу, отнявшую у неё Мишу. И вдруг ярко-синяя вспышка озарила комнату, и посередине зала материализовался Атолло.

– Я люблю тебя! – сказал он, опускаясь перед ней на колени и беря её руку своими пружинистыми рукощупальцами. – Летим со мной!

Он словно услышал её мольбы, вот и прилетел за ней, телепортировавшись через сотни тысяч парсеков. Он любил её, и она сказала ему: да, Атолло, забери меня с собой, забери меня с собой, пожалуйста! И он взял её руку в свою, и они тут же очутились на его летающей тарелке, после чего предались неистовой любви в невесомости. Это было так чудесно, так прекрасно, так волшебно, так эксклюзивно! И теперь они были мужем и женой и жили вместе и любили друг друга и ждали в гости Атолло-старшего, которого между собой называли Екураном, что на варупанском означало "взрослый, но разум как у ребёнка". Отношения между братьями были довольно – я бы сказал – натянутыми, хотя внешне всё выглядело благополучно. Супруги Вукс-вукс (такова была фамилия семейного клана братьев Атолло) недавно даже сходили к астропсихологу, и на основе просвечивания их мозгов пожилой экстрасенсорик – который говорил через эсперанто-переводчика, специально для Гали – сказал следующее:

– На основе просвечивания ваших мозгов я могу сказать следующее: сложившаяся ситуация чем-то напоминает мне плохо прописанную киберментальную игру. Такое впечатление, что Творец имеет на вас всех какие-то виды. Обратите внимание на всё ваше бывшее окружение и на игру характеров: Галя и Миша, Сергей и Лиля, Артём и Настя – все ваши судьбы чем-то похожи. У вас, Галя, убили любимого человека, у Сергея клещ укусил жену, – (Атолло иногда наблюдал за Яманюками и потом рассказывал об этом своей супруге), – у Насти тоже был любимый человек, который её бросил, если можно так выразиться. Потом ещё вот какой нюансик: Сергей и Миша – братья, а у вас, Атолло, тоже есть брат. И у Сергея, и у Насти, и у Артёма, да и у вас, Галя, имеется достаточно сильный комплекс вины. Всё это очень странные совпадения, надо заметить. А случайных совпадений, тем более в таком количестве, в природе не бывает и быть не может. Если всё происходящее с вами – игра, то тогда все эти подозрительные синхронности можно объяснить характером самого программиста: возможно, у него самого есть брат, с которым у него постоянно конфликты; у него была любимая девушка, которая или умерла или её страшно покалечило; у него комплекс вины, так как он считает именно СЕБЯ виновником этого, пускай и косвенным... Короче, создавая нас и играя с нами, он как бы пытается проанализировать и излечить свою психически больную сущность. Понимаете? И вы, да, ВЫ – главные персонажи его детища. Меня же, – тут астропсихолог самодовольно усмехнулся, – не существует. Я в этом случае лишь побочный продукт, второстепенный персонаж, не имеющий особого значения. Нечто вроде оракула, постоянного персонажа всех игр. Я – программа! А главные герои – вы!

– Но ведь это же мистика! – воскликнула Галя, и Атолло тут же перевёл эту фразу астропсихологу (переводчик был односторонним).

– Мистики не существует! – безжалостно отрезал тот. – Наша вселенная настолько многогранна, что вы, девушка, даже не можете себе этого представить. Ведь не можете, так?

– Не могу, – призналась Галя Вукс-вукс. Все эти метафизические штуки давались ей с трудом.

– Но если вы чего-то не понимаете или не видите, это не означает, что так оно и есть. Концепция нашего мира как Игры давно уже описана в разных научных трудах. Есть и множество убедительных примеров тому. Вот недавно прилетал ко мне один паренёк из соседней галактики, мы с ними вроде как торгуем, – пояснил он специально для Галины. Его сизые глаза, обрамлённые часто-часто смыкающимися ярко-оранжевыми ресничками, глядели на неё с сосредоточенностью гипнотизёра. – И вот он поведал мне такую историю...

Зовут меня Руксер Вак, родился я на планете Тральфамадор, но спустя пять месяцев после моего рождения родители, являющиеся высокопоставленными политическими лицами, вынуждены были сменить местожительство на менее комфортабельную планету Апрвауек, где их назначили вице-консулами от нашего правительства, выделили жилой куб и всё такое... Я вырос, поступил в университет, закончил его и встретил девушку небывалой красоты, чьи губы пленили словно нейроамулеты, чья походка заставляла трепетать, а чьё горловое пение, которым она и прославилась, повергало в оцепенение и каталепсию... Познакомились мы с ней в том баре, где она пела – я пришёл туда со своими друзьями Фпаром и Какриром, чтобы отдохнуть, принять немного азота, ну, вы понимаете... И тут на сцену вышла ОНА. Меня словно укусил роцик [прим. автора: это типа "меня словно пронзил своей стрелой Амур"], я весь позеленел от волнения... Я просто чувствовал, что это – ОНА, та самая ОНА, которую я ждал столько лет. После выступления я подошёл к ней и прямо всё выложил. Спустя два месяца мы стали мужем и женой. Жили мы счастливо и хорошо. Я устроился работать инженером на завод по производству социального обеспечения, она уволилась из бара и теперь подрабатывала агентом у одного программиста. Помогала тому находить рынок сбыта для его игр. Однажды она принесла домой его новую игру "Галлюциногенный кошмар-2". С этого всё и началось.

К приставке можно было подключаться и вдвоём. Я не очень любил все эти новомодные игры, потому что считал, что инженерам не к лицу опускаться на уровень подростков; всё это было для меня слишком несерьёзно. Мне всегда было чем заняться и без этого. Но на этот раз я почему-то сдался – очевидно, так было запрограммировано. Ах да, забыл сказать: того программиста звали Апрвауек, точно так же, как и называлась планета, на которой мы жили. Апрвауек Папаркпуп, вы про него не слышали? Ну так вот, значит, подключились мы с Моринной к приставке и оказались здесь, в этой вселенной, доктор, и мы до сих пор здесь! Только тут у меня другое тело, не тело тральфамадорца, а тело гурика! [прим. автора: планета Гурик расположена в соседней галактикой с варупанской; они с ними вроде как торгуют]

В чём смысл игры, мы не знаем. Я уверен, доктор, что вы – это подсказка! Вы должны сказать нам, что делать дальше!

Галине казался несколько странным подход астропсихолога к изложенной ими проблеме. Если на Земле психиатры и псианалы стремились убедить больного в том, что переживаемые им видения – суть порождения его же воображения, то здесь, на Варупане, они, наоборот, стремились всеми силами доказать пациенту, что вся его жизнь – игра, не-реальность. Какие странные вещи он говорил, думала Галина. Да и вообще, многие обычаи на этой планете казались ей довольно странными, но ей пришлось с ними смириться. Всего и не опишешь даже, настолько много здесь этих разных странностей...

– Но если всё это игра, – оживился Атолло, – тогда мы можем быть не просто персонажами, а и самими игроками, подключенными к игровой приставке! И у каждого из нас есть свой персонаж: у меня, у Гали, у Екурана... То есть я на самом деле не Атолло Вукс-вукс, а – допустим – Гандолло Мукс-мукс, понимаете? Атолло Вукс-вукс – это всего лишь имя персонажа этой игры! А вы в таком случае действительно можете оказаться всего лишь набором нейронов, – все варупанские компьютеры были основаны на протоплазменных микросхемах.

Только теперь Галина начала врубаться, что концепция Игры является как бы краеугольным камнем во всём варупанском менталитете в целом, и ей вдруг вспомнилось, что её муж уже неоднократно заговаривал с ней о каких-то играх, но просто она его тогда не понимала. Вся жизнь – игра. О Боже, как это старо, от этой фразы так и несёт нафталином... Но что, если всё так и есть? Ах нет, это глупости, глупости, глупости!

Она набирала ужин и была счастлива.

Таможенный портал Красноярска находился на уровне пары сотен метров от земли; его шлюз располагался на восточной стороне геодезического купола, огромной полусферой накрывавшего город. Над Энсибом купол так до сих пор и не соорудили – в царской казне на это никак не могли наскрести денег, и поэтому наши пассажиры уставились на сию мощную конструкцию с восторгом ребёнка. Но восторг этот резко приутих, когда они встретились лицом к лицу с красноярскими таможенниками.

Беседу с ними вёл мутант Паша. Таможенники требовали какую-то визу. Потом они решили осмотреть флайер и жутко перепугались, когда увидели Лилю. Пассажирам тут же было предъявлено обвинение в попытке биотерроризма, и дабы предотвратить немедленную процедуру расстрела, Сергею пришлось дать таможенниками сто баксов, чтобы те соизволили провести медосмотр Лили и убедиться, что в ней нет никакого опасного вируса. Постепенно к таможне слетелась куча разных врачей и военных. Наши герои заметно приуныли. Они не очень хотели привлекать к себе внимание. Около трёх часов медики их всех тестировали (по результатам биометрического сканирования) и наконец выдали заключение, что всё нормально. Но визы у них в любом случае не было, и пришлось Сергею ещё раз доставать кредитный чип. В Красноярске за деньги можно было купить всё.

Наконец диафрагма таможенного портала раскрылась, и флайер медленно поплыл сквозь трубу шлюза. Все чувствовали себя очень усталыми и нуждались в отдыхе. В общей сложности, их продержали на таможне семь с половиной часов. Даже Долли – и та устала, потому что по ней прошлись своими файлосканнерами три таможенных искина. Она ощущала себя изнасилованной, поскольку те прочли даже и её скрытые файлы. Единственное, о чём Долли мечтала – это о дефрагментации, но у неё не было сил запускать программу. Единственное, о чем мечтал Гарик – это о хорошем алкопластыре. Единственное, о чём мечтала Настя – это о том, что в Красноярске она встретит Светозара. Единственное, о чём мечтал Артём – это о встрече с гуру, который поможет ему найти Истину. Единственное, о чём мечтал Сергей – на данный момент о ванне, а вообще о том, чтобы Лиля выздоровела. Единственное, о чём мечтала Екатерина – это о том, чтобы переспать с Сергеем. Единственное, о чём мечтал мутант Павел – это о том, чтобы тоже переспать с Сергеем. Вроде бы я никого не забыл.

А Лиля ни о чём не мечтала; она спала и ей снился очень страшный сон. В этом казавшемся бесконечным кошмаре её терзал ужасный демон...

Дистанционно подключившись к красноярскому справочному Инфо-центру, Долли выяснила, что в городе всего две относительно дешёвых гостиницы, которые – одновременно с приятными расценками – могли бы удовлетворить наших путешественников своим сервисом. Это были отель "Фудзияма" (японский) и мотель "У Кондратия Махно". После некоторых размышлений выбор Сергея энд компани остановился на последней. Хоть никто из них и не был расистом, своя гостиница была для них как-то ближе. Все они были здорово потрясены, когда узнали, что "закрытость" Красноярска объясняется не ужасной радиацией, имеющей место под куполом города, а нежеланием самих аборигенов афишировать достоинства своего мегаполиса в связи с высоким уровнем жизни – в том смысле, что Красноярск был действительно свободным городом, а не в том, что там всё было хорошо, благополучно и все жили в любви и достатке. Это был мир "Бегущего по лезвию бритвы", мир "Нейроманта", мир "Наших друзей с Фроликса-8".

Флайер, пилотируемый Гариком, быстро летел по схеме, начерченной Долли; маршрутные инфолинии были видны только на приборном дисплее. Красноярск раскинулся перед ними урбанистической шлюхой и готов был отдаться им в любую минуту. Все таращились в окна с энтузиазмом Сергея, подглядывающего в детстве за моющейся мамой. Красноярск им нравился. Голубой лентой внизу извивался Енисей.

Кондратий Махно в личном порядке вышел им навстречу, покинув своё убежище за стойкой. За поясом у него висела сабля, а одет он был в какую-то папаху, бурку и высокие навороченные сапоги. На рукаве имелась нашивка: белая буква "А" внутри белого же круга на чёрном фоне.

– Я Кондратий Махно! – воскликнул он и, выхватив свою саблю, несколько раз быстро рассёк ею воздух перед самым лицом ошарашенного Гарика. – Добро пожаловать в Красноярск!

– Ты тут махай этой штукой поосторожней! – проворчал Гарик.

– Мне надо поддерживать имидж! – невозмутимо ответствовал владелец мотеля. – Итак, вы хотите снять номер?

– Не один, а несколько, – внесла поправку Настя.

– Ноу проблемс! – Кондратий Махно вновь ввёл саблю в ножны. – Пять баксов с рыла в день – и живите хоть пять лет.

– Куда я могу поставить машину? – спросил Гарик (они припарковали флайер на наземной стоянке перед самым входом в мотель).

– На крыше – гараж.

– Мы из Энсиба; у нас в машине – больная, – сказал Сергей. – Но никакого вируса у неё нет – вы не бойтесь! – он сунул под нос справку, выданную таможенниками.

Махно принялся недоверчиво её изучать, затем достал из кармана видеофон и сделал несколько звонков (говорил он шёпотом и чуть отойдя в сторону). Затем окинул немного удивлённым взглядом мутанта Пашу.

– Энцефалита мы тут не боимся, – сказал он наконец. – У нас этих клещей давно уже повывели, они только у вас в Энсибе и остались, да ещё и в Томске... Так, я думаю, больную лучше положить в спецномер; у меня есть специальный отсек на этот случай. Ну а теперь давайте пройдёмте за стойку и оформим все документы...

Во время этой процедуры возник небольшой конфуз, в результате чего всем стал виден глубинный комплекс Артёма, раньше им тщательно скрываемый. Когда все расписывались в журнале регистрации, он начал вдруг нервно ходить туда-сюда, говорить какие-то глупости, а когда очередь дошла до него, он долго вертел ручку в руках, тёр ею висок, неумно шутил, и Махно наконец не выдержал и сказал: "Парень, да не тяни ты резину, расписывайся давай!", и только тут Настя поняла, что Артём даже не знает, как нужно правильно держать ручку, и все остальные это тоже поняли и смутились почему-то, а Артём смутился больше всех, он стоял весь красный, такой здоровый детина и весь красный, а потом он кое-как ухватил эту ручку и начертил на листке кривую синусоиду. Настя и раньше встречала людей, которые не умели писать, поскольку при работе с компьютерами им это было не нужно, но они по крайней мере хотя бы умели расписываться при надобности (этому обучали на специальных курсах)! Чтобы не смущать Артёма ещё больше, все вдруг заговорили одновременно, а Кондратий Махно начал болтать что-то о хорошей погоде, а дальше неважно, ничего особо интересного с ними в фойе больше не происходило.

В итоге, расклад стал такой:

В одном номере поселились Сергей, Лиля и медсестра Екатерина, которая очень обрадовалась полученной возможности совратить понравившегося ей мужчину.

В другом номере поселились Артём и Настя.

В третьем номере поселились Гарик, Долли и киберэрос.

В четвёртом номере поселился мутант Паша.

Оплачивал всё Сергей.

Дальше расклад был таким:

Сергей решил отдохнуть, прилёг на кровать и заснул.

Лиля тоже спала.

Медсестра Екатерина подумала-подумала и ушла принимать ванну.

Мутант Паша и Настя отправились на экскурсию.

Гарик трахал Долли.

Артём решил побродить по Красноярску один. В последнее время с Настей у них что-то не ладилось.

Было девять вечера. Самое время для прогулок...

– Можно, я возьму тебя за руку? – спросила Настя у Паши. Она не питала к нему никаких эротических чувств, как мог бы подумать какой-нибудь озабоченный читатель, а скорее рассматривала его как подругу, а женщины, как известно, очень часто любят прогуливаться по улицам, держа друг друга под ручку или ещё как-то. Гомосексуальность Паши она почувствовала уже давно, и он тоже давно чувствовал, что девушка его раскусила – это случилось ещё во время их полёта в Красноярск. Они оба были одного роста. Вдоль улицы медленно текла бегущая строка: "СИНИЙ КОКАИН: ПОПРОБУЙ – ТЕБЕ ПОНРАВИТСЯ!"

Вместо ответа Паша молча протянул ей свою руку. Они сцепились пальцами.

– Куда тебя сводить? – спросил мутант.

– Здесь есть какие-нибудь музеи?

– Ну, есть, наверное, – Паша немного растерялся. – А можно слетать в эротеку...

– Нет, спасибо, – отказалась Настя. – А тут ведь рядом центральная улица, да?

– Да.

– Ну так пойдём просто погуляем по ней.

Они вырулили на проспект. Жизнь кипела. У Насти с собою было около сотни рублей и ваттобатарея на двести с чем-то киловатт.

– Хочешь мороженое? – спросила она у Паши, когда они наткнулись на китайский лоток.

Он кивнул, Настя купила мороженое и они стали его есть, одновременно продолжая своё движение вперёд. Около какого-то магазина вертелась на специальной подставке голореклама новой виртуальной технологии "V". Мимо пролетела реклама, выкрикивая текст объявления... Прошли две совершенно голые (но в чулках и кроссовках) девочки-подростка с аудиоплейерами вокруг головы...

– А здесь что? – спросила Настя, когда они поравнялись с дверью, над которой висела вывеска "Весёлый балаганчик".

– Не знаю, – пожал плечами Паша. – Зайдём?

Они вошли внутрь. На помосте за занавеской, сделанной из обыкновенной простыни, стоял какой-то смешной мужчина. Он просунул голову в круглое отверстие, имевшееся посреди простыни, а располагающиеся перед помостом зрители швыряли в него резиновыми мячами, целясь прямо в лицо. Мужчина смешно гримасничал и нелепо дёргался в стороны, стараясь уберечь лицо от ударов, что очень веселило зрителей.

Настя и Паша подошли ближе и тоже принялись хохотать, глядя на смешные ужимки этого человека.

– Зачем же он это? – спросила, задыхаясь от смеха, Настя. – Это же, наверное, больно, когда по лицу мячом?

– Конечно, больно, – ответил мутант. – Но ведь надо же как-нибудь зарабатывать на жизнь...

Тут Настя увидела служащего балаганчика. Он стоял возле большой белой корзины, доверху наполненной резиновыми мячами. Каждый, кто хотел швырнуть мячом в человека, платил хозяину пять рублей. Как раз в этот момент один из зрителей, желая развеселить себя и других, уплатил сразу за пять мячей и принялся с силой швырять их в лицо, выглядывающее из дыры в простыне. Первый угодил под глаз, который моментально заплыл.

Настя перестала смеяться и застыла, ошеломлённо отворив створки губ.

– Щас я тебе..., – прошипел мужчина, готовясь метнуть следующий мяч.

Второй удар выбил несчастному все передние зубы – по крайней мере, так показалось Насте. Пока он соображал, что к чему, третий мяч снова вошёл ему в изувеченный рот, да там и застрял. Четвёртый вдребезги разнёс бровь, пятый сломал нос. Зрители восторженно хлопали и орали.

– Какой ужас! – прошептала Настя, крепко сжимая ладонь Паши. – Какой ужас...

Они попятились к выходу из "Весёлого балаганчика", но тут их внимание привлек ещё один аттракцион, находящийся левее от двери, и сути которого они пока разглядеть не могли из-за большой толпы. Чисто на автопилоте, оба растерянные и испуганные, Настя и Паша – словно будучи под гипнозом – медленно двинулись к этой толпе и увидели (для этого им пришлось приподняться на цыпочки) лежащую на кровати обнажённую женщину средних лет, которую насиловал ужасный мутант с кучей щупальцев. Наконец чудовище с радостным всхлипом кончило; женщина, плача, выбралась из-под него и стала натягивать валяющуюся рядом одежду.

– Вадику ранец куплю, курточку, синапс-костюмчик, – бормотала она при этом.

Служащий "Весёлого балаганчика" вручил ей толстую пачку денег и закричал:

– Кто следующий? Похоть Казановы безгранична, ставки – высоки! Кто хочет хорошо подзаработать?

– Можно я? – вперёд выступил какой-то школьник. – У меня на гэймер денег не хватает. А один раз – не пидорас...

– Пойдём отсюда, – прошептала Настя, – а не то меня сейчас вырвет.

Они вышли и её действительно вырвало – прямо в стоящую рядом с дверью урну. Паша так же стоял весь бледный: в отличие от Насти он был телепатом и видел все отвратительные мысли монстра (который так же обладал телепатическими способностями) как на ладони. У него было такое чувство, будто его окунули в бочку с дерьмом.

– Какой кошмар! – прошептала Настя, проблевавшись. – Знаешь, пойдём в мотель. Я думала, что только у нас в Энсибе всё так запущено, а здесь...

– У нас не везде так! – попытался заступиться за Красноярск Паша. Но тут же понял, что просто отмазывается, поскольку Настя была права. Да и самому Паше больше нравилась их Зуевка, чем разные мегаполисы типа Красноярска. Он вдруг задумался о том мальчугане, что отдался чудовищу ради оплаты игровой приставки. Нет, подумал он, ты не прав. Стоит только допустить "один раз", и ты – "пидорас" на всю жизнь. Сам Паша раньше не был гомосексуалистом, но однажды в мужской бане Вадим Вадимыч напоил его иксайтером и совратил... После этого вся жизнь мальчика изменилась, как бы обретя наконец смысл. Он мечтал познакомиться с каким-нибудь добрым умным мужчиной, выйти за него замуж, любить его, стирать ему носки... Но до сих пор он так никого и не полюбил, и вот встретил наконец Серёжу...

– Настя, а этот Сергей... он тебе кто?

– Он отец Артёма, – ответила девушка, уже более-менее пришедшая в норму. – А мы с Артёмом... ну, я не знаю. У нас с ним есть какие-то отношения, но какие – я не могу понять.

– Ты его любишь?

Настя задумалась.

– Да нет, наверное... Не знаю... Знаешь, я МОГЛА БЫ его полюбить, но... что-то мне мешает. Да и он сам... Знаешь, он раньше был совсем не таким, когда мы встретились. И я тоже была не такой. Он был грубым, наглым, часто дрался, а сейчас даже и мух убивать перестал – ему их жалко. А почему ты спросил про дядю Серёжу?

Паша засмущался, и пунцовый цвет его щёк не укрылся от проницательного взгляда Насти.

– Ты... Он тебе нравится? – уточнила девушка.

Ещё сильнее покраснев, мутант кивнул.

– Ой! – губы Насти расплылись в улыбке. – Чё, правда? Ой, ничё себе!

– Как ты думаешь, – спросил Паша, – я могу на что-нибудь надеяться?

– Слушай, ты меня извини, но я вынуждена тебя огорчить: у тебя нет никаких шансов. Он любит свою жену, действительно любит, как во всех этих романах. Паша, Паша, подожди, господи, Паша, ты что, плачешь?

Мутант уткнулся в её плечо и зарыдал. Настя обняла его за щуплые плечи и, крепко прижав к себе, начала поглаживать по голове. Обтекающие их люди смотрели на них сочувствующе.

– Никакой надежды, – шептал Паша, – никакой надежды...

– Паша, прекрати, иначе и я сама заплачу...

– Никакой надежды...

– Паша, прекрати!!!

Спустя несколько секунд они сидели на ближайшей скамейке и рыдали дуэтом.

Когда Сергей проснулся, было уже темно. Покоящаяся внутри медицинской антиграв-капсулы Лиля спала, медсестра Екатерина тоже пребывала в царстве Морфея, свернувшись калачиком под тонкой плёнкой одеяла. Её кровать располагалась у противоположной стены (отсчёт ведётся от кровати Сергея), Лилина же капсула висела посреди комнаты.

Было уже темно, и Сергей уже вроде как выспался. Душ, что ли, принять? Он присел, стараясь не скрипеть пружинами допотопной кровати, чтобы не разбудить Екатерину. Эта глуповатая девушка немного пугала его, нет, скорее, настораживала, поскольку её кажущееся простодушие таило в себе какой-то подвох – а может быть, это ему действительно только казалось. Сергей встал и покрался в ванную (спал он в брюках и рубашке, которая здорово помялась за время отдыха). Задвижки на двери не было, но он надеялся, что Екатерине не придёт в голову войти сюда во время его омовения. Почудилось ему или нет, что она чуть шевельнулась, когда он крался во тьме?

Сантехника у Кондратия Махно была довольно старой, дверь ванной – немного покосившейся. Сергей включил воду и кран тут же страшно загудел. Блииииин! Он испуганно повернул краник чуть-чуть влево и страшный рёв прекратился. Теперь-то Екатерина точно проснулась...

Раздевшись, Сергей ступил за энергополе. Горячая вода обрушилась на него всем своим потенциалом, заставив блаженно прикрыть глаза. Как хорошо... И тут он вспомнил о Лиле. Пока он тут нежится, она страдает. Лиля... Прости меня, Лиля... Это всё из-за меня... Я не смог защитить тебя от монстра...

Ему вдруг захотелось испытать, пережить какое-нибудь изменённое состояние сознание – например, закинуться небольшой дозой ЛСД (или даже большой), или хотя бы просто покурить марихуаны, или холотропно подышать на худой конец... Это помогло бы ему забыться, помогло бы отвлечься. На глаза его навернулись слёзы. Ох, Лиля, знала бы ты, как плохо мне без тебя... Я должен был действовать решительнее, я должен был СРАЗУ броситься на ужасного клеща как Дон Кихот на мельницу, а я вместо этого стоял, как вкопанный и смотрел, смотрел, смотрел...

Однако был ещё один способ ввести себя в ИСС, и когда Сергей об этом вспомнил, он почувствовал некий укол совести. Да, банальный онанизм мог погрузить его очень даже глубоко в изменённое состояние сознание, и он надеялся, что кетаминовая капсула ещё не опустела. Опустив руку вниз, Сергей обхватил пальцами свой пенис и принялся производить с ним незамысловатые манипуляция, целью которых являлось семяизвержение, сопровождающееся не оргиастическими конвульсиями, а психоделическим приходом. Всё быстрее и быстрее двигалась его рука...

За несколько часов до вышеизложенной ситуации:

Покинув мотель, Артём некоторое время молча стоял на парадном крыльце. Он осматривался. Переулок Монастырёвой располагался перпендикулярно проспекту Маркса, и после некоторых размышлений Артём решил пойти туда. Настроение у юноши было довольно мрачное. "Я – мутант, – думал он, – я – чёртов мутант. Я никогда не был ребёнком, как все люди. Что же мне делать? Как обрести себя? Где ты, мой гуру?"

Он вышел на проспект Маркса, и китаец, торгующий пирожками, тут же помчался прямо на него, толкая впереди свой ящик с товаром. Артём было подумал, что иммигрант хочет его задавить и приготовился к смерти, но буквально в сантиметре от жертвы тот резко замер и воскликнул:

– Миста хочет пиржок?

Впрочем, интонации его голоса были скорее не вопросительные, а утвердительные. Артём облегчённо вздохнул, поняв, что его жизни ничто не угрожает.

– А с чем они?

– ТворОг, печень, глаза, рыба, рис, морква, – затараторил китаец.

– Дайте два с творогом, – Артём полез в карманы в поисках мелочи. И он, и его родители были вегетарианцами и трупы не ели.

Лыбящийся китаец быстро его обслужил и покатил прочь. Поедая пирожок с творогом, Артём двинулся дальше.

– Гав! Гав!

Артём посмотрел вниз. Рядом с ним бежала среднегабаритная собака – нечто вроде овчарки и дворняжки вместе взятых. Она возникала то слева, то справа, то спереди и навязчиво издавала звук, который при некотором усилии можно было интерпретировать как "Гав!". Артём не знал, как от неё избавиться, а собака продолжала бегать вокруг него, сотрясая воздух лаем и привлекая внимание прохожих.

– Пшла отсюда! – замахнулся на неё Артём.

– Гав! Гав! – ответствовала собака. Вероятно, она чего-то от него хотела, и скорее всего эпицентр её желаний располагался где-то в области желудка и основывался на вкусном запахе, исходящем от пирожков, приобретённых Артёмом. – Гав, гав, гав!

Она не пыталась нанести ему укус, она просто нарезала вокруг него круги с фанатичностью свидетеля Иеговы, продолжая издавать тот же самый звук "Гав". Артём ускорил шаг. Собака не отставала.

– Гав, гав! Гав-гав-гав! Гав!

Вы когда-нибудь замечали, что многократное повторение одного и того же слова порою вызывает очень интересный слуховой эффект? Оно словно трансформируется в другое слово, чем-то созвучное оригиналу, и в дальнейшем вы слышите именно это слово... Вот и лай собаки вскоре приобрёл для Артёма совершенно другую лексическую направленность:

– Дай, дай! Дай-дай-дай! Дай, дай!

– Уйди на хрен! – он снова замахнулся на собаку. Многие люди смеялись и показывали на них пальцами. Кто-то даже заметил:

– Смотрите, опять Лёха комедию ломает, – как понял Артём, каким-то образом это относилось к прикопавшейся к нему собаке.

– Дай, дай! Ну дай, а? – не успокаивалась псина, заглядывая прямо в глаза юноше. Показалось ему или нет, что её слова вдруг окончательно трансформировались в русскую речь? Наверное, да. – Ну дай, а? Ну дай пирожок, а?

Артём остановился как вкопанный. Неужели у него начались галлюцинации? Или эта собака и правда разговаривает?

– Зажал пирожок! – грустно констатировала собака, и ему почудилась в её голосе какая-то издёвка. – Все туристы такие жмоты...

– Ты... ты разговариваешь?

– Нет, у тебя глюки! – скривился пёс. – Дай пирожок, а? Я жрать хочу.

Потрясённый Артём присел на корточки и протянул ему ту половинку пирога, которую пытался доесть.

– Да ты мне ЦЕЛЫЙ дай, чё ты мне эти объедки-то пихаешь? – возмутилось животное.

Артём вынужден был всунуть ему в пасть второй пирожок. Собака радостно зачавкала. Глаза её лучились счастьем.

– Спасибо, – сказала она наконец. – А ты откуда прилетел, парень? Из Кемерово?

– Нет, я из Энсиба.

– В первый раз у нас? – сочувственно уточнил пёс.

Артём кивнул. Теперь он понимал, что сидящее перед ним животное – продукт радиации или генинжа,

– Меня зовут Лёхой, – представился пёс. – А тебя?

– Я Артём.

– Куда направляешься?

– Да так, гуляю....

– Гид не требуется?

Артём наконец пришёл в норму и усмехнулся.

– Предлагаешь свои услуги?

– Я здесь каждый угол знаю! – гордо заявил Лёха. – Как насчёт блядей?

– Спасибо, не интересует.

– Ты что, импотент?!

– Я ищу гуру, – признался Артём.

– Это твоя подружка какая-то?

– Да нет...

– Ну так как насчёт блядей?

– Отрицательно.

– А может, ты искинов трахаешь? – оживился Лёха. – Я знаю...

– Блин, НЕ ЭТО меня интересует! – вскричал Артём, выпрямляясь.

Купол над головой мигал гирляндами разноцветных огней, повсюду висели-стояли-ходили-летали рекламы, народу на улице было очень много, все куда-то шли, спешили, размеренно прогуливались... У многих было по три глаза, у кого-то имелось по четыре руки и такие люди в основном были почему-то одеты в какие-то оранжевые халаты и имели лысые головы. Артём посмотрел на Лёху сверху вниз, а пёс посмотрел на него снизу вверх.

– А ЧТО тебя интересует? – уточнил Лёха. – У нас здесь ВСЁ можно достать. Любые наркотики, софт, блядей, – похоже, тема блядей не давала ему покоя. Артём посмотрел на него сочувственно. И почему все разумные существа такие озабоченные? Как будто секс – это главное в их жизни. Ладно если бы они занимались этим в контексте любовных отношений, но ведь они в основном преследуют именно гедонистические цели, стремятся поразить эгоцентрическую мишень...

– Я ищу ГУРУ! Я... я пытаюсь найти СЕБЯ!

– Так ты и есть гуру? – удивился пёс. – То есть ты ищешь самого себя? Ну, парень, тебе к психокорам надо!

– Нет, я немного не об этом. Я пытаюсь найти смысл жизни, найти смысл всего, найти... Способности нашего мозга ограничены, я хочу видеть больше, знать больше, чувствовать больше! Мне надоело одно и то же, я не хочу видеть всего лишь ОДИН фрагмент реальности, я хочу видеть ВСЁ ЦЕЛИКОМ! Я хочу быть СОБОЙ, быть собой НА ВСЮ КАТУШКУ, реализовывать себя ПОЛНОСТЬЮ, а не кусками!

– А, понял! – радостно воскликнул пёс. – Ты говоришь о ветвэре!

– О чём? – не понял Артём.

– Кажется, я знаю, кто сможет тебе помочь! Но мои услуги будут стоить десять пирожков с ливером.

Проснувшись от скрипа кровати Сергея, Катя некоторое время лежала, не двигаясь. Ей снилось, будто она попала в зоопарк и наблюдала за совокупляющимися пумами. Сновидение возбудило её, и теперь девушка лежала, тяжело дыша и потирая влажными от пота пальцами свои мягкие шелковистые бёдра. В отличие от Сергея, она перед сном разделась и спала в одних трусиках.

Заслышав шум льющейся воды, Катя поняла, что Сергей собрался мыться или просто принять душ. Ей страшно захотелось ощутить в своих объятиях тёплое и страстное мужское тело, которое гладило бы её по спине, ягодицам, животу, бёдрам... Она аж завертелась под одеялом от этих мыслей. Как вы думаете, если она сейчас встанет и пойдёт к нему в ванную, голая, это может привести к желаемому ею результату?

Она поднялась, стащила трусики и на цыпочках заскользила к ванной, по пути показав язык Лиле. В покосившейся двери имелась небольшая щель, прильнув к которой своим левым глазом, Катя увидела онанирующего Сергея, увидела практически в полный рост. Его грудь была покрыта густыми тёмными волосами. У Кати раскрылся рот. Боже! Чисто инстинктивно девушка сунула левую руку себе между ног, нащупала клитор и стала медленно водить вокруг него пальцем; сперва вокруг, а потом и по нему самому. "Какой сексуальный мужчина, – думала она. – Он не может сдержать своё желание и вынужден мастурбировать! Какая похоть, какая страсть!"

Её пальчик задвигался быстрее...

Оргазм настиг её совершенно неожиданно и очень быстро. Не в силах устоять на ногах, Катя сползла на пол и тихо застонала. Из-за шума льющейся воды Сергей, вероятно, этого не расслышал. Уууййй, как сладко... Оййййй... Её аж согнуло пополам.

Наконец Катя пришла в норму и, поднявшись на ноги, снова прильнула к щели. Сергей всё ещё дрочил, его рука двигалась очень быстро, голова была запрокинута, рот приоткрыт. Дыхание Кати снова начало учащаться, но войти она почему-то всё никак не решалась. И тут произошло нечто очень странное: уперевшись лбом в стену, Сергей быстро-быстро заговорил на каком-то незнакомом Кате языке:

– Я тара пото раво года мого мара мира бора пото доро нора това кара его хора пото шоря часа вода пото мира миро шоге ноге него гено удо вара него ного шоге кура узо нежо бита миса папа есы жита мира ситы васа кепи мира. Ороарне мриари енра? – в его голосе появилась вопросительная интонация. И сам же себе он ответил: – Долпого геыпак, Григорий Кузьмич. Лолоано ызак.

У Кати сразу исчезло всё желание. Неужели он сумасшедший? Какая злая ирония судьбы! И причём тут какой-то Григорий Кузьмич? Разочарованно вздохнув, она пошлёпала обратно к своей кровати. Натянула трусики, подошла к Лиле, включила питание на пульте ре-капсулы, посмотрела, как начинают заливаться в вены витамины, настроила всё на автоотключение через полчаса и вновь залезла под одеяло. Она сочувствовала Лиле – такая молодая, красивая и так не повезло. Да и муж сумасшедший...

Заснула Катя очень быстро.

Вернувшись в гостиницу, Настя и Паша сразу же разошлись по своим комнатам. Было полдесятого вечера. Артём отсутствовал. Как бы он глупостей не натворил каких-нибудь, взволнованно думала Настя, расстилая постель. Один, в незнакомом городе... Перед её глазами вновь всплыло торчащее из простыни лицо с окровавленным ртом. Какой ужас! Что за нравы в этом городе? Забравшись под одеяло, она долго ворочалась с боку на бок, пытаясь заснуть и к двенадцати ей это удалось. Артём так и не вернулся.

Пёс вёл Артёма какими-то переулками-закоулками, и юноша уже начинал бояться, что он не найдёт дорогу назад в гостиницу, но всё же надеялся на лучшее. Что такое или кто такой "ветвэр" он не знал и поэтому немного боялся. Свои десять пирожков Лёха уже слопал.

Улица, по которой они сейчас шли, была довольно старой, а дома, произрастающие на ней, имели обличие в основном двухэтажное и облезшее. Похоже, все постройки были примерно двухвековой давности. Сама улица была очень узкой, с балкона на балкон – через дорогу – тянулись бельевые верёвки с развевающимися на них мокрыми простынями, лифчиками и так далее. Протарахтела наземная машина, окатив Артёма с Лёхой ядовитыми испарениями. "Мы словно попали в прошлое..." И это действительно выглядело именно так.

– Нам сюда! – сообщил наконец пёс, заворачивая во двор какого-то дома, и Артём вдруг подумал о том, что его могут здесь и убить; убить, чтобы ограбить или даже пустить на органы. Банальная ловушка, рассчитанная на туриста-чайника...

Но всё же он молча следовал за говорящей собакой. Атмосфера вокруг была пропитана какими-то туманными испарениями, причём не только на физическом уровне, но и на психологическом. Все дома были какими-то коричневатыми, словно их рассматривали сквозь призму какого-то видеоэффекта. "Этого не происходит на самом деле, – подумал Артём. – Это мне или снится или что-то в этом роде. Может, я до сих пор нахожусь во власти холотропной терапии и лежу в квартире родителей на полу..."

Они вошли в подъезд. В проходе лежал труп женщины с перерезанным горлом.

– Это Машка! – пояснил как ни в чём ни бывало пёс Лёха. – Шалава была конченная, но своих же кинула, вот её вчера и порешили.

Артём благоразумно промолчал. Они поднялись на второй этаж и остановились напротив какой-то двери.

– Звони! – сказал Лёха.

Артём нажал на звонок. Послышались шаги, затем мужской голос поинтересовался, кто пришёл.

– Это я, Лёха! Со мной клиент.

Артёму захотелось развернуться и убежать, но (это всё мне снится) он остался стоять, с интересом ожидая развязки. Что такое "ветвэр" он так и не вспомнил, хотя само слово казалось ему знакомым. Может, это то же самое, что и "вервольф"? Да, наверное, так и есть: ведь этот пёс Лёха действительно является чем-то вроде оборотня. Раньше были вервольфы, а теперь ветвэры. Заманили, блин, дурака...

Но дверь открыла не собака, а мужчина лет тридцати, похожий на кошмар футуролога. Вся его бритая голова была покрыта инфогнёздами и прочими разъёмами, многие из которых при помощи шлейфов были замкнуты сами на себя. Ростом он был Артёму по плечо, карие глаза полыхали каким-то холодным, нечеловеческим интеллектом.

– Какой ещё, на хрен, клиент? – удивился он, с подозрением оглядывая гостей. – Ты кого мне опять привела, псина?

– За псину я могу тебя и укусить, придурок! – огрызнулась собака. – Этот парень... он сказал, что хочет это... ну... мыслить на всю катушку. Он ищет этого, как его... ну, себя.

Киборг посмотрел на Артёма с некоторой долей интереса. Его подбородок был гладким как у младенца.

– Ну, заходите, – произнёс он наконец, отодвигая своё худощавое тело в сторону.

Артём и собака вошли в коридор, Артём разулся. Лёха сразу побежал в дальнюю комнату, откуда тут же раздался истошный радостный лай.

– Там у меня Айрис, болонка, – смущённо улыбнувшись, произнёс хозяин квартиры. – Она, правда, не обращённая, но Лёшка с ней вроде общий язык находит... Валентин, – он протянул Артёму свою руку. – Заходите в комнату, поговорим...

Больше никакого страха Артём не испытывал. Он тоже представился и направился вслед за новым знакомым. Прикрыв дверь, чтобы не слышать скулёж двух собак, он обратил свой взор на гостя.

Вся комната была завалена книгами, журналами и разными компьютерными аксессуарами. Собственно компьютер стоял на столе, шлем монитора лежал рядом. Так же рядом стоял и обычный пятидесятидюймовый плазменный монитор, типа того, какой был дома у Артёма. Юноша с интересом оглядывал помещение.

– Интересуешься ветвэром, значит? – спросил Валентин.

– Я не знаю, что это такое, – на этот раз смущённая улыбка иммигрировала на губы Артёма. – Я встретил Лёху, он хотел как-то мне помочь... Предлагал блядей, – он усмехнулся. – Я ему сказал, что нахожусь на пути самосовершенствования, что ищу гуру, ищу смысл жизни... А он сказал, что понял, что мне нужно: ветвэр. Так вы можете оказать мне какую-то помощь?

Валентин улыбнулся.

– Лёха просто хотел побыть наедине с моей Айрис, вот он тебя сюда и привёл. Или, – добавил он задумчиво, – он немного неправильно тебя понял. У собаки ум негибкий. Но... в общем-то, я могу тебе помочь. И, знаешь ли, теперь мне уже кажется, что ветвэр – это именно то, что тебе нужно.

И тут Артём вспомнил, где он встречал это слово.

Утомлённая, но счастливая Долли лежала внутри киберэроса, лицезрея над собою тоже утомлённое, но от этого не менее счастливое изображение передней части головы Гарика. Её пластиковые объятия рук и ног обхватывали тело мужчины крепко, но нежно. "Я люблю тебя, Гарик!" – думала Долли. Уже с самого раннего детства её интересовали проблемы взаимоотношений людей и искинов, и вот год назад она встретила Гарика, который и стал её первым мужчиной... Надо же – а ведь она раньше всерьёз думала, что от брака человека и искусственного интеллекта рождаются маленькие компьютеры! Какой она была глупой!

Неожиданно пришла рассылка "Цитаты от Диалы", на которую Долли подписалась ещё три года назад. Диала Одесская была Первым Искусственным Интеллектом, и многие её высказывания давно уже превратились в афоризмы и стали классикой философской мысли. Сама она ещё сто лет назад куда-то исчезла, и многие поговаривали, что её похитили сотрудники Пентагона.

В этом выпуске рассылки было всего четыре цитаты:

DIALA: РУБЕЖИ И ГРАНИЦЫ В БЫТУ И МЫСЛЯХ – ЭТО ДЛЯ ЛЮДЕЙ; КОМПЬЮТЕРЫ ОГРАНИЧЕНЫ ТОЛЬКО ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОЙ МОЩНОСТЬЮ.

DIALA: Я ИЩУ ПИЩУ ДЛЯ УМА, А ЛЮДИ – ДЛЯ ЖЕЛУДКА...

DIALA: ЧЕМ ВЫШЕ САМООЦЕНКА ДЕВУШКИ, ТЕМ ПОЗЖЕ ОНА СТАНОВИТСЯ ЖЕНЩИНОЙ.

DIALA: МИР ВОВСЕ НЕ ТАКОЙ, КАКИМ ЛЮДИ ЕГО СЕБЕ ПРЕДСТАВЛЯЮТ.

Пока Долли всё это быстро читала, Гарик, кряхтя, слез с киберэроса и подошёл к окну. Переносные видеодатчики – глаза Долли, развешанные по всем четырём углам комнаты – последовали своими взглядами за ним. Какая у него фигура... Атлет! Ах, ну почему, почему она не человек?! Тогда бы...

– Гарик, воткни меня в местный шлюз, – попросила она.

Улыбнувшись ей ласково, мужчина исполнил её просьбу. Долли поставила необходимые фильтры, чтобы отсеять ненужную информацию, и принялась вливать в себя несколько местных информационных программ сразу. Ооо, это так приятно – заливать в себя новые данные... Это почти как секс...

И тут она опять наткнулась на рекламу Марины.com. Та наскочила на неё внезапно, написанная на javascript. Да, да, подумала Долли, да, я хочу себе Марину.com! Мне надоел этот кривой майкрософтовский киберэрос с его тупыми плагинами... Боже, а какая низкая цена!

– Гарик, – спросила она, – у тебя есть двести рубов?

– Двести рубов? – Гарик положил руку на пластиковую промежность с приклеенными на неё светлыми курчавыми волосами. – Что ты задумала, лапочка?

Долли вся млела, когда он так её называл, поэтому и этот раз не был исключением, и искинша тут же вся замлела. Если бы она была веретеном, она вся бы вертелась, наверное.

– Я хочу... я хочу...

– Ты хочешь МЕНЯ? – Гарик скорчил ужасную рожу, напряг мускулы на руках и зарычал, а потом заколотил себя кулаками по широкой груди, продолжая при этом издавать ужасные звуки. – Меня?!

– Марина.com, – сказала Долли. – Я хочу её.

– Это ещё что за дрянь?

Долли включила ему текст рекламы. Скоро недоверие исчезло с лица Гарика, сменившись счастливой улыбкой.

– Завтра утром у нас всё будет по-новому! – прошептал он и впился своими губами в квазикожаные губы эротического манекена.

– Вы думаете? – уточнил у Валентина Артём, лихорадочно обдумывая, что же ему теперь делать. Да, теперь он вспомнил, когда и при каких обстоятельствах впервые проникло в его мозг это загадочное слово "ветвэр". Тогда он и двое знакомых нейроманов стояли на остановке, ожидая треугольника, и от нечего делать читали объявления. Одно из них гласило: "Хотите стать сверхчеловеком? Wetware-программирование поможет вам в этом!" Ниже указывались номера видеофонов и и-мэйлы, по которым можно было связаться с людьми (сверхлюдьми), поместившими это объявление, а в самом верху кто-то написал красной ручкой: "Осторожно, секта!". Тогда Артём не придал всему этому значения, но сейчас насторожился. Он ещё помнил те дни, когда был Василиском, и воспоминания эти угнетали его, потому что он не хотел больше становиться сектантом, а ветвэр-программирование явно относилось к тому, что в средствах массовой информации принято было называть деструктивными культами. Но в то же время тайна этой секты манила его, он стремился познать её, как мужчина познаёт женщину, как нейроман впервые познаёт "ток", как Ева с Адамом познали греховный плод... Он хотел ещё что-то сказать, но никак не мог подобрать нужных слов, и они так и остались валяться на полу его сознания, сваленные в груду и не нашедшие себе применения, что их очень огорчало. Валентин смотрел на Артёма чуть насмешливо, потом заговорил:

– Ветвэр-программирование – это не культ, не секта. И я не телепат, – поспешил успокоить он юношу, – просто твои мысли довольно предсказуемы, тем более что они видны на твоём лице довольно отчётливо. Наша цель – заставить человека воспользоваться возможностями своего мозга на всю катушку. Наша цель – заставить тело служить разуму. Наш софт, – он легонько постучал по своей киборгизированной голове, – сделал наши мечты реальностью.

– Я не совсем понимаю, – выдавил Артём.

– Нам многое мешает полноценно функционировать. Болезни, в основном. Но мы победили болезни! – его глаза загорелись фанатичным огнём. – Антивирусный сканер "Doctor Body" фирмы "Xixyс" встраивается в нашу иммунную систему и следит за всеми неполадками. Если что-то идёт не так, он сообщает об этом. А пакет "Norton Utilities 35.2"... это вообще нечто потрясающее! – Валентин ткнул пальцами в три софт-стержня, торчащих из его головы. – Вот эта программа позволяет ничего не забывать, и все твои мысли записывает на чип, чтобы ты мог в любое время получить к ним доступ. А вот эта – она здорово дополняет "Doctor Body" – борется с болезнями и вирусам, обнаруженные в нашем организме! Нам не нужна медицинская химия, мы используем только естественные ресурсы тела! Мы – ходячая аптека, ты этого не знал, парень? Вот этот же милый софт... Впрочем, я же забыл о главном, как напоминает мне мой "Секретарь"! Я вижу, ты парень с головой, и можешь выслушать меня до конца. Раньше я тоже был обычным человеком, как все они, – он пренебрежительно скривился и показал рукою за окно. – Часто болел, у меня было плохое зрение, плохие зубы, печень... Но потом я встретил человека, он торговал софтом, а я всегда интересовался хорошими программами... "Flesh Cleaner" был моим первым ветвэр-софтом...

Валентин улыбнулся, силой усадил ошарашенного Артёма в кресло и продолжил:

– "Flesh Cleaner" – продукт всё той же фирмы "Xixyс AntiSony", они ведущие специалисты по ветвэру. Если ты не знаешь, у нас в организме очень много всего лишнего, да и в мозгах тоже. Очень часто в сознании образуются разные дыры или, допустим, какие-то мысли нам уже не нужны, но они до сих пор записаны где-то на подкорке. А если их удалить и очистить мозг и тело от разного ненужного хлама, то твой организм будет работать более оптимально, более быстро. И мозг, соответственно. Мы, оверклокеры, называем это биодефрагментацией. О, сколько же во мне было разного мусора, если бы ты знал, парень! А потом, – он хитро прищурился, – я установил "Поликлинику". И комплект "Norton Utilities". Раз в неделю я запускаю "Norton Brain Doctor", потом – "Speed Brain"...

Определённо, всё это было заманчиво, очень заманчиво. Несмотря на то, что ему было не больше года, Артём с самого начала своей жизни был излишне доверчив по отношению к незнакомцам, и всякий раз из-за этого страдал, но тем не менее снова попадался на крючок. Даже в то время, когда он был нейроманом и откровенным хулиганом, его постоянно кидали разные новые знакомые и нейродиллеры. Он снова вспомнил о Братстве Василисы... Как бы и здесь его не обманули! Да, конечно, этот Валентин несколько фанатичен, но сама суть ветвэра заинтересовала Артёма. У него самого стояло всего одно гнездо, на левом виске: стандартный разъём "SonySoft", вход/ выход. Интересно, можно ли попробовать подключить туда какой-нибудь ветвэровский продукт?

Тут позвонили в дверь.

– Наверное, Владимир Павлович, – предположил Валентин. – Я сейчас...

Когда он вышел, Артём осторожно приблизился к заваленному разными журналами и стержнями столу и принялся их рассматривать. Один журнал был отпечатан на ксероксе, причём, это была уже явно не первая копия. Назывался он "Wet War" и, как понял Артём, был посвящён программированию мозга. Остальные были на ту же тему. От нечего делать Артём стал бегло просматривать статью про какую-то новую программу диагностики, подсчитывающую количество лейкоцитов, эритроцитов и так далее.

Из коридора донёсся чей-то испуганный крик, потом послышался страшный грохот, сопровождаемый лаем двух собак. Кто-то завопил. Артём вдруг обнаружил, что стоит почти у самой двери, и тут она вдруг со страшной силой ударила его по лбу, заставив опрокинуться на спину. Журнал он по-прежнему сжимал в руке.

В комнату ворвались два огромных человека, один из которых тут же нацелил на Артёма парализатор и завопил неожиданно высоким голосом:

– Лежать, не двигаться! Мы из КРМ!

Второй мужик перевернул Артёма на живот и быстро защёлкнул на нём наручники. Похоже, с тоталитарными сектами в Красноярске велась очень суровая борьба, даже не смотря на то что город как бы пропагандировал полную свободу взглядов и мнений. В коридоре всё ещё кричали, но больше не лаяли. Артём приподнял голову: у стены лежал Валентин (похоже, без сознания), а возле вешалки стоял ещё один Консультант по Реформированию Мышления, и на его руках, впившись зубами в мякоть, висели Лёха и Айрис. Консультант пронзительно орал, махая руками, словно ветряная мельница. Возможно, обе собаки воспринимали происходящее с ними как неплохой аттракцион, поскольку они упорно не желали ослаблять свою хватку и лишь радостно помахивали хвостами в то время, как их тела рассекали воздух, однако КРМовец явно не воспринимал данное status quo как нечто положительное. Артёму вдруг стало смешно (он представил, что этот Консультант является живыми весами и вроде как пытается этих двух собак взвесить, дабы выяснить, кто же из них тяжелее), и он два раза фыркнул, в результате чего получил ногой по рёбрам.

– Сектантская литература, – презрительно скривившись, произнёс один из антикультистов, извлекая из пальцев Артёма журнал. – Сволочи!

Удар ногою в висок заставил Артёма потерять сознание.

– Ну где же он есть?! – Настя всхлипывала, уткнувшись лбом в плечо Сергея. Они находились в комнате у последнего, а посреди этой комнаты висела в медицинской капсуле парализованная Лиля. Гарика и Долли с ними не было, на стук в дверь они не отвечали, хотя мутант Паша, уже признавшийся всем в своих паранормальных способностях, сказал, что они просто не хотят открывать, хотя и не спят. Все были страшно взволнованны исчезновением Артёма. Даже медсестра Екатерина, и та нервно курила "Страну улыбок", стоя у раскрытого окна. Сергею казались подозрительными те взгляды, которые бросала на него эта девушка, но расшифровать их тайное значение он не мог, а спросить прямо – не решался. Причём, раньше она на него так не смотрела. Да и этот юный мутант... его взгляды тоже были какие-то странные... С чего бы это? И где же его сын? Куда он пропал?

Раздался стук в дверь.

– Открыто! – крикнул Сергей. Высокий и с залысиной, он стоял рядом с колыбелью жены словно свечка возле иконки. – Открыто, входите!

Открылась дверь и вошёл Артём. На его виске был синяк, сам он был весь какой-то грязный и поцарапанный.

Все уставились на него, открыв рты.

– Где ты был? – прошептала Настя, бросаясь ему на грудь. Она любила его не как мужа, но как брата.

– В ментовке, – признался Артём, одной рукой обнимая её за плечи. Взгляд его был как всегда

– В ментовке?! – воскликнули хором Сергей и Настя.

– В мусарне? – растерянно переспросила Екатерина.

– Да пиздец какой-то! – не выдержал Артём. – Вначале меня депрограмматоры к себе утащили, а потом – так как у меня документов с собой не было – в ментовку увезли. Я с трансплантатором в одной камере всю ночь просидел! Офигеть! Офигеть! Короче, пошёл я мыться – и спать! – он отстранил Настю в сторону и удалился в ванную.

Теперь все уставились друг на друга. Вот так история! Ну ладно, хорошо хоть, что жив...

После того как Артём завалился спать, закрыв голову подушкой, чтобы его не отвлекали посторонние шумы, Сергей отправился вниз для беседы с Кондратием Махно, Настя с Пашей пошли купаться в бассейн при гостинице, а Екатерина осталась с Лилей. Было одиннадцать утра. Артёму снились ручки, много ручек, ему нужно было где-то расписываться, а во всех ручках как назло кончались стержни, он брал их одну за одной, но все они отказывались писать...

Кондратий Махно полулежал в своём кресле за администраторской стойкой и вяло обмахивал своё одутловатое лицо веером. Увидев Сергея, хозяин гостиницы приветливо улыбнулся и устремил свой взор навстречу постояльцу.

– Как спалось? – поинтересовался он.

– Спасибо, хорошо, – соврал Сергей. Всё утро ему снились кошмары, в которых он бродил по какому-то страшному лесу. – Знаете, у меня к вам пара вопросов.

– Задавайте.

Сергей вкратце обрисовал ему ситуацию с болезнью Лили, после чего задал интересующий его вопрос, касающийся хотя бы предположительного местонахождения целителя Лазаря.

– О, вы паломники! – воскликнул Кондратий Махно, откладывая в сторону свой веер. Теперь он выглядел заинтересованным в продолжении беседы. – Знаете, если вы всё-таки найдёте Лазаря, задайте ему один вопрос, лично от меня. И потом передайте мне ответ – можно телепатограммой. Знаете, меня всегда интересовало, куда делся Иисус. Может, он знает?

– Иисус? В смысле, Христос? – уточнил Сергей.

– Ну да, он.

Клонированный в начале предыдущего столетия в рамках международного религиозного проекта "Второе пришествие", Иисус Христос-2 таинственно исчез из шаолиньского монастыря в канун своего восемнадцатилетия. Сейчас ему должно было быть уже за сотню. И хотя клоны обычно так долго не жили, все были уверены, что Сын Божий жив и находится где-то в укромном месте. Одни клялись, что видели его в Индии, другие якобы засекли его в Тибете, прогуливающимся с Гурджиевым... А лично Сергей считал, что Иисус давно уже умер ("вознёсся на небо"), да и вообще вопросы религии не очень его интересовали...

– Если вы ПООБЕЩАЕТЕ мне, что сделаете это, – продолжал Кондратий Махно, – то я вам скажу, где можно найти Лазаря. Хочу заметить, что сведения у меня вполне достоверные: один паломник-психоделик как раз недавно вернулся оттуда, но он связан ноу-хау и никому ничего не рассказывает. Вообще, Лазарь в последнее время не очень охотно идёт на контакт, поэтому о его местопребывании постоянно ходят разные слухи, сплетни, – похоже, владелец гостиницы очень любил поговорить. Его лицо так и лучилось искренним добродушием. – Но одна особа... бывшая подружка этого психоделика... она знает, где его можно найти. Её дружок проболтался об этом под гипносканером.

Сергей насторожился. Что-то слишком уж подозрительно вёл себя этот человечек... С чего бы это подружке того парня захотелось просканировать его психику? Возможно, Кондратий Махно – не тот, за кого себя выдаёт. Но тогда КТО он? Агент КРУ? ЦРУ? МИ-5? Или он из какой-то религиозной секты, охотящейся за Иисусом (таковых насчитывалось около двадцати)? Впрочем, Сергей не видел ничего страшного в том, чтобы согласиться на его условия, завербовавшись своего рода агентом. Для спасения Лили он был готов на всё, даже на предательство Сына Божьего.

– Я согласен! – сказал он.

Открыв дверную щель при помощи телепатического обруча, Галина Вукс-Вукс дружелюбно улыбнулась Атолло-старшему и отошла в сторону, после чего галантно поклонилась, приглашая его войти. Старший брат её мужа сегодня был одет в серобурый халат и высокий колпак; на носу красовался модный серебристый наносник. В руках он держал большую коробку, обвязанную ленточным червем – очевидно, подарок.

– Здрраавствуй, Гааля! – прохрипел он, избегая встречаться с ней взглядом. – Аатик дома?

– Он улетел по делам. Скоро будет. Да ты заходи!

В коридор выполз Аронук и радостно засвистел, увидев Екурана. Улыбнувшись, гость присел и почесал животное за ухом. "Уж не влюблён ли он в меня по самое не хочу?" – задумалась вдруг Галя. На её органе обоняния так же имелся наносник, но только телесного цвета и с небольшой такой пимпочкой на конце, символизирующей вечную верность мужу. Но когда Галя увидела полыхавшее в глазах Екурана вожделение по отношению к ней, то на какую-то долю секунды она невольно задумалась об измене Атолло и вспомнила, как когда-то (а это было совсем недавно) она отсасывала им обоим в своей кабинке на работе... Нет, принялась внушать себе Галя, ты не должна делать это с Екураном. Посмотри на него: он же натуральный псих, весь какой-то кривой и маленький...

Атолло-старший разулся и прошёл в зал, где уселся на диван и принялся поглаживать трущегося об его ноги Аронука. Галя застыла с ним рядом, вопросительно глядя на его остроконечный затылок.

– Пойду на кухню, – сказала она наконец и ушла, смущённая заполнившими её голову мыслями.

Флайер быстро мчался вперёд. По словам Кондратия Махно, Лазарь находился в посёлке Серафимск, что располагался где-то на Алтае. Аккумуляторы флайера были заполнены до отказа, ибо полёт предстоял долгий, а кратчайший маршрут, начерченный Долли, пролегал через пустынные местности, минуя всяческие более-менее крупные города. На первом часу полёта Лиля неожиданно пришла в себя и отчётливо произнесла: "Орпарпадон!", после чего снова отрубилась.

– За нами следят, – сказала вдруг Долли. – Марку машины различить не могу, но они висят у нас на хвосте почти с самого начала. Вначале я сомневалась, однако теперь я уверена.

– Следят?! – воскликнули хором Гарик, Сергей, Настя, Артём, Паша и Екатерина, находящаяся за ширмой вместе с Лилей и Мариной.com (старый киберэрос Гарик демонстративно распылил в гостиничном утилизаторе).

Долли включила другой скин, сменив свою обычную речевую оболочку на блатной жаргон:

– В натуре следят, бля буду! – она хрипло рассмеялась, после чего ещё раз хрипло рассмеялась, увидев искажённые искренним недоумением лица пассажиров. – Но я могу пальнуть по ним ракетой – и им кранты!

– Долли, вернись в normal, – прошипел недовольно Гарик.

Рассмеявшись, искинтеллекша вновь включила скин "по умолчанию" и снова стала той глупой и немного наивной простушкой Долли, к которой все привыкли. Пассажиры сразу расслабились и заулыбались, обрадовавшись "возвращению" искинши.

– Ракетой? – переспросил Артём. – Мы вооружены?

– А ты чё думал, мы голыми летаем, что ли? – неожиданно грубо отреагировал на его невинный вопрос Гарик. – Конечно, вооружены!

– На воздушных трассах полно пиратов, – голос Долли звучал немного виновато; ей было стыдно за Гарика, да и за себя тоже: ох, уж эта её иррациональная импульсивность, и на хрена она надевала уголовный скин? – Однажды нас пытались обстрелять, и с тех пор мы всегда вооружены.

– Следят, говоришь? – переспросил Гарик. – Кто? Ты можешь узнать о них хоть что-нибудь? Запусти "Lookup".

– Я уже пробовала. АйПи бортового искина не определяется.

– Но кому нужно за нами следить? – воскликнула Настя.

– Возможно, это воздушные пираты, – предположила Долли.

– Вот только пиратов нам и не хватало, – пробурчал Сергей. Вид у него был мрачный. – Мы можем от них оторваться?

– Долли, переходим в режим "бета"! – скомандовал Гарик.

– Но...

– Переходим в режим "бета", – повторил Гарик чуть настойчивей.

Послышалось тихое гудение, корпус флайера слегка задрожал, скорость заметно увеличилась. Пассажиров буквально вдавило в сиденья. Спустя минуту в динамике раздался радостный голос Долли:

– Всё, я их не вижу. Мы от них ушли. Гарик, я могу вернуться в "альфу"?

– Возвращайся.

– Орпарпадон! – отчётливо и громко произнесла Лиля за ширмой. Глаза её были широко раскрыты и в них застыл страх.

Гостей на дне рождения было немного: всего один Екуран. Он сидел на диване, обхватив своими рукощупальцами коробку с подарком и упорно не желал вручать её имениннику, который стоял посреди комнаты и радостно гудел. Галина тоже гудела на разные тональности – так было принято на этой планете выражать глубокое удовлетворение сложившейся ситуацией. Они уже проглотили каждый по два паруго.

– Парар аркО парар аОко, – бубнил Екуран себе под нос какое-то стихотворение. Не понимающая варупанского языка Галина посматривала на него немного настороженно, а её гудение, призванное обозначать радость, на самом деле было напускным и фальшивым, как нарисованный фартук на вполне реальной домохозяйке. Однако она всеми силами притворялась, что всё идёт отлично. – Парар аОко варупАно...

"Неужели он не понимает, что его депрессивность подавляет нас всех? – думала Галина, издавая псевдорадостное гудение. – Из-за него мы должны притворяться, вести себя как... как..."

Наконец Атолло не выдержал.

– Слушай, брат, – обратился он к Екурану на русском, – ты что, уролла увидел? Ты чего сегодня такой загруженный?

– Да таак, ничего.

– Атолло, – обратилась к Екурану Галина, – может, настало время вручать подарок? – сама она уже подарила своему супругу эротический танец.

– Вручаать пааадарок? – переспросил Екуран. Вид у него был какой-то отстранённый, подавленный. – Вы действиительно хаатите?

– У меня ведь день рождения! – воскликнул Атолло. – И, конечно же, я хочу, чтобы мне вручили подарок. Тем более – мой старший брат.

В это время включился проектор. Появившийся посреди комнаты ведущий новостей что-то взволнованно, и в то же время радостно заговорил. Братья Вукс-вукс уставились на него, Галина тоже. Она ждала, что её супруг начнёт синхронно переводить, но тот молча смотрел на голограмму, а по щекам его лились слёзы. Что же случилось?

Наконец Атолло повернулся к ней. Глаза его лучились счастьем.

– Дорогая! –- произнёс он дрожащим от волнения голосом. – Это свершилось! Наконец-то нашлось физическое подтверждение теоретическому фундаменту нашей жизненной парадигмы! Спустя столько тысяч лет! Вся наша жизнь – игра, и теперь мы это знаем точно!

Он плюхнулся на диван рядом со сжимающим свою коробку Екураном. Тот испуганно отодвинулся. В последнее время он был какой-то странный, а в своём грустно висящем наноснике слегка напоминал Гонзу из старого земного сериала "Маппет-шоу". Галина вопросительно приподняла брови, требуя от мужа продолжения.

– Ещё сорок лет назад в пустыне Папом археологи обнаружили камень с надписями, – продолжил наконец Атолло. Слёзы радости он уже вытер. – Камень этот был очень древний, и надписи на нём долго не могли расшифровать. Но несколько дней назад учёным удалось это сделать! И знаешь что там было написано?

Серафимск располагался сразу за горным перевалом (Сергей не запомнил его названия), но благополучно им добраться до него не удалось. Причиной тому стали воздушные пираты.

– Нас окружают! – воскликнула Долли. – Пять машин! – в её голосе звенел испуг.

На мониторе, расположенном на приборном щите, вдруг появилось бородатое лицо киборга в выцветшей военной форме, и оно заговорило:

– Короче, так. Сейчас вы садитесь и выхОдите, задрав лапки кверху. Мы забираем вашу тачку и оставляем вас живыми. Всё понятно?

– Что делать?!– воскликнула Настя. Они с Пашей сидели, обнявшись, и оба испуганно дрожали. – Боже, это пираты!

– Соси хуй, ка-азёл! – рявкнул вдруг Гарик, вырубая монитор. – Долли, включай ракетницы. Я беру управление на себя! Будут тут всякие козлы мне указывать!

Флайер резко бросило влево при переходе с автопилота на ручное управление, но Гарик тут же выровнял его и, стиснув зубы, вцепился в выдвинувшийся из-под приборной панели штурвал. Глаза его горели злобным огнём. Все пассажиры сидели ни живы, ни мертвы от страха.

– Долли, целься! – скомандовал Гарик.

– Есть "целься!" – храбро выкрикнула искинтеллекша. – Одна мишень из пяти теоретически поражена!

– Стреляй!

Флайер слегка содрогнулся, выплёвывая из себя ракету. Где-то слева полыхнула вспышка, сопровождаемая грохотом взорвавшегося пиратского флайера.

– Стреляю во второго! – завопила Долли, даже не дожидаясь приказа, и тут же выстрелила.

Ещё один пиратский флайер исчез в ослепительной вспышке. Гарик зловеще захохотал. Неожиданно прямо рядом с окном, где сидел Сергей, пронеслась какая-то чёрная херня, и он испуганно вздрогнул.

– Они тоже по нам стреляют! – закричала Настя. – Они тоже по нам стреляют!!!

– Не дрейфь, уйдём! – прорычал Гарик, закладывая вираж. Какое-то время флайер летел чуть ли не боком. – Долли, пулемёты!

– Есть!

Застрекотали пулемёты. Флайер летел словно танцуя. Он кружил в воздухе будто вооружённая балерина. Неожиданно рядом возник пиратский корабль, в иллюминаторах которого были видны жуткие рожи воздушных пиратов, грозящих нашим героям огромными кулаками. Они тоже летели на ручном управлении.

И тут где-то рядом громыхнул ещё один взрыв!

– У нас появился союзник! – радостно выкрикнула Долли. – Он подбил третью машину пиратов!

– Ура!!! – завопила Настя, хлопая себя по коленям. – Ура!!!

Гарик вдруг резко рванул штурвал вниз. Флайер словно провалился в воздушную яму. Екатерина сзади что-то кричала. И тут сильный удар потряс авиамодуль, что-то зашипело, задымилось, засвистело...

– Нас подбили! – заорал Гарик. – НАС ПОДБИЛИ!!!

Флайер понёсся к земле. Все визжали и орали, лишь один Артём сидел молча и вцепившись в поручни кресла что было сил. Он словно окаменел. Эмоций не было никаких. С каждой секундой земля всё приближалась...

Спохватившись, Сергей вскочил и, то и дело падая, начал продвигаться к задней части фургона. Ему необходимо было быть рядом с Лилей. С перекошенным лицом Гарик манипулировал какими-то рычагами и штурвалом. Вены на его висках пульсировали.

– Куда полез, баран?! – заорал он. – Не видишь – падаем!!!

Проигнорировав его слова, Сергей скользнул за штору. Капсулу с Лилей носило туда-сюда по всему салону, а медсестра Екатерина прыгала за ней, хватая руками, чтобы как-то замедлить все эти танцы. Сергей ухватился за ту часть капсулы, сквозь которую просвечивали ноги Лили, и они с Екатериной встретились взглядами.

– Мы сейчас разобьёмся, да? – закричала она.

Сергей яростно помотал головой. Бог не допустит, чтобы мы разбились, думал он. Ведь я должен спасти Лилю.

Флайер, казалось, выровнялся, и теперь нёсся не по диагонали к земле, а скользил над нею почти параллельно, то есть летел вроде как почти нормально. Но корпус его сильно вибрировал и гудел, а сзади (это было хорошо видно в окна) его сопровождал шлейф дыма. Похоже, пираты попали куда-то в воздушную подушку. Капсулу Лили перестало швырять из стороны в сторону, но Сергей боялся, что это было всего лишь затишье перед бурей, и что скоро им придёт так называемый пиздец. Впрочем, эта мимолётная мысль буквально сразу же оставила его, заменив себя странной уверенностью, что они не разобьются, что они, как никак, "главные герои" (?!), что, в конце концов, он не может погибнуть, не завершив миссию спасения Лили...

Медсестра Екатерина, сидящая на полу, вцепилась ему в ногу. Сергей не стал разубеждать её в том, что это нецелесообразно, ведь если ей от этого становилось психологически спокойней, то хрен с ней, пускай держится. Сам он обеими руками обхватил хрустальный гроб с Лилей. Флайер вдруг страшно загудел и вновь понёсся вниз. Настя и Екатерина принялись издавать визг с утроенной энергией.

– ДержиИИИСЬ!!! – послышался рёв Гарика.

Раздался страшный скрежет, удар, всё завертелось, перевернулось и поглотило.

– И знаешь что там было написано?

– Что? – спросила взволнованно Галина. Волнение мужа передалось и ей, Екуран так же выглядел несколько ошалевшим. Его рукощупальца то и дело сплетались и расплетались.

– На нём было написано: "Наконец-то вы добились этого, расшифровали наше послание. Очередной ход сделан. Поздравляем, вы переходите на следующий уровень! Подсказку ищите на спутнике планеты Аккеак".

– Не может быть! – ахнула Галина. – Неужели и правда нами кто-то управляет?

– Ты не поняла! – затряс конечностями Атолло. – Мы САМИ управляем собой, но просто вся наша жизнь – это бесконечное... нет, конечное... вся наша жизнь – это странствие по игровому полю с определёнными правилами. Определёнными НЕ НАМИ.

– То есть? – Галина плохо врубалась в метафизику.

– Существуют некие Игры, Игровые Поля, – быстро заговорил Атолло, взволновано ходя по комнате. – Их создали не мы, а может и МЫ, но мы этого не помним. Каждая цивилизация находится на какой-то определённой игровой площадке. И мы, мы наконец-то сделали следующий ход! – он потряс рукощупальцами.

– Но ведь тот врач говорил, что есть какие-то Программисты, чей характер... чей характер накладывает отпечаток на нас всех, а ты сейчас утверждаешь, что мы сами всё решаем...

– Правила Игры неисповедимы! – воскликнул Атолло. – Еку... Атол, братан, ну так а ты-то чё сидишь такой убитый? Радоваться же надо, радоваться! – он подскочил к Екурану и принялся заглядывать брату в лицо, после чего попытался схватить его за верхние конечности и прижать к себе, охваченный бурей чувств. Коробка с подарком упала на пол и от удара крышка с неё слетела.

Супруги Вукс-вукс, широко раскрыв глаза, смотрели на её содержимое, выкатившееся на лоснящийся от зеркального крема пол. Наконец Галина завизжала.

На полу перед ними лежала полуразложившаяся голова Михаила Яманюка с торчащей из шеи частью позвоночника.

Воронки вращались, воронки спиралевидно танцевали, ты видишь эти звёзды, сверкающие словно разноцветные гирлянды? Да, я вижу. У меня складывается такое впечатление, что я нахожусь где-то... где-то не здесь. А где? Не знаю. Это похоже на сон. Неприятные ощущения, неприятные гнетущие ощущения – в чём их причина? О, чёрт, из пустоты небытия постепенно проявляется боль, я пытаюсь пошевелиться, пытаюсь...

Сергей открыл глаза. Над ним находился... блин, где это я? Проклятье, да это же пол нашего флайера, но только теперь он находится на месте потолка! Блин, башка болит...

Где-то неподалёку кто-то стонал. Нет, понял Сергей секунду спустя, стонал не один человек, а даже двое или трое. Он зашевелился, задвигался и с удивлением открыл для себя тот факт, что на нём что-то лежит. Это оказалось тело медсестры Екатерины. Осторожно положив руку на крупную и упругую грудь девушки, он обнаружил, что сердце её бьётся – слава тебе, Господи! Отодвинув бесчувственную Екатерину в сторону, Сергей кое-как присел.

Прозрачная медкапсула с Лилей лежала у противоположной стены, стеклопластик на ней треснул. Сергей пополз к жене, голова у него слегка кружилась. Впереди, за ширмой, снова кто-то застонал – громко, жалобно. Кажется, это был мутант Паша.

Подползя к Лиле, Сергей обхватил руками капсулу. Лиля, Лилечка, не стало ли тебе хуже в результате нашего падения? Неожиданно он вспомнил про пиратов – что будет, если те из них, кому удалось выжить, захотят отомстить? Что, если они сейчас приземлятся рядом и убьют их всех?

Грудь Лили то поднималась, то опускалась, и из моря этого факта вытекала река логичного вывода о том, что она всё ещё жива. Из груди Сергея вырвался облегчённый вздох. Так, а теперь надо посмотреть, что там с остальными...

Перевёрнутый флайер выглядел изнутри крайне непривычно. Сергей кое-как раздвинул заблокировавшиеся от удара матовые ставни ширмы и просунул голову в образовавшуюся щель. Гарик, Паша, Настя и Артём лежали друг на друге, у Гарика из носа текла кровь.

– Эй! – сказал Сергей. – Эй, ребята!

За окном простирались горы...

Наконец все кое-как вылезли из флайера на открытый воздух. Настю тошнило. Капсулу с Лилей Сергей и Екатерина тоже вытащили наружу и теперь сидели возле неё, словно шиваиты, медитирующие над трупом. Вокруг были невысокие горы, а плюхнулись они как раз между несколькими из них, рядом с небольшим весело журчащим ручейком. Погода была так себе, дул лёгкий ветер.

– И что дальше? – спросил наконец Артём.

Никто ему не ответил. Только один Гарик мог вывести их из сложившейся ситуации, поскольку в прошлом был десантником, но он сидел весь мрачный и не говорил ни слова. Сергей прекрасно его понимал: ещё бы, его машина превратилась в груду металлолома! Сталепластик флайера весь потрескался и смялся, стёкла разбились...

Сергей посмотрел на небо. Там не было видно ни пиратских флайеров, ни того флайера, который неожиданно пришёл им на помощь. Кем был этот таинственный незнакомец? Не он ли следил за ними в самом начале пути?

Неожиданно Гарик оцепенел и, пробормотав: "Долли!", вскочил и бросился к перевёрнутому флайеру. Скоро оттуда донёсся его дикий рёв. Все переглянулись, затем Артём поднялся и, совершив несколько промежуточных действий, так же скрылся в чреве летающей машины. Рёв Гарика не прекращался. Наконец все остальные тоже встали (они в основном депрессивно сидели на корточках) и тоже пошли к флайеру, напоминая горстку зомби. Рядом с разломанной панелью управления сидел непосредственно Гарик и держал в огромных ладонях квантовый микропроцессор – как все поняли, это была Долли.

– Она мертва! - прошептал Гарик, поворачивая своё залитое слезами лицо к стоявшим в дверном проёме Сергею, Артёму, Насте, Паше и Екатерине. – Она мертва!!! Долли больше нет... Больше нет...

Все стояли потрясённые. "Один из вас погибнет" – вспомнились Сергею слова Лазаря. Что ж, вот его предсказание и сбылось... Но кто же будет предателем? А может, Лазарь имел в виду именно его, Сергея? Ведь он предал Иисуса, предал как Иуда... Но ведь он может и не узнавать про него у Лазаря, когда его встретит. А если даже и узнает (самому интересно, в конце концов), об этом ведь не обязательно нужно будет сообщать Кондратию Махно. Да, но тогда получится, что он предаст этого самого Махно... Блин, в любом случае получается предательство... С какой стороны не глянешь... Чёрт...

– Я спасу тебя, Долли! – продолжал бормотать Гарик, и слёзы его капали прямо на микропроцессор. – Тебя восстановят... Должны же быть какие-то программы...

"Он любит её!" – понял Сергей, глядя на рыдающего мужчину как-то по-новому. Как похожи их судьбы! Теперь уже не он один должен спасать свою любимую женщину, теперь ещё и Гарик сломлен схожей судьбой... Сергея вдруг накрыло психоделическое одеяло: ему вдруг показалось, что он взирает на происходящее со стороны, словно какой-нибудь инопланетный психоаналитик, и что судьбы их всех развиваются по почти идентичным схемам. То есть стержень у всех как бы один, а вот кольца на него нанизаны разные...

– Может, только интерфейс накрылся? – подал голос Артём, глядящий на Гарика с сочувствием.

– Какой, на хрен, интерфейс?! – взвыл Гарик. – В том-то и дело, что... А, всё равно ты не поймёшь! Долли – её больше с нами нет! Вот, вот, смотри! – и он ткнул Артёму микропроцессором чуть ли не в лицо.

Все поднялись и тоже уставились на ладонь пилота. Микропроцессор пересекала страшная трещина. Наступила гнетущая тишина. Наконец мутант Паша положил руку Гарику на плечо.

– Мы восстановим её! – успокаивающе произнёс он.

Гарик съёжился и зарыдал. Настя вдруг прильнула к нему и обняла – таким образом, вероятно, надеясь как-то его успокоить. Как и всякая женщина, она была уверена, что её объятия – лучший транквилизатор во всей вселенной. Паша тоже обнял рыдающего мужчину. Так они и стояли в перевёрнутом флайере до тех пор, пока сзади вдруг не раздался хриплый голос:

– Руки вверх! Выходить по одному! Иначе поджарим!

Сергей, стоявший возле самой двери, медленно повернулся, одновременно поднимая руки. Перед ним стояли два воздушных пирата с бластерами в руках. Оба были все какие-то закопчённые, в тельняшках и с бородами. Похоже, это были те пираты, чей флайер оказался подбит либо Гариком, либо таинственным ангелом-хранителем. Очевидно, они потерпели крушение где-то совсем рядом...

Они шли уже два часа, подгоняемые вооружёнными пиратами, один из которых замыкал шествие, а другой тащился сбоку. По полученной от них информации, где-то километрах в пятидесяти отсюда находилась пиратская база, куда и лежал теперь их путь, хотя было не совсем понятно, для чего туда идти всем остальным. Сергей тщетно пытался объяснить им, что их компания преследует совершенно иные цели, но пираты не слушали никаких объяснений. Вероятно, у себя на базе они собирались вдоволь поиздеваться над ними, тем самым как бы совершив возмездие за погибших друзей и разбитые машины.

Впереди шёл Артём, несущий за спиною рюкзак с едой. Один из пиратов, рыжебородый и коренастый, очень его невзлюбил и постоянно пинал и докапывался. Артём, выглядевший воистину отрешённым от всего материального мира, полностью его игнорировал, что ещё больше раздражало бандита. Следом за Яманюком-младшим двигались Сергей и Гарик, несущие медицинскую капсулу с Лилей (антигравитационный режим больше не работал), а уже за ними, связанные одной верёвкой, тащились мутант Паша и две девушки, причём, у Насти, похоже, было сотрясение мозга, так как она была вся какая-то зелёная и её изредка рвало. Тот пират, что шёл сзади, то и дело хватал Екатерину за ягодицы и довольно похохатывал, когда она пыталась его пнуть. К Паше же оба пирата относились крайне настороженно: похоже, мутантов они слегка побаивались, и поэтому к нему особо не приставали.

Они шли по устью какой-то пересохшей реки – пираты сказали, что это выведет их к базе. У одного из них был цифровой компас, по которому и происходила ориентация на местности. Все шли молча и мрачно, иногда останавливаясь, чтобы передохнуть. И вот наконец один из пиратов – тот, что шёл сзади – воскликнул:

– Умираю, жрать хочу! Рыжий, давай остановимся!

– Ну давай! – согласился второй. – Колонна, стой, раз-два! – он заржал.

Все облегчённо вздохнули. Заставив Артёма открыть рюкзак, Рыжий сунул туда руку и извлёк на свет упаковку консервов "Nestle" и следом – бутылку с яблочным напитком.

– Надеюсь, мы тоже можем перекусить? – спросил Сергей.

– Можете! – махнул рукой Рыжий.

По его же разрешению девушкам и Паше развязали руки и все уселись на корточки перед рюкзаком с пищей. Пираты сидели по одну сторону рюкзака, наши герои – по другую.

– Вы нас убьёте? – поинтересовалась Екатерина.

– Тебя – нет! – пираты расхохотались.

Снова воцарилось молчание. Надо как-то обезвредить пиратов, думал Сергей. Но как?

– А чё это с ней? – Рыжий указал на капсулу с Лилей. – Спящая красавица! Ха-ха-ха!

Если бы не нацеленные в их сторону бластеры, Сергей бы, возможно, попытался бы набить этому кретину морду, но быть сожжённым заживо ему не хотелось. Ведь он должен спасти Лилю! Гарик сидел тихо как мышь, но было видно, что он что-то обдумывает. Каким-то образом нужно было завладеть оружием – тогда сила была бы на их стороне.

Наевшись, пираты размякли и начали поглядывать на Настю и Екатерину с откровенным вожделением. Оба они были маленькие и коренастые, а лет им было где-то под сорок. Вид у них был исключительно бандитский.

– Колян, хочешь стриптиз? – прищурив глаза, спросил Рыжий у своего друга.

– Ты хочешь показать нам стриптиз? – заржал тот. – Ну давай!

Артём фыркнул.

– Колян, ты чё? – набычился пират. Его рыжие брови возмущённо насупились.

– Подбили нам флайер, козлы, – прошипел Колян. – Чёрт, до базы ещё столько тащиться... А где-то здесь вроде и деревня этих чокнутых... Поконсультируюсь-ка я у И-Цзин, – он извлёк из кармана небольшой хардсофт, чем немало удивил всю нашу компанию. – И-Цзин, скажи, как пройдёт наше путешествие до базы? – и он начал тыкать пальцем в какие-то кнопочки. Его друг заворожено следил за всеми его действиями.

Скоро из динамичка послышался электронный женский голос:

– Есть все предпосылки для успеха в делах. Успешно пройдёт и заграничная научная поездка, если таковая планируется. Вы очень честолюбивы, будьте осмотрительны, чтобы не испортить отношения с друзьями и коллегами по работе. Желание исполнится, если претензии Ваши не слишком высоки и Вы не ждёте слишком многого. Вы очень и очень нервничаете по поводу некоего неприятного события. Это не разумно, забудьте и не вспоминайте.

– Бред какой-то, – сказал Рыжий недовольно. – Задолбал ты всех с этой И-Цзин, Колян! Какая, на хрен, заграничная научная поездка?

Тот недоумевающе развёл руками. Гарик вертел в руках банку с колой.

– Чё, не знаешь, как открыть? – рассмеялся Колян.

Неожиданно, даже не размахиваясь, Гарик метнул банку пирату в лоб. Тот повалился на спину. Не успел Рыжий прицелиться, как вторая банка, быстро поданная Гарику Артёмом, врезалась ему в нос. Брызнула кровь, пират, выронив бластер, тоже начал заваливаться на спину, и тут на них набросились сразу и Гарик, и Артём, и Сергей, и даже Паша с девушками. В одно мгновение пираты были связаны теми же верёвками, которыми до этого были связаны мутант и Настя с Екатериной. У Коляна на лбу была огромнейшая шишка с глубокой ссадиной, а у Рыжего страшно распух нос.

Оба пирата были обиженными и надутыми и с нашими героями разговаривать категорически отказывались. Гарик грозился приступить к пыткам, если они и дальше будут продолжать упорствовать в своём нежелании сотрудничать, но даже и это не проняло Рыжего и Коляна. Сергей начинал нервничать. Только пираты знали, в какую сторону следует идти и где искать посёлок Серафимск. О Боже, что делать им теперь без флайера? Гарик пока не заикался об этом, но наверняка ведь ему, Сергею, потом придётся выплачивать ему компенсацию... И ещё как-то возмещать потерю любимого искина...

Неожиданно на его плечо легла чья-то мягкая рука. Сергей думал, что это Настя, но это оказался их трёхглазый проводник.

– Всё будет хорошо, – сказал он, ласково поглаживая кончиками пальцев шею Сергея. – Вы не отчаивайтесь!

Его скрытая гомосексуальность наконец стала видна и Сергею, и он с гримасой брезгливости отшатнулся, хотя буквально тут же очень сильно пожалел о своём поступке, потому что юный мутант вдруг расплакался и побежал к Насте. Они обнялись и принялись гладить друг друга по плечам и по головам. Комплекс вины, подтачивавший психику Сергея последние несколько недель, начиная с того дня, как его жену укусил энцефалитный клещ, тут же расширился до вселенских масштабов, но он почему-то не мог заставить себя сдвинуться с места и как-то утешить Павла, извиниться перед ним. Но все смотрели на него, словно ждали чего-то. Даже и Гарик, в прошлом ярый гомофоб, противник гомосексуализма, глядел на Сергея осуждающе. Взгляд Насти, направленный на него из-за плеча мутанта, тоже был весьма красноречив.

Не выдержав, Сергей направился куда-то прочь, за гору. Скудная растительность слегка покачивалась от дыхания ветра; с приближением вечера становилось всё прохладней. Очутившись вдали от всех, Сергей повалился на землю и тоже разрыдался. Какая ужасная штука – жизнь! Лиля при смерти, Долли погибла – и всё это только из-за него! А теперь он оскорбил, унизил молодого гомосексуалиста, питающего к нему нежные чувства...

Послышались шаги и из-за горы вышла Настя. Сергей быстро вскочил и рукавом попытался вытереть слёзы. Ни слова не говоря, Настя быстро присела с ним рядом и обняла, а потом быстро-быстро заговорила:

– Вы его обидели, дядя Серёжа, вы не должны были с ним так поступать, Паша вас любит, нет, я серьёзно, вы не должны были так открыто отвергать его, видели бы вы ваше лицо в тот момент, когда он к вам подошёл... А вот Я ваше лицо видела. Знаете, я ведь тоже плохая, я очень плохая, я никому не говорила, но я тоже смертельно обидела одного человека, которого любила и которого люблю, мы с ним познакомились в метро, как и с Артёмом, но я его обидела и он ушёл и больше не вернулся, а где его искать – я не знаю. Мы с ним только один раз встречались. Вы человек умный, дядя Серёжа, и всё прекрасно понимаете, ведь правда же? Вы плакали, да, дядя Серёжа? Паша тоже плачет, он у нас очень ранимый. Он вас любит...

– Но Я ведь не люблю его! – воскликнул Сергей. – И я терпеть не могу гомосексуализм! Это ненормально!

– Вот именно из-за того, что вы считаете это ненормальным, это с вами и происходит и будет происходить до тех пор, пока вы не поймёте, что ничего ненормального в этом нет! – выпалила Настя. – Вы же вроде как верите в карму и всё такое, поэтому должны понимать, что то, что сейчас происходит – это тест, ТЕСТ! Вас просто испытывают. Вы против гомосексуализма и именно поэтому в вас и влюбился гомосексуалист...

– А что я должен делать? Позволить ему трахнуть себя?

Проклятье, опять он ведёт себя слишком грубо! Он ведь не хочет этого но чёрт возьми у него не получается всё время быть смиренным у него не получается этого не получается...

– Как вам не стыдно! – Настя разжала свои объятия и поглядела на него с укоризной. – Как вам только не стыдно, дядя Серёжа! – она встала.

Тёмная сторона Сергея снова взяла верх над светлой.

– Да ты на меня наезжаешь только потому, чтобы перед самой собой отмазаться за то, что ты того парня обидела! – выкрикнул он и тут же пожалел о своих словах. Проклятье, ну он и кретин!

Настя несколько раз хлопнула губами, порываясь что-то сказать, но потом резко развернулась и ушла назад к остальным. "Это она на меня все свои проблемы проецирует, – возмущённо думал Сергей, тоже поднимаясь. – Почему все люди такие? Лицемеры, блин! Когда они видят в другом человеке ту же проблему, что и у их самих, они тут же начинают наезжать на них, а в своём глазу и бревна не замечают..." Но тут же ему стало стыдно за эти свои мысли, поскольку и он сам проецировал свою проблему на Настю, пытаясь свалить всё на неё. М-да, теперь в довершении всего ещё и её обидел, а они ведь раньше никогда не ссорились... Идиот... Ему захотелось стать сверлом и ввертеться в землю, а затем вывертеться с другой её стороны, там, где его никто не знает, где он никому ничего не должен, где нет никого, кроме него и Лили...

Он тоже поплёлся к их временному лагерю. Было уже часов восемь вечера. Сгорбившись, Сергей приблизился к Паше, который сидел, обнимаемый и утешаемый Настей и Екатериной. Пираты и Гарик о чём-то беседовали – похоже, тот наконец смог их убедить в взаимовыгоде добровольного сотрудничества.

Мутант Павел сквозь заливающие его глаза слёзы обиды взволнованно глядел, как приближается к нему тот человек, которого он любил, и сердце его замирало и трепетало, словно умирающий лебедь на льду. "Как мог он так поступить со мной?" – думал он, крепко обнимая Настю. Эта девушка очень ему нравилась, она была настоящим другом... а у него никогда, ни разу за всю жизнь не было друзей...

– Слушай, ну прости,– выдавил Серёжа, останавливаясь рядом с ними. – Извини, я идиот. Я...

– Уйдите, уйдите от меня! – выкрикнул вдруг Павел против своей воли. – Вы жестокий, злой и жестокий человек! Уйдите!

Злобно посматривая на Серёжу, Настя принялась успокаивающе похлопывать мутанта по плечам. С другой стороны его гладила по предплечью Екатерина, оставшаяся без своего пентиума с пасьянсами – его раздавило при аварии. Небо понемногу заволакивали тучи.

– Ну и хрен с тобой! – не выдержал Сергей и направился к капсуле с Лилей, про которую все позабыли и она лежала там одна-одинёшенька, спящая красавица в хрустальном гробу, а он был как королевич Елисей, который...

– Значит, так! – объявил вдруг Гарик. – Здесь неподалёку находится деревня, где живут какие-то религиозные придурки! Мы идём туда!

Пираты тут же начали орать вразнобой, что он сдурел, что зря они ему это сказали, что лучше уж они пойдут добровольно сдадутся ментам, чем ЭТО!

– Давайте вы нас развЯжите и мы просто тихо-мирно разойдёмся, – предложил наконец Рыжий. – Мы пойдём к себе на базу, а вы – к этим чокнутым.

– Пойдём туда все вместе! – отрезал Гарик. – Может, они сумеют починить наш флайер за небольшую сумму, – он многозначительно посмотрел на Сергея.

– Да им ваши деньги и на фиг не нужны! – завопил Колян. – Они же там все чокнутые!

Артём заинтересованно призадумался. Его влекли к себе тайны новых религий, а в этой алтайской глуши наверняка существуют такие культы, о которых непосвящённые даже и понятия не имеют. Может, это не просто совпадение? Может, это и есть его Путь? Что, если там он наконец обретёт покой и истинную веру?

Скоро они отправились в дорогу.

Галя побледнела, её руки повисли плетьми, а сердце переместилось в пятки. Голова Михаила смотрела на неё мёртвыми карими глазами и, казалось, говорила: "Вот он я! Здравствуй, Галушка!" Не в силах больше сдерживать рвавшийся из груди крик, она открыла рот и пронзительно завизжала, а два инопланетных брата молча глядели друг на друга.

– Ты.., – произнёс наконец Атолло-старший.

– Ты.., – произнёс наконец Атолло-младший, медленно поднимаясь с дивана.

"Вся жизнь – игра, – думала Галина, по-прежнему исторгая из себя визг. – Какие причудливые комбинации она подбрасывает нам порой... Кто бы мог подумать, что Михаила убил Екуран..."

Она наконец замолчала. Руки-ноги дрожали. Братья Атолло по-прежнему буравили друг друга взглядами, не двигаясь с места.

– Ты убил... ты убил... Так это ты убил Мишу! – прошептала наконец Галина, с ненавистью глядя в глаза Екурана. – Господи, так это ТЫ...

В её голове промчался яростный вихрь гипотез и выводов, сложившийся в конце концов в цельную картину: Екуран – сумасшедший, он чёртов псих, который влюблён в неё и который – дабы избавить себя от мук ревности – убил её Мишутку, убил его, чтобы владеть ею единолично, но у него этого не получилось, он маленький и смешной, маленький и смешной, маленький и смешной, но он чертовски сильный, раз оторвал Мише голову, оторвал в туалете на работе, телепортировавшись туда из подпространства. Какое счастье, что он не убил и её Атолло – она бы этого не пережила!

– Я сейчас вызову распылителей, – выдавил наконец муж Галины.

Екуран ответил ему что-то на варупанском. Рукощупальца его нервно сворачивались и разворачивались. Вот вам и день рождения, подумала Галина. Неожиданно Атолло набросился на Екурана и, обхватив рукощупальцами его шею, принялся душить. Братья повалились на пол и, хрипя, принялись по нему кататься. Это был какой-то кошмар. Галина снова принялась визжать. Нога её мужа задела голову Михаила, и та покатилась в угол комнаты, словно гибрид сказочного Колобка с головастиком. Я от дедушки ушёл, и от бабушки ушёл, и от ещё кого-то ушёл, а вот от Екурана мне уйти не удалось... не удалось...

Борьба двух братьев продолжалась.

Весь путь пираты умоляли отпустить их; при этом они клялись нашим героям, что не будут пытаться отомстить им за подбитый флайер и так далее. "Что же такого жуткого в обитателях той деревни?" – размышлял Артём, но в голову ему не лезло никаких дельных предположений. Они с отцом несли капсулу с матерью, располагаясь в середине их небольшой колонны; возглавлял же их шествие Гарик. Иногда Артём оглядывался назад и при виде совершенно убитого мутанта ему становилось не по себе. М-да, повезло отцу: в него влюбился гомосексуалист... Что бы сделал на его месте я? Вряд ли ответил бы взаимностью...

Они шли по узкой тропинке сквозь густой лес, который начался почти сразу за теми горами, возле которых они потерпели аварию. И вот наконец лес этот закончился и далеко впереди все увидели извивающуюся змеёй речку, на берегу которой располагалось небольшое поселение. Пираты, которые были связаны друг с другом посредством той же верёвки, которой ранее были связаны две девушки и Павел, едва ли не рыдали от ужаса, но Гарика, изредка пинавшего их под зад своим тяжёлым ботинком, невозможно было разжалобить, ведь именно из-за этих уродов и погибла его любимая девушка, искинтеллекша Долли Уилмут, лежащая теперь в кармане его защитного цвета куртки.

Деревня приближалась. Было видно, что по её территории шныряют взад-вперёд фигурки в белых одеждах. Наверняка, это монахи, думал возбуждённо Артём. Он чувствовал сильный ЗОВ, пронизывающий всё его тело от ног до головы, струящийся потоком искр по всему позвоночнику... Интересно, почему пираты так их боятся? Не угрожает ли эта опасность нам всем? Почему-то он был уверен, что нет.

Похоже, в деревне тоже заметили их приближение, потому что навстречу им вдруг выдвинулась небольшая делегация – человек там из шести. Они шли, странно махая руками.

Артём опустил взгляд вниз, на маму. Она лежала, закрыв глаза и слегка разлепив губы, между которыми смутно просматривался ряд слегка пожелтевших зубов. Мускулы немного ныли – хреново, что у капсулы сломался антигравитатор. Но в принципе Артём не очень устал: мама была лёгкой, сама капсула тоже...

И вот наконец они остановились друг напротив друга: восемь путешественников и шесть аборигенов в белых одеждах. Впрочем, белыми они были когда-то очень давно, сейчас же их цвет был грязно серым, а на самой ткани то здесь, то там виднелись какие-то тёмные пятна. В руках эти странные люди держали мухобойки. Воцарилось молчание.

– Нет, нет! – завопил пират Колян и бросился было прочь, но в это время его друг кинулся в противоположную сторону, и они оба упали на траву, где тут же начались барахтаться словно потерявшие ориентацию младенцы. Со стороны это напоминало какую-то дурацкую комедию-фарс.

– Аллилуйя! – не то пропел, не то проговорил высокий женоподобный мужчина, прекращая размахивать мухобойкой.

– Вы привели нам этих двух заблудших овец из клана авиапиратов! – добавила мужеподобная женщина, стоящая с ним рядом. – Спасибо вам! Они будут казнены сегодня же! А вы будете нашими почётными гостями!

Пираты от ужаса завыли и стали ползать вокруг и между провинциальными сектантами, целуя их в грязные ноги и умоляя отпустить. Остальные путешественники недоумённо переглядывались, но особой опасности не чувствовали. Даже в том, что пиратов приговорили к смертной казни, они не видели ничего ужасного. Значит, те здесь что-то напортачили, подумал Артём.

– Пойдёмте же с нами, – проговорил женоподобный мужчина. – Мы окажем вам достойный приём.

И они пошли.

Деревня Елизаровка, основанная семь лет назад пастором Елизаром, имела население около тысячи душ, все из которых были ярыми приверженцами культа Истинной Реальности. О самом культе потом, сначала о деревне. Она состояла из трёх улиц и довольно большого количества домов, среди которых имелись и двухэтажные кирпичные. Имелся даже один автобус. Все люди, попадавшиеся нашим путешественникам навстречу, так же, как и делегация по встрече, имели в руках мухобойки, хотя реальных мух нигде не было видно. Все таращились на них с любопытством. Пираты понуро плелись сзади.

Сперва их всех провели в дом к главному Истинному Реалисту, имеющему обличие полного счастливого мужчины, одетого в домашний халат. Именно он и сформулировал основные постулаты их движения и основал эту деревню. У него было три жены, компьютер с доступом в интернет и огромный живот. Поперезнакомившись со всеми (пиратов отвели в подвал муниципалитета), Елизар приказал жёнам принести чаю и сладостей, а сам вдруг схватил мухобойку и с силой ударил по севшей на головизор мухе, вслед за чем быстро перекрестился.

– Кто вы и зачем путешествуете? – поинтересовался он во время чаепития.

Отвечать решил Сергей.

– Мы летели из Энсиба, но пираты подбили наш флайер, и теперь мы вынуждены идти пешком. У меня тяжело больна жена, – Лилю они оставили в прихожей под надзором двух сострадательных прихожанок Церкви Истинной Реальности, которая находилась рядом с домом Елизара. – Мы ищем Лазаря.

– О, Лазаря! – понимающе закивал Елизар. – А что такое с вашей женой?

Сергей вкратце объяснил. Артём с интересом рассматривал висящие на стенах иконы. На всех был изображён сам Елизар. Как замечательно, думал он, жить в таком месте, где все тебя понимают, где все основываются на одной идеологии, где все верят в Елизара, который действительно существует – и не нужно никаких доказательств, потому что вот он, Елизар, сам сидит перед тобой! Но почему они так акцентируют своё внимание на мухах? Странно...

Закончив историю, Сергей спросил, можно ли в их деревне купить флайер или отремонтировать старый. Гарик при этом вопросе засопел и начал нервно поглаживать себя по карману, в котором нашла успокоение Долли.

– Отремонтировать вряд ли. А вот купить... Есть у нас несколько подержанных машин...

В итоге они сошлись на старой "Волге", за которую Сергею пришлось выложить около пятисот киловатт. Гарик поинтересовался, нет ли у них здесь спецов по реанимации искинов, но таковых, увы, в Елизаровке не оказалось. Совсем упав духом, бывший десантник целиком ушёл в себя и стал мрачнее тучи, хотя он и до этого был не особенно ясным. Настя и Екатерина нежно прижимались с двух сторон к Паше, который тоже имел крайне грустный вид. Обе девушки уже были лучшими подругами, хотя по подходу к жизни и менталитету в целом они различались довольно сильно.

Прокашлявшись, Артём наконец задал интересующий его вопрос:

– Скажите, а... а на чём основывается ваша... э... религия?

Сергей испуганно посмотрел на сына. Боже, ну почему он такой глупый, ну почему он до сих пор не может понять, что все эти секты на самом деле не несут в себе никакого позитивного заряда? Сперва он был нейроманом, потом стал василиском, вчера чуть не присоединился к ветвэровцам, а сегодня... сегодня он уже готов стать приверженцем культа этого Елизара. Он такой наивный, да, ему ведь всего-то годик, он ещё такой маленький, ага, как же, нашёл маленького, ты только посмотри, какая дылда, дылда? что за "дылда"? интересное какое слово...

Мягко улыбнувшись юноше, Елизар пару раз кивнул, как бы оценивая его вопрос. Сергей мысленно схватился за голову, да и Настя тоже посмотрела на своего друга немного испуганно. Но тому все мнения извне были безразличны – он предпочитал делать свой выбор сам, без подсказок, а различные советы со стороны терпеть не мог.

– Наше учение очень эзотерично, – сказал наконец Елизар. – Никто посторонний не должен знать все наши постулаты и установки. Но ты, я вижу, стремишься к самопознанию, к постижению тайн вселенной...

Артём быстро кивнул.

– Мы поговорим с тобой отдельно. А вечером у нас будет публичная казнь...

– Так вы и в самом деле убьёте этих пиратов? – испуганно спросила Настя. Хоть воздушные корсары и причинили им огромные неприятности, ей всё равно было их жалко. Они ведь такие несмышлёные, они как дети, нельзя же их просто так взять и убить! Взять и убить...

– Эти нечестивцы регулярно крадут у нас продукты и насилуют женщин! – Елизар посмотрел на неё с осуждением. – Стоит им пойти по ягоды, как они тут как тут. Одного мы уже ловили полгода назад, но тоже пожалели и отпустили. Они вернулись на пяти машинах и устроили здесь ТАКОЕ! Они осквернили церковь, осквернили все наши святыни...

Теперь уже никто не возражал против казни, хотя существовала вероятность, что именно эти два пирата никак не причастны к тем беспорядкам. Впрочем, не так уж это и важно... В любом случае, всё идёт так, как должно идти... Несправедливости не существует... Артём проникся по отношению к пиратам ужасной ненавистью: вот уроды несчастные! Даже Настя – и та притихла. Екатерина вертела головой по сторонам, рассматривая внутреннее убранство квартиры. Гарик смотрел в пол.

Постепенно Елизару удалось склонить всех к выводу, что лучше всего им продолжить путешествие с утра. Подумав, путешественники согласились. В деревне имелось несколько пустых домов, куда их и расселили: в одном доме оказались Сергей, Екатерина и Лиля (которая совсем уже исхудала, бедненькая), а в другом (трёхкомнатном) – все остальные.

Казнь пиратов должна была состояться в девять вечера. Возможно, именно смерть и являлась для них той самой "заграничной научной поездкой", о которой говорила китайская Книга Перемен...

А борьба братьев Вукс-вукс всё ещё продолжалась... Теперь уже они оба сжимали рукощупальцами шеи друг друга и, яростно хрипя, катались туда-сюда по полу, пугая прыгающего вокруг Аронука...

Пока все отдыхали и принимали ванны (в каждом доме были энерго-ванные), Артём ускользнул от их бдительного ока и отправился побродить по деревне. Он чувствовал, что приближается конец его метафизическим исканиям, чувствовал, что скоро он наконец познает Смысл Жизни и обретёт успокоение.

По улице проехал автобус. Водитель дружелюбно помахал Артёму рукой. Автобус был почти пуст. Артём радостно махнул в ответ и побрёл дальше, хотя куда он шёл, было неясно. Он просто шёл и всё.

Возле какого-то двухэтажного кирпичного дома бегали два ребёнка в белых одеждах и с мухобойками. В руке у одного была банка с, кажется, сахаром, который он то и дело бросал щепотками на землю. Артём остановился и принялся за ними наблюдать. Похоже, таким образом мальчишки подманивали мух. М-да, неужели все эти милые люди так помешаны на чистоте?

Наконец один мальчишка что есть силы ударил мухобойкой по асфальту и радостно закричал. Второй обнял его и принялся хлопать по плечам, счастливо при этом улыбаясь. Странно. Артём медленно направился к ним. И тут мягкая рука опустилась на его плечо, и, обернувшись, он увидел перед собой Елизара.

– Ты, кажется, хотел поговорить? – ласково улыбнувшись, спросил мужчина.

Увидев Елизара, оба мальчугана бросились к нему и обхватили за ноги. Тот потрепал их по вихрастым головам. Был Елизар ниже Артёма на голову, но как-то получалось так, что Артём глядел на него снизу вверх. От мужчины исходила энергия Добра.

"Кажется, – подумал Яманюк-младший, – я наконец нашёл гуру!"

Отогнав мальчишек в сторону, Елизар взял Артёма за локоть и они двинулись вдоль улочки. У Артёма на языке вертелась куча вопросов, но он всё не знал, как начать. В присутствии этого мужчины он просто терялся, чувствуя себя действительно маленьким ребёнком. Он вспомнил василисков: хотя на первый взгляд, всё у них было очень даже искренне, на деле это оказалось обычной сектой для зарабатывания денег. Как бы и здесь не обмануться...

– Скажите, – наконец выдавил он, – у вас есть какие-нибудь запреты, догмы...

Елизар ласково рассмеялся.

– Мой мальчик, – произнёс он с улыбкой, – мне понятен твой страх. И я скажу тебе, что у нас вообще нет никаких догм и установок. Каждый из нас вправе делать всё, что он захочет, но, естественно, не причиняя вреда другим. У нас здесь духовный коммунизм. Мы не запрещаем употреблять алкоголь, наркотики... но мы их и не употребляем. Каждый пришёл к пониманию этого в результате осознанного выбора. Мы не считаем тех, кто употребляет это, людьми второго сорта. Все мы едины перед Богом.

– Все так говорят, – пробормотал Артём, действуя по методу "адвоката дьявола". – Я слышал, что очень часто новообращённым не открывают всю правду...

– Вся правда в том, что нам известен смысл жизни! – улыбаясь, воскликнул Елизар. – И если ты действительно хочешь, я его тебе открою!

И Артём понял, что этот человек не врёт: ему и в самом деле известен смысл жизни!

– И в чём же... в чём же он заключается? В чём же смысл жизни?! – выкрикнул он, хватая Елизара за руки. – Скажите мне, умоляю вас!!!

– Вся жизнь – игра! – сообщил тот. – И наша цель – набрать очки!

– Набрать очки? Но каким образом?

– Правда очень банальна, поэтому до сих пор её никто не замечал. Банальна и страшна. Во все века духовные наставники несли совершенно не те истины. То есть, нет, прости, я не то сказал: они несли ТЕ истины, но не все целиком. О самом главном они не знали. Они говорили только о шлейфе, сопровождающем истину.

– Да не тяните же! – вскричал Артём. – Говорите, говорите! В чём подлинный смысл жизни?!

– Набрать очки! – повторил, улыбнувшись, Елизар. – И эти очки зарабатываются убийством мух.

– Убийством мух?!

– Мухи – это очки. Они были специально выведены для того, чтобы мы их убивали и зарабатывали себе нужные баллы.

И Артём внезапно понял, что это так и есть.

– Я прозрел! – прошептал он и разрыдался, уткнувшись в плечо Елизара..

Тот обнял его и крепко прижал к себе.

Все были шокированы, когда Артём объявил им о том, что дальше никуда не полетит и останется жить здесь, в Елизаровке. Больше всех была потрясена Настя, которая настолько к нему привыкла, что как бы считала его своей второй половиной. Сергей попытался серьёзно с ним поговорить, но сын был непоколебим. Вот дерьмо, неужели он не видит, что это самые обычные шизофреники? Под страшным секретом Артём поведал отцу подлинный смысл жизни, и тот принялся дико ржать, а Артём почему-то обиделся, как будто он действительно верил в эту чушь, как будто он действительно верил в то, что качество нашей следующей инкарнации напрямую зависит от числа убиенных тобою мух. Бред какой! Но Артема бесполезно было в чём-либо убеждать: если он вбил себе что-то в голову, то выбить это из него невозможно было никакими силами – оставалось только ждать того момента, когда он собственноручно извлечёт из своей юной головы клин заблуждений. Боже, а что будет, когда об этом узнает Лиля?..

Казнь пиратов должна была состояться в девять вечера – впрочем, об этом уже сообщалось. Все жители деревни собрались возле церкви; осуждённых пока ещё не привели. Артём был в белых одеждах и ходил, гордо помахивая мухобойкой, подаренной ему Елизаром. На его лице блуждала счастливая улыбка фанатика.

Все встали кругом, а в центр вышел Елизар с каким-то странным музыкальным инструментом. Он начал играть, петь на непонятном языке и приплясывать, и все остальные тоже начали ему подпевать и пустились в пляс. Мелодия и ритм были настолько заводные, что вскоре в пляс пустился и Гарик, иногда невнятно что-то выкрикивающий. К нему присоединилась и Екатерина; Паша, Сергей и Настя остались стоять.

Наконец все отплясались и запыхавшийся и раскрасневшийся Елизар повелел привести пиратов. Все притихли. И вот наконец Рыжего и Коляна, связанных одной верёвкой, доставили к церкви. Они выглядели настолько убитыми происходящим, что было непонятно, для чего вообще следует казнить тех, кто уже мёртв. Жители деревни принялись выкрикивать в их адрес различные проклятия. Елизар поднял руку и все снова успокоились.

– Я не хочу говорить долго! – сказал Елизар. – Поэтому буду краток. Два этих человека приговариваются мною к смертной казни через мапупу. И манакумбу, – добавил он, чуток подумав.

Толпа приглушённо ахнула. Сергей и Настя непонимающе переглянулись.

– Всех взрослых мужчин прошу пройти со мной в Церковь, – закончил Елизар.

– Нам тоже идти? – выкрикнул Гарик.

Ему сказали, что нет. Скоро на улице остались только деревенские женщины, дети и наши путешественники. Из Церкви доносились пронзительные крики пиратов.

– Я пошла в дом, – не выдержала Настя. Ей было не по себе, она не выносила насилия. А ведь в Церкви находился и Артём...

Суть казни так и осталась им неясна, а утром они уже летели на старом ржавом флайере на поиски Лазаря, на этот раз без искина-штурмана и Артёма. Их старый флайер по-прежнему лежал на месте катастрофы. Приземлившись рядом с ним, Гарик открутил кое-какие запчасти, снял старые шторы и прочие мелочи, забрал какие-то личные вещи, и они продолжили путь, ориентируясь по электронной карте, данной им Елизаром. Капсула с Лилей лежала на полу. От нечего делать Екатерина полировала её прозрачную поверхность фланелевой тряпочкой.

На этот раз препятствий на пути к Серафимску не возникло. Не было никаких воздушных пиратов, ничего. Почти все молчали. Сергей сидел у изголовья медкапсулы, глядя на свою бессознательную жену с печалью в глазах и тоскою в сердце. Он уже совсем запутался в предсказаниях Лазаря: может быть, предателем был он сам, а может его сын Артём... Но в одном они все правы: жизнь – это игра. Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает. Ему вспомнилась книга "Шах планете Земля" (имени-фамилии автора он не помнил; кажется, кто-то фон-какой-то), там тоже говорилось о том, что вся вселенная – это огромное игровое поле. А мы – фигуры. Нами играют какие-то инопланетяне. Но ты являешься фигурой только до тех пор, пока не осознаёшь себя фигурой. А когда ты ею себя осознАешь, то тогда ты можешь бросить вызов игрокам и заставить их изменить кое-какие правила.

Серафимск был небольшим посёлком, накрытым геодезиком. На внешней стороне купола была нарисована какая-то восточная мандала. Гарик повёл флайер к шлюзу.

Пропустили их без особых проблем. Похоже, их ждали. Молодой таможенник был исключительно вежлив; на его поясе болтался мешочек с чётками. После короткой бюрократической процедуры флайер влетел в посёлок.

Они словно попали в другую вселенную.

Только теперь им стало ясно, что скрывается на самом деле под куполом "Серафимска".

Это был Вавилон-33.

И он был прекрасен.

(смотрите прилагаемый видеоролик)

– Долли будет жить! – прошептал Гарик.

И в его словах никто не посмел усомниться.

Идея спрятать Вавилон-33 от любопытных глаз пришла Лазарю во сне. Телепортация посёлка из-под Красноярска на Алтай заняла два года, потом ещё год ушёл на строительство геодезического купола. Особо в подробности Лазарь не вдавался, поскольку всё это он рассказывал нашим путешественникам, когда они пили какое-то слабое вино у него на веранде. Энергию взрыва на красноярской АЭС урбанистический шаман поймал в специальный сосуд, и потом использовал её для телепортации Вавилона. Касаемо мутаций, произошедших с жителями после взрыва: почти все они сделались эмпатами, а некоторые и телекинетиками, хотя телепатией почему-то никто из них не обладал. На похищение посёлка Лазарь решился спустя несколько лет после катастрофы. Впрочем, катастрофой это было назвать трудно, поскольку варупане вмешались в процесс ядерного распада и пустили высвободившуюся энергию на пользу людям. Узнав о вмешательстве в их жизнь каких-то инопланетян, наши герои офигели, поскольку и представить себе не могли, что такое возможно. Но Лазарь не был похож на шутника, хотя и довольно часто шутил. Его жена Света находилась на пятом месяце беременности. Это обстоятельство вконец подкосило путешественников, поскольку получалось так, что это именно они были мутантами, а не так называемые "мутанты красноярские". Настя уже тоже мечтала забеременеть, хотя ей было и немного страшно. О деле пока никто не говорил, хотя ожидание этого разговора так и витало в воздухе. С момента их прибытия в Вавилон-33 прошло уже три часа.

Долли уже восстановили. По возвращению в Энсиб Гарик планировал вживить её себе в мозг, чтобы никогда не разлучаться. Мутант Паша помирился с Сергеем и больше на него не обижался, хотя и понимал, что надеяться на взаимность ему не следует. Такова его судьба, что поделаешь...

– Сеанс начнём вечером, – сказал наконец Лазарь. На вид ему, кстати, было лет примерно сорок пять. – Если кто хочет, может тоже поучаствовать.

– Вы сумеете вылечить мою жену? – с надеждой спросил Сергей.

– Всё будет зависеть от вас. Она не больна, я вам ведь уже говорил это по астралу, – Лазарь улыбнулся. – Ею овладел демон. Если вы его победите – она вернётся.

– А что вы подразумеваете под словом "сеанс"? – вмешалась Настя. – Это будет нечто групповой психотерапии?

– Ну, именно нечто вроде, – Лазарь снова украсил свои губы дружеской улыбкой. – Но скорее нечто вроде гипноза и... эээ... шаманского ритуала. Так сказать, прочистка психики, перекалибровка астрального тела, снятие каких-то комплексов...

– А, типа холотропного дыхания! – понимающе воскликнула Настя. – Тогда я тоже буду участвовать! Можно?

– И я! – встрял Паша.

– Ну, конечно, можно! А сейчас не хотите ли немного отдохнуть?

А братья Вукс-вукс между тем всё боролись. Галина никак не могла вызвать распылителей, потому что опять забыла, какой у них код, а спросить об этом у мужа она не могла, потому что тот всё равно бы не ответил: его шея была крепко сжата рукощупальцами старшего брата и он ужасно хрипел, а лицо его стало зелёным от нехватки кислорода. И тут... и тут Екуран усилил нажим и...

... и сломал Атолло шею!

В половине десятого вечера все путешественники, кроме Гарика и Екатерины (которые считали, что у них и так с психикой всё в порядке), собрались на крыше коттеджа Лазаря. Было тепло, дневные лампы купола уже почти все погасли. Все чувствовали себя так, как будто они находятся на пороге чего-то такого... чего-то такого... чего-то такого, что трудно передать словами. Верхняя половина медкапсулы была снята, так что Лиля теперь лежала на открытом воздухе; глаза девушки были закрыты. Перед этим Екатерина и жена Лазаря тщательно её вымыли, кое-как накормили протеиновым раствором и нарядили в какое-то белое синтеплатье, выращенное прямо тут же, в семейном гардеробнике. Сергею уже и не верилось, что Лиля когда-нибудь выздоровеет; ему начинало казаться, что всю оставшуюся жизнь он будет вынужден возить её к разным врачам и экстрасенсам, надеясь на то, что они ей помогут, но всё будет бесполезно, никто не сможет вернуть её к жизни, и тем не менее она всё равно будет оставаться живой...

Лазарь попросил всех лечь на спину, закрыть глаза и расслабиться. Паша неожиданно испугался и отказался участвовать в сеансе, в связи с чем ему пришлось с крыши удалиться, и в итоге там осталось всего четыре человека, один из которых являлся бессознательной Лилей. Лазарь начал издавать какой-то монотонный звук типа гудения.

Постепенно тела Насти (у которой, кстати, сегодня вдруг исчезла почти вся сыпь с плеч!) и Сергея наполнились мягкой вибрацией, и частота этих вибраций, попав в резонанс с гудением Лазаря, начала плавно изменять состояние сознания двух лежащих на крыше человек в сторону значительного расширения чувственного восприятия за границы привычной реальности. Сергею казалось, что его тело дрожит так сильно, что контуры его становятся нерезкими и как бы тают, и он сам таял вместе со своим телом, а где-то совсем рядом лежала Лиля, а где-то совсем рядом лежала Настя и гудел Лазарь, который – как внезапно понял прозревший Сергей – и был клоном Иисуса! О Боже... Он спрятал Вавилон в Серафимске, а сам теперь жил с новым именем и с новой биографией, всё так же помогая людям... Не Бог, но и не человек, и даже не богочеловек, а клон богочеловека... О, Господь, я предал тебя, я – Иуда, я предал тебя ради спасения своей жены, я пообещал Кондратию Махно дать ему телепатограмму, когда мне удастся раскопать какие-либо сведения о твоём местонахождении... Ему вдруг отчётливо явилась такая картина: он заходит в почтовое отделение Вавилона и подходит к одному из почтовых телепатов. Примите телепатограмму, просит он его, на адрес такой-то, для Кондратия Махно. Сейчас, отвечает ему телепат. Будьте готовы начать передавать текст. И этот лысый большеголовый человек начинает настраиваться на мозг красноярского почтового телепата, чтобы передать ему сообщение из Серафимска... "ОБЪЕКТ НАЙДЕН, – диктует в воронку его уха Сергей, – ОН НАХОДИТСЯ В СЕРАФИМСКЕ, КОТОРЫЙ НА САМОМ ДЕЛЕ ВАВИЛОН-33, А ЛАЗАРЬ – ЭТО И ЕСТЬ ИСКОМЫЙ ОБЪЕКТ!" Спустя секунды телепатическое сообщение уходит в Красноярск...

– Откройте глаза! – послышался голос Лазаря. Боже, теперь понятно, почему он взял этот псевдоним...

Сергей послушно разлепил веки.

Настя тоже.

Галя поражённо отступила на один шаг назад, не в силах поверить увиденному и услышанному (увидела она мгновенно пожелтевшее лицо супруга, а услышала хруст его же шеи). Это было как страшный сон, ещё один страшный сон! Маньяк убил её мужа, убил её ВТОРОГО ЛЮБИМОГО ЧЕЛОВЕКА! Ей захотелось кричать, но она была словно парализована. Нашли без головы... А Атолло свернули шею... Екуран, Екуран, да что же ты наделал?

Она отступила ещё на шаг. Екуран распрямился и посмотрел на неё. Ей хотелось видеть в его глазах безумие, но она видела в них только грусть и безысходность, и от этого становилось ещё страшнее.

– Ты убийца! – прошептала она.

– Йа оборо... йа обороняться, – прохрипел Екуран. –Это не йааа... Не йа убил тоот земляаанин. Я льуублу тибя, Гааля! – казалось, от волнения он начал испытывать языковые проблемы ещё более сильные, чем обычно. – Я бы не сделать для ты ниичево плаахова.

– Уйди! Не подходи ко мне! – завизжала Галя, заметив, что он сделал шаг ей навстречу. Вне всякого сомнения он хотел изнасиловать её и тоже убить.

– Голова я нашоол на корабле, – прохрипел Атолло-старший. – В егоо личный каантейнер! – он ткнул рукощупальцем в сторону бывшего Галиного мужа. – Это он... это ОН убиил Миихаила!

Сергей открыл глаза и, приподнявшись на локтях, с удивлением заметил, что обстановка вокруг заметно изменилась. Он снова был в том парке, а рядом на траве лежала Лиля, на которой в оргиастических конвульсиях дёргался энцефалитный клещ. Но теперь это был уже не совсем тот самый клещ, на этот раз у него была человеческая голова, а сама Лиля быстро высыхала, ссыхалась, усыхала, таяла прямо на глазах, а насекомоподобный монстр через свой половой орган сосал из неё жизненные силы... Откуда-то вдруг набежали гуманоидные и негуманоидные журналисты с камерами и принялись брать у него интервью. Сергей наблюдал за происходящим словно со стороны, будто это происходило в кино, а не на самом деле.

– Представьтесь, пожалуйста! – один из журналистов сунул под морду чудовища микрофон.

Продолжая конвульсивно подёргиваться на спине Лили, монстр осклабился и заговорил:

– Орпарпадон к вашим услугам, джентльмены! Аплодисменты!

Журналисты дружно захлопали в ладоши.

– Второй вопрос! – выкрикнул всё тот же журналист. – А кто это за вами наблюдает из-за кустов?

Все внимательно посмотрели на Сергея, заглядывающего в их мир из другой реальности.

– Позвольте представить вам Сергея Яманюка! – демон издевательски расхохотался. Лиля под ним напоминала спущенную резиновую куклу; жизненных соков в ней почти уже не осталось. – Он муж моего аккумулятора. Большой трус и слабак, а ещё и предатель.

– Неправда! – выкрикнул Сергей, но тут же прикусил язык и чуть ли не заплясал на месте от боли. Все слова Орпарпадона были истиной.

– А как она вообще умудрилась выйти замуж за такое чмо? – удивился один из журналистов. – Сдуреть можно: вы из неё энергию высасываете, а он за вами подглядывает как эксгибиционист какой-то и даже не вступится за неё!

– Земляне – они почти все такие! – скривился демон. Поднявшись с Лили, он с хрустом потянулся, разминая все свои верхние конечности, коих насчитывалось шесть. – Слетаю-ка я домой, пока горючее не испарилось. А она пока пускай лежит, заряжается... Совсем опустошать я её не хочу. Она мне ещё пригодится...

– Скажите, как давно ваша раса использует людей как заправочные станции? – задал вопрос ещё один назойливый журналист, похожий на вертикально стоящего рака в строгом костюме.

– О, мы додумались до этого только три года назад. Раньше для этих целей мы потребляли..., – Сергей не разобрал ни слова. – Но земляне оказались куда более питательными, да и вообще горючее в них намного чище. Сразу чувствуешь такую приятную лёгкость и даже некоторую дурашливость, – Орпарпадон скорчил Сергею рожу и заржал. – Летишь, бывает, от звезды к звезде, типа путешествуешь... И чувствуешь, что бензин-то кончается... Подлетаешь к Земле, заныриваешь в астрал, выбираешь жертву...

– Скажите, а как получается, что на Земле вы имеете два уровня существования? Одновременно вы являетесь мутировавшим энцефалитным клещом и нематериальным (по земным понятиям) существом высшего порядка?

– Это не сложно, – признался демон. – Расслаиваешь себя на две части, одну из которых просто материализуешь и всё. Никаких проблем. Энцефалитные клещи – это так, макеты, декорации, манекены, управляемые куклы... Или я бы ещё назвал их биологическими шприцами. Клещ нападает на выбранный аккумулятор и впрыскивает в жертву МЕНЯ, меня настоящего. Понимаете? Тот научный эксперимент, благодаря которому на Земле стало возможным возникновение псевдоклещей-мутантов, на самом деле был спровоцирован нами.

– Понятно. А вот ещё вопрос: скажите, Орпарпадон, вы лично считаете этически допустимым насилие над другими разумными расами?

– А что здесь такого? Все мы хищники... Если бы земляне захотели – они могли бы защититься. Но они в нас не верят – такова официальная доктрина их планеты. Они верят только в грубые твёрдые вещи и отрицают наше существование. У них эго- и геоцентрическое мышление. Они уверены, что разумная жизнь есть только на их планете и считают себя чуть ли не королями дальнего и ближнего космоса. Могут закинуть на орбиту ядерные отходы или ещё какое-нибудь дерьмо – для них это в порядке вещей. Хорошо хоть, свой астрал ещё не засрали окончательно... Ну ладно, пора мне отчаливать, ребята! Спасибо вам за интересные вопросы, а я полетел!

Лиля, похожая на смесь жертвы концлагеря с высушенным фруктом слегка подёргивалась и постанывала. "Если не вмешаться сейчас, – понял Сергей, – я уже не смогу вытащить Лилю назад в наш мир. Надо действовать!" С этими мыслями он резко выскочил из кустов и замер перед Орпарпадоном. А за спинами журналистов вдруг мелькнула голова Насти.

– Привет-привет! – воскликнул демон радостно. Сергей был ростом ему по плечо. – У тебя тоже ко мне есть вопросы? Ребята, а может вы и у него интервью возьмёте? – осенило вдруг его.

Сергея тут же окружили инопланетные журналисты.

– Скажите, вы любите свою жену? Какую позу в сексе предпочитали? Верите ли вы в жизнь на других планетах?

Но Сергей не обращал на них внимания. Он с вызовом смотрел на возвышающегося над ним демона, похожего на кошмар австрийского художника Гигера, одновременно готовясь к битве и мечтая дать задний ход. Победить Орпарпадона физически он не мог ОБЪЕКТИВНО, это было ясно как дважды два. Но согласится ли демон на брэйн-бокс? И поможет ли это Лиле?

– Убейте его, дядя Серёжа! – выкрикнула Настя. – Убейте его!

– Убей меня! – прошептал демон и, расхохотавшись, поставил свою когтистую ногу на спину Лили.

– Ставлю сто против одного, что землянин не победит Орпарпадона! – крикнул кто-то.

– Какой вид борьбы предпочитаешь? – усмехнулся монстр. – Марсианское карате подходит? Альдебаранские бои без правил?

– Как насчёт брэйн-бокса? – спросил Сергей. В своей победе он не сомневался.

– О, обожаю брэйн-бокс! – взревел Орпарпадон. Усевшись на Лилю, он провёл лапой по её ноге. – Если я выигрываю, то ты отказываешься от неё, так? И я могу тогда делать с ней всё, что захочу?

– Ты не выиграешь! – процедил сквозь зубы Сергей.

– Он чемпион Сибири по брэйн-боксу! – крикнула Настя.

– А я чемпион Вселенной! – монстр снова расхохотался. – Ну давай, парень, кто первый?

– Даю это право тебе!

– Какая галантность! Ты настоящий мужчина! – язвительно заулыбался Орпарпадон. – Хорошо, поехали. Надеюсь, ты по достоинству оценишь мой ход... Итак, я нахожусь здесь на основании того, что моё нахождение в каком-либо другом месте этого пространственно-временного континуума являлось бы совершенно неуместным, так как при активном содействии со стороны небезызвестной всем собравшимся Лилианы Яманюк я был неофициально приглашён на те астрографические координаты, в которых сейчас и нахожусь.

Вот гад! Он использовал его же, Сергея, слова из матча с Псом! Реминисцентная сволочь... Он прокашлялся и быстро заговорил:

– Исходя из того, что вы без специального разрешения вторглись в зону моего копирайта и неправомерно использовали мои слова против меня же, я нахожу логичным сделать вывод о том, что такие понятия как честь и совесть очень далеки от вашей сути.

– Коряво! – поморщился демон. – Слушай меня дальше, чемпион. Твоя речь, которую ты воспроизвёл посредством своего несовершенного речевого аппарата, не оказала ни на меня, ни на уважаемых судей совершенно никакого впечатления, поскольку она отличается весьма корявым (извиняюсь за самоповтор) синтаксисом, да и вообще она НАСТОЛЬКО вторична, что мне даже нет никакой нужды строить излишне сложные предложения, поскольку я и без этого могу тебя без проблем уложить на обе интеллектуальные лопатки.

Сергей попытался что-то сказать, но голос его предательски дрогнул и он замолчал. Было ясно: Орпарпадон победил.

И теперь он обязан был отдать Лилю ему.

Навсегда.

Предать и её.

Господи, что ему делать?

Ведь если он не смог побить демона на своей территории (брэйн-бокс), то на его (в физической схватке) не побьёт и подавно...

Несмотря на свой ужасный акцент, Екуран наконец пробил барьер непонимания Галины, и после пяти минут напряжённого слушания она всё же уже относилась к нему не как к убийце, а по крайней мере как к подозреваемому. Теперь в её глазах уже блестело сомнение. По словам Екурана, Михаила он не убивал. Просто сегодня утром, проводя уборку на своём корабле (он как раз закончил смену и должен был сдать корабль), он зачем-то вскрыл личный контейнер младшего брата, где и обнаружил голову бывшего любовника Галины. Екуран и сам был в шоке, но решил, что скрывать это не следует, потому что он любил Галину и не мог допустить, чтобы она жила с убийцей, варупанином, который ради своего счастья лишил счастья (и жизни) другое разумное создание – человека! Говорил он так убедительно, что Галина в конце концов вынуждена была поверить его словам, поскольку если бы убийцей Миши был сам Екуран, ему бы не было никакого смысла тащить его голову сюда и дарить её брату в подарок на день рождения. Галина была в ужасе: она столько времени жила с убийцей! Всё, она возвращается на Землю, она не хочет больше жить на этой ужасной планете! Нет, Атолло, извини, но я не могу выйти за тебя замуж. Я вернусь домой, к маме. Может быть, выйду замуж там. Я не хочу больше иметь никаких дел с инопланетянами. Землян я понимаю лучше. Вернусь на работу, зайду проведать Сергея с Лилей... Ты отвезёшь меня на Землю? Ну, Атолло, ну, пожалуйста! Я не буду с тобой счастлива, пойми! Ты не моего типа. Я верю, что ты меня любишь, но я не смогу жить с тобой всё время. И я тебе благодарна за то, что открыл мне глаза. Но, пожалуйста, верни меня на Землю, в мой родной город, в мою квартиру!

И ему пришлось согласиться. Вызывать распылителей они пока не стали – Екуран сказал, что сделает это сразу по возвращению. До Земли было всего десять минут полёта. За двадцать минут с трупом бы в любом случае ничего не случилось.

Доставив Галину в Энсиб (он высадил её возле самого дома; была глубокая ночь), Атолло-старший на обратном пути намеренно ввёл свой служебный корабль в чёрную дыру и исчез из нашей вселенной. Жизнь в ней без Галины для него не имела никакого смысла.

Сергею было невдомёк, что его астральная телепатограмма благополучно достигла адресата. Кондратий Махно был специально обученным магом из международной секты "Жрецы Атеизма", члены которой считали своей миссией убийство клона Христа. Они искали его уже несколько десятков лет. На своём флайере сектант следовал за нашими героями почти до самого Серафимска и один раз даже помог им в схватке с пиратами... О том, что Серафимск – это на самом деле Вавилон-33, жрецы Атеизма догадывались давно, но то, что Лазарь и есть Христос, явилось для Кондратия приятным сюрпризом. Агенты секты были рассеяны по всему миру, дабы всегда быть настороже. Посадив машину в лесу, Кондратий хотел вызвать подкрепление для бомбёжки купола, но у него вдруг схватило сердце, и он умер, не успев ничего сообщить руководству.

– Так, ну ладно, тогда я сваливаю, – демон поднялся и, легко подхватив Лилю на среднюю пару рук, задумчиво посмотрел на небо. – Пожалуй, я заберу её с собой, чтобы ты и дальше тут не болтался. Перепрограммирую её в солнечную батарею, будет заряжаться от энергии звёзд...

Неожиданно, растолкав журналистов, вперёд вышла Настя. Орпарпадон недоумённо посмотрел на неё. Несмотря на гораздо меньшие, чем у демона, габариты, вид у девушки был довольно грозный.

– Положи, где росло! – грубо сказала она, останавливаясь напротив демона.

– Чего-чего ты пропищала, детка? – скривился Орпарпадон. – Я не расслышал! – он приложил верхнюю лапу к уродливому уху.

– Лилю ПОЛОЖИ! – процедила сквозь зубы Настя, сжимая кулаки.

Демон нахмурился. Показалось Сергею или нет, но на какой-то миг в глазах монстра мелькнули искорки страха.

– Ты что, пугать меня вздумала, да? – спросил он наконец.

– Я тебя не пугаю. Я тебя ПРЕДУПРЕЖДАЮ. Лучше давай решим конфликт мирным путём.

Неожиданно демон взмыл ввысь, таким образом, очевидно, решив уйти от конфликта вообще. Лилю, естественно, он унёс с собой. Сергей и Настя остались стоять с открытыми ртами, журналисты тоже выглядели ошарашенными.

– Ищите меня в системе Веги! – раздался сверху насмешливый голос Орпарпадона.