Алексей Шведов
НЕРАСКРЫТЫЙ ПОТЕНЦИАЛ
Из транса я выскользнул резко, если точнее, меня прямо вышвырнуло из него, что случалось крайне редко, а именно только два раза вплоть до настоящего времени. Дыхание было учащённым, а от воспоминаний не осталось и следа; впрочем, нет, след был, но такой неясный и расплывчатый, что его трудно было назвать следом в полном понимании этого слова. Никакой чёткой картины перед глазами, никаких засевших в подкорке фраз, никакого намёка на имевшее место переживание, кроме как очень слабого, но в то же время и очень неприятного, прямо гнетущего ощущения, что где-то что-то пошло не так, что кто-то где-то допустил ошибку, расплачиваться за которую придётся всем нам. Что-то такое примерно... Я попытался отследить угасающий канал, начав послойно открывать минусовую память, но единственное, за что мне удалось зацепиться, кроме этого ощущения чьей-то ошибки, была фраза "Меня здесь нет", сказанная, кажется, моим голосом. Она вспыхнула в моей голове на какую-то долю секунды и тут же вновь попыталась исчезнуть во мраке амнезии, но этого я ей не позволил и прохрипел:
- Меня здесь нет!
Роза Андреевна это тут же быстро записала. Я снова начал минус-отслойку, но на этот раз мне больше ничего вытащить из подсознания не удалось. Сенсорное впечатление от той вспышки вызвало в моей памяти аналогию/ ассоциацию с мчащимся сквозь ночь поездом (боже, когда я в поезде-то в последний раз ездил?), а точнее, с пассажиром поезда, который, проснувшись ночью от кошмара, некоторое время лежит, пытаясь сообразить, где же он находится, и вдруг какой-то свет за окном (фонарь, вероятно) на один короткий миг освещает вагон, а потом всё вновь погружается во тьму. Взяв под контроль дыхание, я прикрыл глаза и попытался как-то объединить три полученных из транса образа: ощущение ошибки, гнетущие последствия этой ошибки и фразу "Меня здесь нет", но они соединяться категорически отказывались, по крайней мере, первые два с третьим. Странно, почему это меня здесь нет? Вот он я...
Вернулась Инга (куда она выходила, интересно?).
- Ну, Генка, как дела?
Генка, то есть я, вяло махнул рукой, потом присел. Нас слегка покачивало. Ощущение близкой опасности не исчезало. Я вытер лоб, а Инга присела на лавку между Петровичем и Демидовым. Демидов проворчал:
- Меня здесь нет, тебя здесь нет, а толку-то?
- Если ты чем-то недоволен, - сказал я, - то держи своё мнение при себе, если не хочешь, чтобы мы послали тебя вперёд на одиночном модуле. Помнишь Ноя? А его голубя? Вот ты и будешь как этот голубь летать, то есть плавать туда-сюда и докладывать нам об окружающей обстановке плюс делать к тому же прогнозы на ближайшие два-три дня. Устраивает тебя такой вариант? - этот тупой солдафон меня здорово раздражал.
Демидов скривился, но промолчал. Несомненно, он ставил себя гораздо выше того уровня, на котором находился в действительности; я же был для него просто умной обезьянкой. Я встретился взглядом с Ингой. Она выглядела подавленной, но когда траектории наших взглядов пересеклись, она как бы чуть оттаяла и мягко и грустно улыбнулась мне. Моей же ответной реакцией была скорее усмешка, чем улыбка.
- Что же может означать это "меня здесь нет"? - спросил у пустоты Петрович.
- Всё, что угодно, - ответил я, вставая. Ноги слегка дрожали. - Воспоминания как обрубило. Но, похоже, нас всех впереди ждут большие проблемки. Или что-то в этом роде.
С таким мрачным прогнозом на устах я покинул отсек. Инга последовала за мной, Роза Андреевна осталась с мужем и Демидовым. Схватив меня за руку, Инга прошептала (мы как раз были одни в приборном отделении):
- Что ты видел?
- Ничего, - ответил я. Она прильнула ко мне, мы начали целоваться. От неё пахло потом, от меня тоже, так что все эти запахи можно было запросто сократить и не обращать на них внимания, что мы и делали. Губы у неё были мягкими, тогда как я был напряжён, и кончилось всё тем, что я всё же отодвинул её от себя и, вытерев губы, признался:
- Со мной только два раза было такое, - Инга вопросительно подняла брови. - Ну, я про сегодняшний транс. Меня словно вышвырнуло. Обычно, насколько ты знаешь, всю картину видно чётко, а тут всё было словно сон - раз, и нет! С чем это связано, интересно?
- А причём тут "меня здесь нет"?
- Это всё, что мне удалось запомнить. Блин, чувствую, в дерьмо мы вляпаемся скоро. Надо будет сегодня ещё раз попробовать...
Инга нахмурилась.
- Ген, но ведь майор говорит, что тебе нельзя...
- Да по хую мне твой майор! - выкрикнул я. Приборы вокруг устрашающе гудели, что ещё сильнее меня раздражало. - Кто он такой? Только и знает, что командовать! Да если бы не я, он давно бы уже кверху брюхом плавал! Тоже мне, авторитета нашла!
- Гена, Гена, тише! - попыталась успокоить меня Инга. Странные между нами какие-то отношения. Зачем вообще это мне? Для чего я взял её с собой? Только лишняя обуза (хотя она уже здесь здорово освоилась). Не могу никак понять, она и правда хорошо ко мне относится или таким образом благодарит за спасение? Или она просто шлюха? Впрочем, иногда кажется, что она действует искренне. Впрочем, иногда кажется, что и я действую искренне... Хрен поймёшь, короче. - В последнее время ты стал очень раздражительным, не замечаешь? Взрываешься по каждому пустяку...
- Да чё вы все меня учите? - взорвался я. Тут Инга снова потянулась ко мне, но я её оттолкнул. - Надоели, блядь! Чё ты всё меня клюёшь? Достали все! - я рванул дверь, ведущую в рубку, и скоро уже оказался там. Инга за мной не последовала. Чёрт, не обиделась ли она? Надеюсь, нет.
Кэп и Владимир Николаевич (он же ВээН, он же майор) сидели каждый в своём кресле; ВээН был в наушниках и крутил рацию.
- Где мы? - спросил я.
- Кажется, где-то над Екатеринбургом, - повернулся ко мне кэп. Было нашему капитану всего двадцать два, и собственно капитаном он стал на прошлой неделе, когда от сердечного приступа прямо за пультом управления скончался Митрич. Звали его Володей, раньше он был кем-то вроде навигатора, а сейчас вынужден был совмещать обе должности сразу. К нему я относился нормально, недолюбливая лишь за то, что он воспринимал меня как ребёнка. Объективно кэп, конечно, был прав, но субъективно меня такое положение дел не устраивало. - А ты там как, что-нибудь полезное узнал?
Я помотал головой и присел на корточки между ними. ВээН снял свои наушники и спросил:
- Ну?
- Загну, - сказал я, подумав: "И ничего ты мне, сука, не сделаешь; я здесь, считай, король".
- А если конкретнее? - его было очень трудно вывести из себя и, возможно, вся моя агрессия по отношению к нему объяснялась лишь обычной завистью. ВээН был хладнокровен как удав, тогда как я то и дело вспыхивал, "взрывался по каждому пустяку". Но они и правда все меня достают!
- Впереди нас ждёт шторм, мы все погибнем. Вы сломаете шею. Ещё что желаете знать?
- Слушай, ты, паяц! - ВээН вдруг сгрёб меня за грудки и, завалив так, что я оказался лежащим у него на коленях лицом вверх, ткнул мне в висок своим пистолетом. - Ещё. Одна. Подобная. Выходка. И я. Вышибу. Тебе. Мозги. И скажу, что так и было. Ты понял?
Подобные эмоции с его стороны были нехарактерны. Играет он или нет? Мне было больно и неудобно, но тем не менее я был счастлив, ведь мне всё-таки удалось заставить его разнервничаться!
- Отпусти, сволочь военная! - прошипел я злобно.
- Майор, вы и правда не очень-то, - попытался заступиться за меня кэп.
- Всякие щенки будут тут ещё вякать! - майор отшвырнул меня в сторону, и, ударившись спиной о металлическую стену, я так и остался там сидеть, как бы украдкой вытирая выступившие на моих глазах слёзы, выступившие против моего желания - просто я довольно сильно ударился спиной. Хотя, возможно, причиной их была не столько боль, сколько обида на эту седую свинью в военной форме. Ишь ты, герой нашёлся.
Забившись в угол, я некоторое время сидел молча. ВээН не обращал на меня никакого внимания, кэп же изредка бросал в мою сторону сочувствующие взгляды. Наконец мне надоело сидеть, поскольку майор был ещё более упрямым, чем я, и мог игнорировать моё присутствие сколь угодно долго. Я попытался поменять нас местами: будь я им, я бы уже давно меня пришил, наверное. Будет ещё какой-то сопляк мне грубить. Что ж, вполне может быть, что я и не совсем прав, избрав подобную линию поведения по отношению к нему, но такой уж я есть, таким родили. И не я вас просил меня спасать, вы сами сделали это, поскольку это вам выгодно. Ладно, хрен с ним...
Я встал и сказал примирительно (но, впрочем, не совсем искренне):
- Извините, майор. Просто я, наверное, устал. Блин, мне ведь только четырнадцать, я ещё подросток, настроение скачет туда-сюда, психика перестраивается, половое созревание, а тут ещё и все эти внешние факторы. А транс сегодня почти нулевой. Меня словно вышвырнуло, и я ничего даже не зацепил. Но вообще следует быть настороже. Чувствую какую-то опасность. Правда, не знаю, в чём конкретно.
- Угу, - ВээН кивнул. - Дерьмо, где же этот "Форвард" чёртов? Почему не отвечает?
"Форвард" - это был тот суперэсминец или что-то типа этого, который и должен был нас в конце концов подобрать. Сейчас мы были где-то над Свердловском, то есть Екатеринбургом, а "Форвард" шёл нам навстречу из бывшего мурманского порта - я был для них важной птицей. Ну кто бы мог подумать, что почти всю Россию затопит? Одно дело - западносибирская низменность (я сам из омской области), но что и Европу так основательно накроет океаном - мало кто ожидал. М-да, обстановочка. В ванну бы сейчас, а потом на диван и телек врубить. Ага, как же, размечтался. Всё это теперь из области сказок. Но вот на "Форварде", по словам ВээНа, меня ожидала очень даже комфортабельная каютка. Я пробовал нацелиться на неё в своих трансах, но ничего чёткого не уловил - мой талант распространялся в основном на пару-трое суток вперёд. Чем дальше, тем туманнее становилось будущее, и я старался туда не лезть. Зачем расходовать силы? Только голова после таких попыток болит. Одно было ясно: через три дня мы ещё не встретимся с "Форвардом".
Мониторы на приборной панели показывали внешнюю панораму. Повсюду была вода, небо было серым, так что вид картина имела мрачнейший. Апок-калипсис-с-с-с...
- Хоть бы контрастности добавили и яркости, - попытался пошутить я, но никто на мой юмор должным образом не отреагировал. - Ладно, пойду я в салон тогда...
И я покинул рубку. Инга по-прежнему стояла возле трансформатора (а может это и не трансформатор был вовсе, но гудел, по крайней мере) и такое впечатление, что плакала. Я удивился.
- Инга, ты чё?
Мы с ней когда-то учились в одной школе, только она на два года была старше. Раньше у нас с ней не было вообще никаких отношений, мы даже не здоровались, хотя во сне у меня из-за неё однажды даже поллюция была. Словом, я как бы начал ей интересоваться понемножку, в то время как официальные отношения поддерживал с Ленкой Никифоровой из восьмого "А".
- Да ничё! - она отпихнула мою руку. Я отодвинул её волосы и заглянул в глаза: они и правда были заплаканными. Хрен поймёшь этих девчонок. Чуть что - ревут. - Иди, иди, что ты встал?
- Ну и уйду, - сказал я и действительно ушёл. Пошла она к чёрту, дура. Я к ней по-хорошему, а она орёт. Никакой благодарности, блин.
Итак, я вошёл в салон и сел на скамью рядом с Розой Андреевной, читающей какую-то книжку. Она была военным врачом и по совместительству психологом. Демидов открыл заслонку иллюминатора и пялился на бесконечную водную равнину, на поверхности которой плавал всякий мусор. Нашёл на что смотреть. Чёрт, жалко, конечно, что вся цивилизация, считай, погибла.
- А Ингу свою где потерял-то? - дружелюбно поинтересовался Петрович.
Я пожал плечами. Что касается Петровича, то он военным не был, а был всего лишь мужем Розы Андреевны, и его коэффициент полезного действия на нашей амфибии практически равнялся нулю. Раньше он был детским писателем вроде бы. Нормальный, в принципе, мужик. А вот Демидов - козёл. Я злобно покосился на него. Этот солдафон являл собой типичный пример осла в мундире, считающего себя крутым парнем. Было ему лет тридцать, морда у него была тупая, а функции его на борту заключались в роли как бы охранника, что ли. Спецназ, блин. То есть он должен был защищать всех и в особенности меня от какой-либо внешней опасности; правда, до сих пор ничего опасного не происходило, да и что тут могло произойти опасного? Выжившие пока ещё не оправились от катаклизма, им не до водного пиратства. Почти 98 % россиян утонуло - это больше, чем просто круто. Вся западносибирская равнина стала западносибирским океаном, но это было ещё только начало. Потом литосфера поехала дальше и водой залило и всю Европу, считай. От Уральских гор одни макушки остались.
Я прикрыл веки. Перед глазами мелькали какие-то пятна. Я вспомнил кляксы Роршаха, которые мне подсовывали год назад в Москве, когда мать возила меня на обследование. Она думала (была уверена), что я псих, но учёные сказали: "Нет". Они прогнали меня по разным тестам, загипнотизировали и пришли к выводу, что у меня действительно имеется дар ясновидения. То есть я могу предостерегать людей на случай какой-либо грозящей им опасности с точностью до двух суток. Мать тут же изменила своё отношение ко мне (собственно, в Москву она меня возила не по своей инициативе, а врачи из нашей психушки направили, она меня просто как бы сопровождала), начала чуть ли не на цыпочках ходить. "Геша, я выйду во второй раз замуж? Геша, а нам зарплату завтра дадут или нет?". Короче, учёные завели на меня какую-то карточку и отпустили домой, где я вновь продолжил обучение в школе. Спустя полгода меня вызвали в Москву на какой-то конгресс по парапсихологии. Там я познакомился с кучей других людей с подобными способностями, среди которых так же было и несколько ребят моего примерно возраста. Насколько я был в курсе, в живых сейчас не осталось никого, кроме меня и ещё троих человек, один из них (экстрасенс-целитель из Одессы, прикольный мужик такой) уже находился на "Форварде". Для чего военные собирают нас всех вместе, я не знал, как не знали этого, похоже, и ВээН с остальными. Они просто выполняли приказ. Единственное, что я знал точно, это что на корабле ждала меня шикарная каюта и что там, кроме крупных военных лиц, находился так же и бывший генпрокурор Юрий Скуратов. Вероятно, истина была очень банальной: скорее всего, все эти шишки просто хотели выжить в наступившем хаосе и для этого им нужны были наши способности. ВээН с Розой Андреевной относились ко всем параштучкам как к само собой разумеющимся вещам, кэп Володя и Петрович в принципе тоже принимали это как должное, а вот Демидов был настроен весьма скептически. Ах да, ещё и Инга. Что ж, ей и в школе ещё было известно, что двумя классами младше учится какой-то мальчик-экстрасенс, но она считала это глупостью. Всё-таки она мне нравилась, эта Инга. Да и я ей вроде бы тоже. Думаю, она мне даст, если я попрошу. Чёрт возьми, я ей жизнь спас! Она передо мною всю жизнь на коленях ползать должна!
Самодовольно усмехнувшись, я возродил в памяти тот день, когда началась эта эпопея. Не знаю, на что надеялись все люди, но я знал, я был уверен, что меня спасут. За два дня до Кометы я вогнал себя в транс, дабы всё поконкретней уточнить, и ясно увидел прибывшую за мной амфибию, так что сильно суетиться не стоило. Приятно, что о тебе помнят, что тебя не забывают... Многие жители спешно покидали город, перебазируясь кто куда (точные последствия катаклизма предсказать не смог никто), но так же очень много людей оставались на своих местах, надеясь, что комета пролетит мимо, как это частенько бывало в прошлом. Но в любом случае порядка больше не было никакого - повсюду царил хаос. Почти все бродили пьяные, кроме разве что членов различных сект, которые призывали всех обратиться за помощью к Богу - авось, отведёт опасность. Я лишь снисходительно усмехался, когда наши пути пересекались, и этих придурков не слушал. Глупости всё это, нет никакого Бога. Но суть не в этом. Так вот, мы сидели возле моего подъезда (я, Франц и Химия) и болтали о том, что же будет завтра-послезавтра, выживем мы или нет. Впрочем, всё это были обычные спекуляции, по крайней мере для меня, поскольку я стопроцентно знал, что оба этих придурка погибнут, о чём я им, правда, не говорил. Конечно, они знали о моём даре, но считали всё это просто совпадениями, в чём я не спешил их разубеждать. Не люблю себя афишировать перед всякими кретинами. На асфальте стояла магнитола Химии - мы слушали по приёмнику последние новости. Моя мать с сестрой собирались сматываться к родственникам на Алтайскую возвышенность, думая, что таким образом сумеют пережить потоп, если он будет (а об этом теперь очень часто говорили и писали). Почему-то они упускали из виду великолепную возможность погибнуть от землетрясения - вероятно, у них просто не хватало фантазии задуматься об этом. Я тоже прочитал пару заметочек на тему грядущего конца света и пришёл к выводу, что на всей Земле нет ни одного места, которое может дать стопроцентную гарантию выживания, и исходя из этого вывода не было никакой надобности в разных там миграциях. Конечно, выживет достаточно много людей, в этом я не сомневался, но вряд ли Алтай был тем местом, где всё пройдёт тихо-мирно. Что касается Франца и Химии, то им всё было по херу, и они постоянно ходили под кайфом. Школы уже три дня никто не посещал, наркотики вдруг резко упали в цене, и молодёжь, не покинувшая город, практически не слезала с иглы, в то время как взрослые в основном бухали. На квартирах устраивались оргии. Помню, заскакивал я в гости к одному знакомому от нечего делать, и у него там был фак-сейшн, все были вмазанные и голые. Особо меня это не поразило, но, различив среди всей этой мешанины тел нашу учительницу немецкого, я всё же не смог удержаться от удивления. Посмотрев на это с минуту, я ушёл.
По приёмнику объявили, что военным из НАСА удалось-таки вмазать по комете ракетой, от чего та разлетелась на несколько крупных осколков, которые продолжали мчаться прямо на нас, так что теперь вместо одной раскалённой глыбы по Земле должно было ударить штук семь. Собственно, комету астрономы засекли всего месяц назад: как я понял из прессы, она была так называемой "долгопериодической" и её появления не мог предугадать никто. Что ж, Земле давно полагалась хорошая встряска.
- Ништяк! - заулыбался Франц. Глаза у него были мутные и счастливые. - Наконец-то все сдохнут на хер!
Химия, наоборот, оцепенел, уставившись куда-то в одну точку. Франц расстегнул патронташ со шприцами (они специально приготовили около тридцати доз и заправили шприцы, чтобы потом лишний раз с ними не возиться), достал один и вопросительно посмотрел на меня. Я помотал головой: нет, спасибо. Франц посмотрел на Химию. Тот апатично кивнул. Он сделал ему укол, тут из подъезда выскочила одна тётка и заорала: "Мальчики, мальчики, это всё, всё!", на что Франц ответствовал: "Ну и хрен с ним!", повергнув бедную женщину в состояние кататонического ступора. Замерев на месте как вкопанная, она с минуту пялилась на небо, а потом, воя, унеслась к соседнему дому. Мне вспомнился "Армагеддон" с Брюсом Виллисом, отличный фильм. Что ж, на самом деле всё будет немного по другому.
Позже к нам присоединились две девчонки из седьмого подъезда, Оля и Света. Они учились в двадцать шестом ПТУ и тоже были намерены встретить конец света, наслаждаясь. Франц поставил им по укольчику, и они втроём минут десять возились в подъезде, не обращая никакого внимания на снующих туда-сюда людей. Я пошёл до своей хаты: мать спешно паковала вещи, сестра базарила с кем-то по телефону. Через два часа я проводил их на поезд (Франца, Химии и девчонок уже где-то не было) и опять пошёл к дому. Автобусы уже не ходили, хотя машины ещё катались. Матери я сказал, чтобы за меня не волновалась, со мной всё будет нормально; если что, встретимся когда-нибудь. Надо же было как-то успокоить женщину...
Вечером земля начала трястись, вверху слышался сильный шум. И как раз на пике всего этого возле нашего дома остановилась огромная военная амфибия на гусеницах. Из люка выглянул какой-то мужик и заорал, уставившись на меня:
- Эй, пацан, ты Гену Пожидаева не видел? Он ведь здесь живёт, вроде бы?
- Я - Гена Пожидаев, - сказал я.
- Мы за тобой, залезай!
Всё это я уже видел в трансе. Откуда-то появился окровавленный Франц с одной из этих шлюшек, кажется, Олей, и с вытаращенными глазами уставились на меня, забирающегося в амфибию. Они бросились к нам, начали умолять взять их с собой, но я врезал Францу ногой по чайнику и нырнул в люк. Ещё только и их здесь не хватало! Нет, ребята, вам суждено умереть, значит, вы и умрёте.
Чьи-то руки подхватили меня и поставили на пол. Тот седой мужик в военной форме, что высовывался из люка, сообщил:
- Мы из омского военного округа, меня зовут Владимир Николаевич. В мою обязанность входит доставить тебя в безопасное место.
- Я знаю, - сказал я, оглядывая остальных.
Амфибия рванула с места. Мы находились в кабине, где несколько мониторов показывали то, что было слева, справа, сзади и прямо. ВээН (я сразу сократил его имя-отчество до инициалов) зачем-то положил мне руку на плечо, думая, очевидно, что это как-то меня успокоит. Но я и так был спокойный, и его отношение ко мне словно к ребёнку мне не очень понравилось, поэтому его конечность я скинул. Так началась наша холодная война. На одном из перекрёстков горело несколько машин, и мы вынуждены были чуть притормозить. Тут в крайнем мониторе я увидел Ингу, она куда-то бежала. Секундой позже я понял, что её преследуют два мужика.
- Эй, - толкнул я ВээНа. - Мы можем взять с собой вот эту девчонку?
Он посмотрел на меня внимательно так, усмехнулся сквозь усы и приказал:
- Митрич, давай подберём её.
Водитель ударил по тормозам, я полез к люку. Какой-то мужик (это был Петрович) помог мне его открыть. Я высунулся наружу.
- Инга!
Она замерла. На данный момент я в буквальном смысле слова был для неё так называемым богом из машины.
- Давай лезь сюда! - закричал я.
Недолго раздумывая, она по гусенице забралась на крыло машины, в то время как её преследователи стояли неподалёку, возмущённо пялясь на нас, ошарашенные тем, что жертву столь нагло уводят прямо у них из-под носа. Но предпринимать какие-либо активные действия они не решались.
Так у нас стало одним пассажиром больше. А спустя полтора часа было землетрясение, затем сдвиг литосферы, цунами, потоп, мы даже думали, что утонем, но потом всё вроде как кончилось, и сейчас мы плывём на встречу с "Форвардом", который уже полсуток почему-то не отвечает...
Я открыл глаза. В салоне всё было по-прежнему: я сидел рядом с читающей Розой Андреевной, а напротив таращился в иллюминатор крутой парень Демидов и дремал Петрович. Инга всё отсутствовала - наверное, сидела в кабине.
- Может, в картишки срежемся? - поинтересовался я.
Никто меня не поддержал. Ладно, хрен с вами. Вот дерьмо, что же такое было в сегодняшнем трансе? Мой взгляд снова упал на Демидова, его - на меня, он криво усмехнулся. Я презрительно фыркнул и опять прикрыл глаза. Возникла мысль подсмотреть за ним в недалёком будущем - вдруг удастся увидеть нечто такое, что позволит мне взять его под свой контроль? Но два транса в день... Да и чёрт с ним, не умру же я от этого!
Сосредоточившись, я представил внутри себя огромную воронку и начал скользить внутрь неё, как бы выворачиваясь наизнанку, одновременно стараясь перекрывать тишиной доносящиеся из внешнего мира звуки и концентрируясь на Демидове. Наконец всё стало тихо, и как раз в этот момент я вылетел из воронки в своём астральном теле. Картинка была чёткой, как обычно.
Я находился в туалете, висел примерно в районе потолка. Подо мной располагался Демидов и - что самое интересное - не один.
С ним была Инга.
Они целовались.
Во мне словно что-то взорвалось, я налетел на них, но - естественно - мои присутствие и ярость остались для них незамеченными по двум причинам: во-первых, они находились в будущем, и во-вторых, у меня не было тела. Поэтому они продолжали делать то, что делали. Бравый спецназовец сунул руку Инге под кофточку. Я снова ударил по ним, вернее, по Демидову, обрушившись на него телепатическим торнадо. Мне показалось, он чуть дёрнул головой, что придало мне дополнительную энергию, и я врезал по нему ещё раз, заполнив (попытавшись заполнить) его мозг устрашающими галлюцинациями. Демидов снова дёрнулся (на этот раз мне это точно не показалось), но от своего дела не оторвался - он стаскивал с Инги юбку. Господи, Инга, ну ты и сволочь! Что ты нашла в этом уроде?
Так как у женщин психическая структура должна была быть чуть менее прочной, чем мужская, я решил атаковать Ингу. Сжав губы и зубы настолько сильно, насколько это было возможно при полном отсутствии физического тела, я всем своим потенциалом ворвался в её голову, влился в пересохшие русла извилин рекой галлюцинаций, пытаясь внушить ей, что сквозь стены туалета сочится вода, что амфибия дала течь, что мы вот-вот потонем... Инга вдруг резко отстранилась от Демидова (юбка и плавки спущены до колен) и озабочено посмотрела по сторонам.
- Ты чего? - удивился тот, снова притягивая её к себе.
- Подожди, Славик, - хмурясь, пробормотала Инга, и тут я снова ударил по ней. Её словно отшвырнуло, она резко отшатнулась назад, встревожено озираясь.
- Ты чего?! - тупо повторил Демидов, глядя на неё чуть ли не с испугом.
- Кто-то здесь есть, - подобный взгляд я видел у одного знакомого, когда у него была белая горячка.
- Ты чё, дура? - он повертел пальцем у виска. - А-а-а! - дошло вдруг до него. - Решила задний ход включить? Так уже поздно, детка! - он снова полез к ней.
Я нанёс новый удар.
- Здесь кто-то есть! - завизжала Инга. Господи, я ещё ни разу не видел такого испуга! Лицо её задёргалось. Я злорадно и победоносно усмехнулся. Ай да я! Кто бы мог подумать? Чёрт возьми, да это же означает, что я не только могу путешествовать сквозь время, но и воздействовать на тех, кто живёт в этом времени! Это было что-то новое. Я ощутил необычайный прилив сил и попытался заставить стены туалета сжиматься - естественно, исключительно в сознании Инги.
Глаза у неё округлились, она рванулась было к двери, но запуталась в своей юбке и упала.
- Ты чё, дура, ты чё, тронулась? - забормотал Демидов, тогда как Инга, что-то невнятно выкрикивая, возилась на полу. Тут я отпустил её и, самодовольно прислонившись к стене, начал наблюдать за дальнейшим развитием событий.
Инга потрясла головой, кое-как натянула наконец юбку и вдруг заплакала, так и сидя на полу. Я виновато развёл руками: мол, извини, подруга, но ты сама виновата. Я тебя не заставлял запираться здесь с этим бараном.
- Что это было? - пробормотала она наконец. - Славочка, что это было?
"Славочка"!
- Крыша у тебя, похоже, поехала, как у твоего Нострадамуса! - Демидов постучал сперва по своей голове, потом - по обшивке туалета. Звук был почти одинаковый. - Знал бы я, что у тебя замыкает...
- Со мной никогда ещё такого не было! Такое ощущение, что... Нет, не могу объяснить... Тревожно так было, изнутри как бы... А потом мне показалось, что стены начали сжиматься и вообще, такое чувство, будто кроме нас здесь есть кто-то ещё...
Получилось! Получилось! Моему ликованию не было предела: я мог теперь делать со всеми практически что угодно! При всём при этом я чётко понимал, что нахожусь сейчас не здесь, а в пассажирском салоне, причём, во вчерашнем дне. Но и осознание будущего было так реально! Всё это было похоже на сон, но это было больше, чем сон.
- Ну, успокойся, успокойся! - Демидов помог Инге подняться, начал гладить по давно немытым волосам. Внешне он действовал словно добрый дяденька, но его подлинную и подлую натуру я видел легко, меня ему было не обмануть. И вот они уже опять целовались... На какой-то короткий момент я подумал, а почему бы мне просто не понаблюдать за ними без какой-либо корректировки действий, но потом решил, что хотя бы из принципа не позволю этому барану трахать мою Ингу. Она - моя, и точка. Понял, ты, придурок?
Я быстренько сформировал из своей энергии нечто вроде клина, в который поместил иллюзию затопления туалета водой - она быстро поступала снизу. Ни меня, ни моего клина целующая и лапающая друг друга парочка, конечно же, по-прежнему не видела. Меня прямо-таки распирало от собственного могущества. Ух! Правы были те профессора, которые меня тогда тестировали: внутри моего "я" таился огромный нераскрытый потенциал, выплеснувшийся наружу благодаря экстремальной психологической ситуации. Так же мне почему-то вспомнилось кое-что из тех бумаг, что давали мне почитать в нашей психушке, когда я лежал там около двух лет назад; вспомнилось с поразительной чёткостью, как будто я вновь держал перед собой те листы с описанием моего психотипа (память у меня, можно сказать, фотографическая): "Аффект накипает долго и постепенно. Повод для взрыва может быть ничтожным, сыграть роль последней капли. Аффекты не только сильны, но и продолжительны, подростки долго не могут успокоиться. Возможны безудержная ярость, циничная брань, жестокие побои, безразличие к беспомощности противника". И ещё: "Любовь всегда окрашена мрачными красками ревности".
Короче, остановить меня мог разве что выстрел в упор.
Нацелившись, я вонзил свой клин Демидову в подзатылочную область - туда, где голова соединялась с шеей. Он, отцепившись от Инги, начал судорожно хватать губами воздух, потом схватился за голову. Клин торчал из его шеи и оттуда лилась кровь. Я недоумевающе нахмурился и сделал шаг назад. Инга завизжала, её глаза зафиксировались прямо на мне.
- Гена?!
Я сжал губы. Что происходит, чёрт возьми?
Шлёпая губами и сопровождая это захлёбывающимися звуками, Демидов начал медленно оседать на пол, одновременно поворачиваясь ко мне лицом. Он тоже видел меня! Что за чёрт? Тут он попытался что-то сказать, но из его рта внезапно хлынула кровь, и бравый солдат, исполнив ритуальный танец агонизирующего трупа, замер на полу с клином в шее.
- Гена, боже мой, что ты сделал? - забормотала бледная Инга, прижимаясь к стене. - Откуда ты здесь взялся?
Я, открыв рот, непонимающе смотрел то на неё, то на труп Демидова, то на свои руки, то на запертую на щеколду дверь. Реальность казалась зыбкой как трясина. Это что же получается: завтра я убью Демидова? Причём, убью каким-то реальным предметом, чем-то вроде отвёртки... Вот блин! Но как получилось, что настоящее и будущее объединились? Тут я вспомнил о том, что после тех двух трансов в моём прошлом, которые точно так же как и сегодняшний резко обрубались, у меня были довольно серьёзные проблемы: один раз я в порыве депрессии вскрыл вены и меня еле-еле откачали, во второй раз я напился и ударил мать...
- Меня здесь нет, - прошептал я и, сконцентрировавшись, начал выход из транса. Почему-то это давалось мне очень тяжело, мир вокруг был словно пластилиновый, я сам - тоже. Инга, потрясённая, смотрела на меня. "Меня здесь нет", - повторяли её губы. Затем она склонилась над Демидовым.
Наконец что-то начало получаться. Стало очень жарко, и "пластилин" под воздействием высоких температур начал размягчаться. Вскоре моё тело сплавилось с ним в единое целое, я растворился сам в себе и начал втягиваться в воронку, из которой, собственно, сюда и попал. А потом меня резко швырнуло вверх, закружило и бросило в физическое тело.
Придя в себя, я обнаружил, что уже не сижу, а лежу, а рядом сидит Роза Андреевна со своим блокнотом. Воспоминания быстро угасали, словно кто-то сверхъестественно могущественный стирал их резинкой. Я попытался эту резинку остановить, но у меня из этого ничего не вышло. Подобные ощущения я переживал всего два раза в жизни: никакой чёткой картины перед глазами, никаких засевших в подкорке фраз, никакого намёка на то, что я видел в будущем, кроме очень неприятного чувства, вернее, предчувствия, что где-то что-то пойдёт не так, что кто-то (почему-то такое впечатление, что я) где-то допустит страшную ошибку, за которой неминуемо последует расплата. Я попытался отследить угасающий канал, но единственное, что мне удалось зацепить в суживающейся диафрагме, отделяющей сознание от подсознания, это:
- Меня здесь нет! - голос почему-то звучал очень хрипло.
Роза Андреевна это тут же быстро записала.
апрель 1999
texts
soft
e-mail