01. ФАЛЛОПИЕВЫ СТУПНИ
По личной и общественной жизни Фаллопий Кувыркадо всегда ходил босиком. На то у него имелись веские причины: он закалял организм. Жители Калапы давно уже привыкли к этому странному человеку, даже в студёную зиму отважно шагающему сквозь лютый мороз, не имея ни малейшего намёка на обувь. Со временем ступни Фаллопия превратились в одну сплошную мозоль, задубев и ороговев, как носорожья кожа. Совершенно случайно информация о феномене утекла и в Эльдорадо, республику миллионеров, где была опубликована в популярной нейрополоске "Вселенский целитель", преданной подписчицей которой являлась и Гневена Мусмак. Молодая супруга оргонового магната Хасана Мусмака владела потрясающей коллекцией обуви, которой завидовали все модницы мира: у неё были не только сапоги из крокодила, но и туфли из броненосца, босоножки из рака, купальник из дельфина, трусики из крыльев бабочки, шарф из шкурок гусениц и так далее. После прослушивания статьи Гневеной сразу же овладело желание пополнить коллекцию сандалиями из ступней Фаллопия, а женщина она была такая: если захочет, то своего обязательно добьётся. Этическая сторона вопроса в подобных ситуациях была ей совершенно безразлична, то есть она даже не задумывалась над тем, что от её действий кому-то может стать плохо. Какой ей до этого дело, в конце концов? В том случае, если желание Гневены не стремились исполнить или хоть как-то препятствовали его выполнению, она использовала несколько методов, самыми распространёнными из которых были истерика, запугивание, подкуп и разные их комбинации. В самых чрезвычайных случаях Гневена бросала своим жертвам наживку псевдособлазнения, на которую мужчины с охотой клевали.
Получив "добро" от мужа, Гневена и два её телохранителя отправились в путь, который был не близкий, скажем так, поскольку Калапа располагалась за восьмью горными кольцами (так называемым Окторингом) и была труднодосягаема для простых смертных. Между первым и вторым кольцом текла по кругу Огненная река, между вторым и третьим - Ртутная, между третьим и четвёртым была Великая Топь, между четвёртым и пятым - раскалённая лава, между пятым и шестым - фекальные массы, между шестым и седьмым - селевой поток, а между седьмым и восьмым шумела самая что ни на есть обычная горная речка. Внутри же последнего, самого маленького кольца, пряталась небольшая страна Ойкумена. Кроме Калапы, исполняющую роль условной "столицы", в Ойкумене имелось также несколько посёлков и деревень, а сама Калапа находилась не в центре, а как бы испуганно прижималась к горам. Таким образом, чтобы попасть туда в наши дни, человеку следовало либо владеть собственным летающим средством, либо иметь много денег на аренду такового. Когда-то в Ойкумену летали (пускай и нечасто) маршрутные и торговые светолёты, но после того, как около сорока лет назад где-то в горах (неизвестно даже, в каком именно кольце) обосновался снайпер, по непонятным причинам сбивающий все летающие средства, держащие путь в сердце Окторинга, воздушные перевозки сделались слишком опасными. Найти же снайпера среди ущелий и неприступных гор было практически невыполнимой и очень дорогой задачей для земного правительства, да и никто из власть имущих особо не стремился посвятить этому своё время и часть бюджета. Ну живут там какие-то дикари в деревне, да и ладно. От того, что они перестанут покупать пентагоновское печенье или японские перчатки - производители сильно не обеднеют.
Однако Гневена и её пилоты самонадеянно считали, что - раз уж их светолёт освящён самим Папой Эльдорадским - козни снайпера им не страшны.
Между тем, Фаллопий и не подозревал о дамокловом мече, внезапно зависшем над его шеей, а точнее - ногами. Он стоял перед своим престарелым отцом и брезгливо поглощал очередную порцию ежедневных нотаций. До пенсии отец был железнодорожным рабочим и к любой мужской работе, которая не требовала применения физической силы, относился крайне пренебрежительно. А его двадцатишестилетний сын - это ж надо такому случиться - вообще нигде не работает! И самое страшное, что и не хочет! Гумануил Кувыркадо-второй по этому поводу испытывал невыразимый стыд перед соседями по дому и многочисленными друзьями-пенсионерами, но вот стыдить самого Фаллопия было бессмысленно: тот совершенно ничего не понимал. Словно с деревом разговариваешь. А ведь казалось бы, что может быть проще, чем принять совет отца - разве отец дурное посоветует? Разве можно не иметь постоянной работы? А как же пенсия? Живёт, глупец, сегодняшним днём, а про будущее своё даже и не думает. И это в таком-то возрасте! Да ещё и жена удрала! Старик решительно не понимал своего сына. Неужели народная мудрость, утверждающая, что яблоко от яблони недалеко падает, ошибается? Неужели народ может ошибаться? Похоже, что да… Однажды отец из лучших чувств подарил сыну лопату, но тот по каким-то надуманным причинам отказался её принять, чем глубоко оскорбил Гумануила Второго, и они три месяца не разговаривали. Когда-то давно он жил в Польском Королевстве, где работал испытателем андроидов на биозаводе, вместе с напарником чиня жестокое насилие над тестовыми экземплярами анди, ломая им руки, ноги, пробивая головы. Но в конце концов видеолистовки за права андроидов, регулярно подбрасываемые на завод, сделали своё дело, и Гумануил не только уволился, но и сменил место жительства. Прилетев в Ойкумену, он быстро женился на аборигенке, которая через два года родила Фаллопия. Эта тихая женщина в дела отца и сына никак не вмешивалась, считая, что должна открывать рот только тогда, когда её об этом попросят. В пубертатном периоде она писала стихи, но когда окончательно созрела, дар ушёл.
Регулярные дискуссии с отцом Фаллопия очень раздражали. Деньги он зарабатывал небольшие (но тем не менее на жизнь хватало), пописывая для местных поэтов стихи, которые те потом выдавали за свои и вручали друг другу всякие премии за высокие достижения в области культуры и искусства. На настоящий момент почти сто процентов членов калапинского поэтического клуба "Пегас" паразитировало на гении Фаллопия, но никто из них об этом не догадывался, а за заказами все приходили к нему поздним вечером или ночью и на всякий случай замаскированные. Владея разными техниками стихосложения, Фаллопий создавал для каждого поэта определённую стилистическую атмосферу, основываясь на их характере и подходе к реальности, чтобы "товар" выглядел достовернее. Словно заправский психоаналитик, он предварительно вёл с ними многочасовые беседы, стараясь понять внутренний мир этих странных людей, с лёгкостью выдающих чужое за своё, лишь бы увековечить своё имя не только в анналах Ойкумены, но и в мировой истории. Самое удивительное, что сам по себе Фаллопий не занимался никакими видами творчества, считая, что ему особо нечего сказать. Поэтический дар он использовал исключительно как средство для зарабатывания денег.
Вчера Фаллопий познакомился с, как ему показалось, совершенно замечательной девушкой и теперь размышлял над тем, каким именно образом следует укрепить их дружбу и как продолжить знакомство на более интимном уровне. Два года назад Фаллопий расстался с прежней сожительницей по причине психологической несовместимости: Сильвия была склонна к бродяжничеству и часто убегала из дома (её потом ловили где-нибудь на железной дороге или обнаруживали спящей в товарном вагоне вместе с кочевниками-бомжами), а Фаллопий в противоположность ей был верен отчизне и дальше гаража Солинлопа ходил очень редко. К тому же, Сильвию раздражали его деформированные ступни, предмет гордости Фаллопия… Собственно, говорить, что они "расстались по причине психологической несовместимости", было бы ошибкой: просто в один момент Сильвия куда-то снова удрала и на этот раз удачно, и с тех пор про неё никто ничего не слышал, но и трупа тоже не нашли, что позволяло надеяться, что она счастлива где-то в провинции.
Новый объект страсти Фаллопия работал в "Бюро потерь и находок Такжалей" и звался Ю-ю Такжаль. Это была застенчивого вида девушка с огромными молочными железами, спрятанными под намеренно широкий свитер - очевидно, этого несомненного достоинства Ю-ю очень стеснялась. Причёска у неё была не понять какая, возраст тоже определить было сложно, но Фаллопий предполагал, что ей приблизительно года двадцать два. Ю-ю и её отец приехали в Калапу две недели назад из провинции, купили домик и вскоре открыли в помещении разорившегося торговца программаторами "Бюро потерь и находок". Странно, что до них никто из местных не додумался до такого успешного бизнес-проекта, ведь жители Калапы постоянно что-то теряли и редко когда находили, поэтому открытие подобного бюро изначально было обречено на коммерческий успех. Полки и маленький склад Такжалей уже ломились от найденных вещей, которые то и дело тащили им калапинцы (без вознаграждения, на общественных началах) и которые находили они сами…
Сам Фаллопий вчера не терял ничего, но его рассеянный и стеснительный друг Олаф Снуфрлсон в очередной раз умудрился потерять пятнадцать минут, которые ему пришлось потратить на поиск таинственно исчезнувшего носка и - как следствие - опоздать на очередную встречу трёх друзей в гараже Солинлопа.
- Сходи в это новое "Бюро потерь и находок" - глядишь, помогут! - усмехнувшись, посоветовал Солинлоп, затачивая миниатюрным напильником какую-то экзотическую деталь. Его гараж, собственно, представлял целую научную лабораторию, где он за небольшие деньги производил всякие полезные изобретения для простого люда, а в свободные мгновения трудился над личными проектами. Работал Солинлоп заместителем главного инженера на швейной фабрике. - И носок найдёшь, и время! - Солинлоп радостно загоготал.
- Фаллопий, может, сходим? - робко поинтересовался Олаф. В свои сорок два года он был очень застенчивым, тревожным и - извиняюсь за прямоту - трусливым: тяжёлое детство наложило свой отпечаток и на всю его взрослую жизнь. В Калапу его привёз дед, потому что в родной Норвегии мальчику приходилось совсем туго. Дело в том, что его матерью была норвежская русалка, причём, не обычная, а обратная, бракованная, то есть верхняя половина туловища у неё была рыбьей, а нижняя - женской. Однажды отец Олафа, будучи на момент зачатия сына среднестатистическим пятнадцатилетним оболтусом, пошёл с друзьями на озеро, чтобы развести какую-нибудь доверчивую русалку на оральный секс (законы тех дней ещё не запрещали подводным жительницам являться людям без бюстгалтеров). Однако, заметив мелькнувшую в камышах аппетитный женский зад, ребята изменили свои планы, ошибочно предположив, что там ныряет какая-нибудь местная девчонка. Окружив камыши, они вскоре извлекли оттуда ту самую обратную русалку с огромной рыбьей головой и плавниками. При виде такого мутанта подростки испытали по отношению к нему скорее неприязнь, нежели возбуждение, но отец Олафа, у которого была репутация человека, незамедлительно вступающего в половой контакт со всем, что шевелится, тут же захотел сей русалкой овладеть. Ухватив рыбодевушку за ноги, ребята выволокли её на берег, и пока несчастное создание задыхалось, мальчишка подло удовлетворял свои нужды под радостный гогот друзей. После того, как всё закончилось, полузадохнувшаяся русалка была выброшена в воду. Все и думать забыли про это, но через девять месяцев из озера выплыл древний водяной, которого люди в последний раз видели около полувека назад, и предъявил страшный ультиматум: если не объявится отец ребёнка его внучки, трагически умершей при родах, он отведёт от берегов их посёлка всю рыбу. Перепуганные подростки тут же сдали виновника трагедии своим отцам, потомственным рыбакам, которые незамедлительно отправились домой к отцу Олафа и выложили ему всё, что думают об его отпрыске. Подгоняемый пинками, юный оплодотворитель был вынужден отправиться на берег и принять из рук грозного водяного своё новорожденное дитя. Под осуждающими взглядами всех жителей посёлка, сквозь строй которых ему пришлось идти с ребёнком на руках, отец Олафа кое-как добрался до дома, пошёл на сеновал и там повесился. Всё это не могло не отразиться на психике новорожденного. Сейчас, когда он стал взрослым, работодатель им всячески помыкал и унижал, а он даже не мог сказать ни слова против; дома же его третировал дедушка, под старость лет впавший в полный маразм, а Олаф, в связи с обострённым, болезненным чувством долга, вынужден был за ним ухаживать. Выглядел он так: среднего роста, тощий, сутулый, с большим животом, безволосый, с нелепо торчащими ушами, в огромных плюсовых очках и с жабрами на шее. То есть, как нам стало ясно только сейчас, Олаф был амфибией. Ко всему прочему, Олаф имел осанку орангутанга: руки у него были непропорционально длинными, а ходил он постоянно сгорбившись и наклонившись вперёд. Также Олаф обладал ещё одной удивительной особенностью: он мог писать только двумя руками (не держа в каждой руке по ручке, а ухватившись за одну ручку обеими конечностями). Дополнительно ко всему этого, человек-амфибия периодически страдал серьёзной фобией, полученной в наследство от дедушки - он панически боялся метеоритов. Это заключалось в том, что на открытом воздухе Олаф передвигался крадучись, пригнувшись, полуприсев и очень быстро семеня ногами, при этом опасливо посматривая на небо. Когда дедушка был молодой, его отца убил небольшой метеорит, когда тот шёл по городу, а спустя два года другой маленький метеорит убил и сестру отца, что и породило эту фобию, коварно закрепившуюся генетически.
Сопровождаемые хихиканьем Солинлопа, который обожал всех подкалывать по поводу и без, Фаллопий и Олаф покинули гостеприимный гараж друга и направились к "Бюро потерь и находок". Оба ожидали увидеть за окошком какого-нибудь старичка, словно сошедшего со страниц романов Диккенса, но действительность оказалась куда приятнее…
Что самое удивительное, носок Олафа нашёлся сразу же. Потрясённый, тот даже отказался забирать сдачу, хотя Ю-ю на этом и настаивала (правда, не слишком категорически). Имя девушки, написанное чётким каллиграфическим почерком на бэйджике, было прилеплено к её свитеру, и именно благодаря этому идентификатору Фаллопий и смог узнать, как её зовут. Потолкавшись в бюро ещё несколько минут, друзья попрощались с Ю-ю и, постоянно оглядываясь, покинули помещение.
На следующий день, с самого утра, Фаллопий снова принялся строить планы. Непристойные образы настойчиво преследовали его, мешая сосредоточиться на чём-то ещё, однако к воплощению их в жизнь Фаллопий приступать не спешил, потому как не был уверен в положительном исходе мероприятия. Тем не менее, посетить лавку следовало в любом случае - хотя бы для того, чтобы попытаться отыскать там сбежавшую утреннюю рифму. Идти в одиночку казалось ему слишком прямолинейным, а идти с кем-то (например, снова с Олафом) - слишком трусливым, не по взрослому бесчестным. Может, просто позвонить? Но он не знал их телефона. Да и вообще, имеет ли смысл на что-то надеяться? И зачем ему вообще на что-то надеяться? Разве трёхлетний союз с Сильвией не доказал его исключительную неуживчивость с кем-либо в пределах одной квартиры, пускай и двухкомнатной? Тем не менее, услугами Клуба Гейш Фаллопий пользовался редко, предпочитая переводить сексуальную энергию в творческое русло. Собственно, поэзией-на-продажу он занялся как раз после финального исчезновения сожительницы - до этого ему никогда и в голову не приходило сочинять стихи, а тут, как говорится, сублимация в голову ударила. Уже целых девять месяцев он даже и не думал о женщинах, кропая вполне качественные нетленки для бездарных поэтов, но в город приехали Такжали, и мозг Фаллопия, не выдержав напора поступающих в него образов обнажённой Ю-ю, вскипел. Стихи теперь сочинялись только порнографические, реже - эротические, а продать такие было некому, поэтому их приходилось безжалостно уничтожать...
В последнее время Фаллопий всё чаще и чаще вспоминал о бывшей сожительнице, и это беспокоило его гораздо сильнее, чем фантазии о Ю-ю. В силу некоторых причин он считал, что обладает талантом материализовывать плохие мысли, поэтому мыслить старался исключительно позитивно, пускай позитивные мысли при этом - вот несправедливость! - не материализовывались. Очередной же материализации Сильвии, всегда возвращающейся к нему словно бумеранг, Фаллопий категорически не желал. Этого он бы не вынес.
Наконец Фаллопий не выдержал, разорвал на мелкие части очередной поэтический шедевр и встал. На его лице, как он считал, была написана героическая решимость, однако отражение в зеркале почему-то выглядело очень неуверенно. Чтобы ощущать хоть какую-нибудь, но поддержку, Фаллопий решил всё-таки зайти за Олафом. Поскольку тот был на работе, идти за ним следовало туда. Фаллопий внушал себе, что ему удастся вызволить друга из цепей буржуазного рабства хотя бы на полчаса, ведь работодатель Олафа был его, Фаллопия, бывшим одноклассником, которого можно было попытаться как-то уговорить. Но в то же время гнусный характер Тут-и-тама не позволял надеяться на благополучный исход, а после того, как пять лет назад им был найден клад в собственном огороде, он зазнался окончательно. Олаф работал у него этаким мальчиком-на-побегушках, исполняя всякие поручения разной степени важности и нужности, причём важность и нужность этих самых поручений, по мнению Фаллопия, зачастую были более чем сомнительными.
Прислуга Тут-и-тама сообщила Фаллопию, что "Его Милость граф изволит купаться". "Изволит купаться"! Возмущению Фаллопия не было предела. Грозно шевеля ноздрями, он направился на городской пляж, представляя, как сокрушает эту жалкую личность ударом в лоб и освобождает из оков рабства несчастного затюканного Олафа. "Тоже мне, граф нашёлся!" Естественно, никаким "графом" Тут-и-там не был, а этим титулом наградил себя вскоре после обнаружения клада. Знакомая Фаллопия, работающая на почте, однажды поведала ему, что его гнусный одноклассник при получении каких-нибудь квитанций расписывается теперь исключительно как "граф Тут-и-там".
Небольшое озеро с роскошным песчаным пляжем располагалось у южного края Калапы, у подножья горного кольца. Как и всегда в хорошую погоду, народу на пляже хватало, а основную часть отдыхающих составляли женщины, дети и студенты. Внимательно глядя по сторонам и то и дело с кем-нибудь здороваясь, Фаллопий постепенно выбрался к прибрежной полосе и начал бродить вдоль берега, всматриваясь в купающихся. Ну где же этот Тут-и-там, будь он трижды проклят?!
Неожиданно челюсть Фаллопия удивлённо отвисла. С секундным запозданием нервная система услужливо указала хозяину на причины этого: в двадцати метрах от берега перемещался слева направо его милость граф Тут-и-там, перемещался с неправдоподобными плавностью и грацией, с полностью торчащим из воды торсом и не совершая никаких движений, которые помогали бы ему удерживаться на воде и двигаться по ней. Около минуты оцепеневший от удивления Фаллопий пытался понять, как же такое возможно, пока наконец до него не дошло: Тут-и-там сидел на плечах Олафа, который степенно бродил по дну, дыша через жабры. Проклятый эксплуататор! Фаллопий принялся нервно ходить туда-сюда по гальке, пугая своим грозным видом отдыхающих и размышляя, стоит ли ему отправиться за другом прямо в воду или проще, наоборот, выманить их самих на сушу.
(- Мама, мама, смотри, какие у дяди ноги! - закричал какой-то фоновой ребёнок.
- Это - дядя Фаллопий, сынок!)
Внезапно Тут-и-там закачался, замахал руками и рухнул в воду - это случилось по той причине, что Олаф наступил на острый камень и от неожиданности потерял равновесие. А поскольку он был так напуган, что хозяйские ноги не отпустил, их дуэт прямо в озере начал исполнять весьма своеобразный танец: Олаф под водой крепко удерживал Тут-и-Тама за щиколотки, а тот, свалившись с плеч слуги и расположившись перпендикулярно ему, периодически высовывал на поверхность воды свою гнусную рожу, глотал воздух и снова скрывался под водой, колотя руками по ней и по перепуганному Олафу, по-прежнему не желающего его отпускать. Наконец Тут-и-таму всё же удалось освободиться и, проклиная слугу на чём свет стоит, он быстро - периодически меняя стиль с собачьего на лягушачий - поплыл к берегу, а за ним побрёл по дну печальный Олаф.
И вот они оба предстали перед Фаллопием. Вид у Олафа был виноватый; робко взглянув на друга, он тут же уставился на песок у своих ног, а Тут-и-там рухнул на колени и принялся натужно кашлять и блевать. Он был полноват, имел небольшое пузо, капризно-детское выражение лица и залысину посреди поля короткой рыжеватой поросли.
Ни с того, ни с сего небо вдруг потемнело, послышался какой-то рокот. Удивлённые отдыхающие дружно уставились наверх, после чего завизжали и, периодически оглядываясь, побежали прочь от пляжа, поскольку в воду рядом с берегом стремительно падал какой-то ярко разукрашенный светолёт с искрящимся батарейником. Переглянувшись, друзья подхватили кашляющего Тут-и-тама подмышки и поволокли подальше от места предполагаемой катастрофы. По какой-то неясной причине Его Милость при этом подгибали ноги, то есть висели между Олафом и Фаллопием словно ребёнок или лягушка-путешественница.
Светолёт, пребывая на последнем издыхании, плюнул в сторону пляжа тремя катапультами и рухнул в воду метрах в двадцати от берега. Одна спасательная капсула, похожая на прозрачное яйцо, шлёпнулась прямо перед ошарашенной троицей, отпружинила в целях безопасности пассажира и запрыгала куда-то в сторону тайги, в то время как две другие поскакали по синусоиде в сторону Калапы, при этом значение оси "игрек" каждой из функций с каждым новым прыжком последовательно уменьшалось, а ось "икс" была не прямой, а быстро и хаотично петляла из стороны в сторону, будто пьяная.
Огромная волна, вызванная падением неизвестного светолёта, обрушила на берег несколько недовольных медуз. На этом, собственно, всё и закончилось, и наступила тишина, прерываемая лишь обычным шелестом волн. Поняв, что никакого Армагеддона не произошло, часть отдыхающих вернулась на пляж, а остальные стали бегать туда-сюда или вообще куда-то унеслись.
- Что это было?! - прохрипел перепуганный Тут-и-там, переводя взгляд то с Олафа на Фаллопия, то с Фаллопия на Олафа.
- Птица Рух, - отрезал Фаллопий, возвращаясь к реальности. - Олаф, ты мне нужен.
- Как это понять "он тебе нужен"?! - возмущённо заголосил Тут-и-там. - Он мой слуга, и сейчас он нужен мне, а не тебе! Пришло время массажа моих ступней. А рабочий день у него заканчивается только через час. Ну что, Кувыркадо, съел?! - он победоносно захохотал, уселся жирной задницей на песок и, нагло улыбаясь, уставился на Фаллопия.
- Ой, смотрите, человек! - радостно воскликнуло какое-то дитя.
И правда, от места падения одной из капсул, со стороны тайги, шатаясь, брёл какой-то мускулистый чувак в странной, не типичной для этих мест, одежде и с невероятной причёской. Походка у него была, как у человека, только что впервые вынырнувшего из виртуальной реальности, - его качало из стороны в сторону, а руки совершали странные движения, словно он что-то пытался нащупать в воздухе. Прошествовав мимо нашей троицы с отсутствующим взглядом пророка, жертва катастрофы удалилась куда-то к западным горам, тихо бормоча себе под нос. Похоже, шок, вызванный падением их летательного аппарата, оказался для этого человека слишком силён.
- Долетался, птенчик! - гнусно хихикнул Тут-и-там. - Наверняка, их наш снайпер подстрелил. Молодец, не даёт кому попало к нам летать!
Фаллопий окинул его злобным взглядом, но от комментария отказался - в первую очередь, по той причине, что на этот раз он с Тут-и-тамом был согласен. Но что же это за люди и чем обоснован их визит сюда? Впрочем, так ли это важно? Пускай с ними теперь власти разбираются. Фаллопий окинул Тут-и-тама ещё одним взглядом, полным злобы и презрения, и осуждающе посмотрел на поникшего Олафа. Похоже, в "Бюро потерь и находок" придётся-таки идти одному или же вообще в таком случае не идти. А вступать в открытый конфликт с Тут-и-тамом - себе дороже. В конце концов, Олаф у него работает по договору, так что по закону он прав - рабочий день Олафа заканчивается только через час. Что же делать? Идти к бюро одному? Исполнить под окнами серенаду?
Заметив растерянность Фаллопия, его бывший одноклассник, до сих пор сидящий на песке, заметно приободрился. Чем хуже было ближнему, тем лучше себя чувствовал Тут-и-там. Хихикая, он принялся возводить из песка какое-то сюрреалистическое сооружение.
- Ладно, Олаф, тогда я пошёл, - мрачно сказал Фаллопий, ощущая себя не только физически побеждённым, но и морально опущенным. - Вечером в гараж-то придёшь?
- Приготовься к худшему, Кувыркадо! - расхохотался Тут-и-там. - После работы он мне будет красить сарай, вот! Ну что, съел? - и он счастливо захихикал. - У кого деньги - тот и король! А кто без денег - тот слуга, понял? Всё очень просто. А если ты меня ударишь, - воскликнул он, заметив сжавшиеся кулаки Фаллопия, - я на тебя заявление напишу! Что, съел?! Съел?! - Тут-и-там глумливо и победоносно захохотал (не забываем, что с песка он по-прежнему не вставал).
Олаф посмотрел на Фаллопия виновато - мол, извини, друг. Нервно махнув рукой, Фаллопий вновь побрёл к городу, сгорбившись так, словно он был верблюдом-оборотнем и сейчас находился на полпути к решающей трансформации из человека в животное.
А в это время, расплёскивая во все стороны злобу и возмущение, Гневена выбиралась из треснувшей капсулы. Светолёт утонул - прекрасно! Замечательно! И на чём теперь возвращаться назад? Кривя губы от презрения к окружающему миру, Гневена вылезла наконец наружу и, увидев вокруг "яйца" толпу удивлённых людей низшего сорта, завопила:
- А вы чего тут собрались? А ну пошли вон!
Однако, никто даже и не пошевелился, и от этого Гневена ещё больше рассвирепела. В таком идиотском положении она не оказывалась ни разу в жизни: мало того, что без слуг и без бластера перед дикарями, так ещё и непонятно где и к тому же посреди города. Боже мой, да тут прямо как в джунглях!
- Вы откуда, мадам? - дружелюбно поинтересовался какой-то мужчина неаристократического вида.
- Эй, ты думаешь, это беженка из Франции? - удивился другой мужик, и оба расхохотались.
Да как они вообще смеют при ней открывать рот?
- Мама, мама, а это инопланетянка?
- Ну, наверное…
- Сами вы инопланетяне!!! - завизжала Гневена. - Чернь, чернь!
- Предъявите-ка документы, дамочка! - перед нею стоял мужчина в яркой полицейской форме, за свою фамильярность немедленно получивший пощёчину.
Спустя минуту Гневену уже конвоировали в участок, а её руки были скованы за спиной наручниками. Сержант радостно улыбался: неужели впервые за последние пять лет в их городе засвидетельствовано правонарушение? Наверняка, его теперь ожидает повышение по службе. Надо же: ударила полицейского при исполнении служебных обязанностей! А ведь он думал, что такое только в кино бывает… Впрочем, повышение исключено - не может же в городе быть сразу два начальника участка…
Следом за ними бежала толпа не менее радостных свидетелей, примерно около сорока человек. Все они желали дать показания.
В участке Гневена немного присмирела. До неё наконец дошло, что она не в Эльдорадо, а чёрт знает где, и до её статуса тут никому дела нет, то есть её и правда могут посадить за решётку. К тому же, у неё не осталось ни копейки денег, так что возможность подкупа исключалась. На холуя, прилюдно её опозорившего публичным арестом, Гневена не обращала никакого внимания, но вот его начальник, седеющий толстяк с грозно торчащими усами, почему-то вселял в неё ужас.
- Женщина, поймите, нам совершенно без разницы, кто ваш муж. Честно говоря, мне его фамилия ровным счётом ничего не говорит, точно так же как и вам моя. Я даже и страны такой не знаю - "Эльдорадо". Она, надеюсь, на Земле хотя бы находится? У вас там, наверное, какие-то свои законы, а у нас - Земной Уголовный Кодекс. И вы не только нарушили общественное спокойствие, приземлившись посреди города на незарегистрированном транспортном средстве, но ещё и ударили полицейского. К тому же у вас при себе нет никаких документов, удостоверяющих вашу личность. За всё это в совокупности вам полагается, - он полистал кодекс и расплылся в счастливой улыбке, - как максимум, десять лет каторги, а как минимум - три года тюремного заключения!
- "Десять лет каторги"?!!! "Три года заключения"?!!! - завопила Гневена, вскакивая. До этого она старалась вести себя смирно, но подобное заявление очень уж её взбесило. - "Как максимум"?!!! "Как минимум"?!! Да вы знаете, кто я такая, холуи?!! Да вас расстреляют завтра же, вы, мартышки дрессированные!
Полицейские искренне расхохотались и несколько раз хлопнули друг друга по ладоням. В окна с интересом заглядывали свидетели, облепившие всё здание полиции, а один тощий пацан уже наполовину пролез в решётку форточки.
- Я имею право на один бесплатный звонок! - осенило вдруг Гневену. Когда-то она смотрела по телевизору старый фильм, где арестованный говорил такую же фразу. - Дайте мне телефон, я позвоню своему мужу!
Начальник полиции задумчиво кивнул.
- Но международный звонок обойдётся вам очень дорого.
- Да у меня унитаз из платины, ты, идиот! - закричала Гневена. - А ну давай сюда свой убогий телефон!
Под усами начальника нарисовалась снисходительная усмешка, и он подвинул навстречу арестантке древний телефонный аппарат с дисковым набором. Около минуты Гневена недоумённо на него пялилась, пытаясь понять, как же пользоваться этой конструкцией (спросить об этом прямо не позволяла гордость), но наконец её осенило, и она принялась яростно крутить диск.
- Хасан, Хасан, ты меня хорошо слышишь?
Хасан слышал её хорошо. Сама влипла, сама и выпутывайся. Никаких светолётов, никаких выкупов он за неё платить не собирается. Она может вообще оставаться в этой своей деревне, если хочет. Там ей самое место. Ему вовсе не трудно будет объявить её пропавшей без вести, ну а замена ей всегда найдётся. И, демонически расхохотавшись, этот подонок оборвал связь. А ведь она его даже не успела спросить про секс-пароль!
Впервые в жизни Гневене стало страшно.
02. ВОЗВРАЩЕНИЕ БУЛАНА
Когда-то давно у Фаллопия был друг детства, и звали его Булан. С момента исчезновения Булана прошло уже десять лет. С Фаллопием они часто конфликтовали, но тем не менее основную часть времени проводили вместе. Булан был вспыльчивым и гордым молодым человеком. Когда Фаллопий начал ходить босиком, друг над ним постоянно смеялся, а когда у Фаллопия начали деформироваться ступни, стал смеяться ещё больше.
- Да ты просто мне завидуешь! - вырвалось однажды у Фаллопия.
- Что?! Я?! Тебе?! Завидую?! - Булан расхохотался. - Чему именно, если не секрет?
- Моим ногам! - Фаллопий, как бы глупо это ни звучало, был абсолютно серьёзен.
- Твоим ногам?! - Булан снова расхохотался. - Этим изуродованным кочерыжкам?
- И не пытайся меня оскорбить, у тебя этого не получится.
- Я не пытаюсь оскорбить, а констатирую факты. Завидовать в твоём случае мне совершенно нечему.
- Ну-ну! - усмехнулся Фаллопий. Он мог уже спокойно ходить по гвоздям, не чувствуя боли - разве этим не стоит гордиться?
Булан нахмурился.
- Эй, ты что, и правда думаешь, что я тебе завидую?
Фаллопий усмехнулся снова.
- Да было бы чему завидовать!!! - возмущённо закричал Булан.
- Ну, тем не менее! - заметил Фаллопий многозначительно.
- Значит, завидую?
- Именно так!
- Ну подожди! - прошипел Булан, глядя на друга с ненавистью. - Ещё посмотрим, кто кому завидовать станет! Прощай! - и он покинул квартиру Фаллопия, после чего его больше никто не видел.
Перенесёмся немного в будущее (относительно вышеописанной ситуации) и увидим, как однажды утром Фаллопий проснётся от криков удивления за окном, частота появления которых с каждой минутой всё увеличивалась (но описывать это будущее будем так, как будто оно уже в прошлом). Зевая, Фаллопий выскользнул из-под одеяла и поковылял к окну. Его глаза тут же выпучились, благо, причина была веской: под его окном, горбясь, стоял какой-то чудовищный мутант, в котором с трудом, но всё же можно было признать Булана, исчезнувшего много лет назад. Его постаревшее лицо, скрытое в обрамлении длинной седой бороды и копны нечёсаных волос, было искажено презрительной ухмылкой, а на голой спине имелось что-то наподобие панцирного нароста. Увидев бывшего друга, Булан торжествующе расхохотался. У него был вид победителя.
Но что же случилось с его спиной?!
Вне себя от недоумения, Фаллопий наспех оделся и побежал на улицу. Вблизи панцирь Булана выглядел ещё более жутко и неестественно; он устрашал. Друзья, не видевшиеся столько лет, замерли друг напротив друга, и Фаллопий принялся внимательно изучать булановский панцирь, а Булан - фаллопиевы ноги: Фаллопий - с удивлением и даже потрясением, Булан - с презрением и даже пренебрежением. Фаллопий почувствовал, что посрамлён и что его рейтинг заметно упал в глазах толпы. Да, бесспорно, Булан стал монстром и больше пугал, чем привлекал, но тем не менее его панцирь таил в себе Загадку, а ступни Фаллопия никакой загадки не таили.
Народ всё прибывал и прибывал. Скоро бывшие друзья были окружены плотным кольцом зевак. Среди них Фаллопием были замечены Тут-и-Там и его новобрачная. Краеведческая справка: единственный представитель местной буржуазии две недели назад женился на Гневене Мусмак, выкупив её из полиции. Поняв, что это единственный нормальномыслящий человек в этой деревне, бывшая жена эльдорадского магната быстро взяла быка за рога и ловко совратила Тут-и-Тама, который планировал использовать её в качестве экзотической рабыни для придания себе более высокого статуса. Но, как говорится, за что боролся, на то и напоролся. И если прежде Тут-и-Тама подавляла только мать, вместе с которой он проживал и которая делала всю работу по дому, то сейчас его подавляли две женщины последовательно или даже параллельно. Со свекровью Гневена нередко ругалась и даже пару раз дралась, но тем не менее обе высокоранговые самки уважали друга и все личные проблемы вымещали на несчастном Тут-и-Таме, а если была возможность - то и на его слуге Олафе. Человек-амфибия к тому времени проживал уже не дома, а в сарае работодателя, вместе с хозяйственным инвентарём (дом недавно сгорел, когда Олаф утром забыл выключить утюг и ушёл на работу, через сутки после смерти дедушки). Иногда туда приходил спать и сам "граф", спасаясь от гнева Гневены.
Итак, народ потрясённо молчал, а Булан и Фаллопий ходили по кругу, пристально рассматривая друг друга, словно боксёры на ринге. Взгляд у Булана был триумфальный. Лохматый, с нелепой бородой, одетый ниже пояса в какие-то лохмотья, он был бы похож на вылезшего из канализации бомжа, если бы не его адский панцирь: с ним он походил на вылезшего из канализации мутанта.
- Булан, это ты? - ахнул какой-то мужик из толпы.
Панцирьмэн торжествующего захохотал.
- Ну что, кто кому теперь завидует, а?! - выкрикнул он.
- Что? Я? Тебе? Завидую? - растерянно уточнил Фаллопий. - Чему именно, если не секрет?
- Моему панцирю! - Булан, как бы глупо это ни звучало, был абсолютно серьёзен.
- Твоему панцирю?! - Фаллопий расхохотался. - Этой гигантской коросте на спине?
- И не пытайся меня оскорбить, у тебя этого не получится! - похоже, оба даже не догадывались о том, что почти слово в слово повторяют диалог многолетней давности, но только поменявшись ролями.
Фаллопий нахмурился.
- Эй, ты что, и правда думаешь, что я тебе завидую?
Булан усмехнулся снова и презрительно плюнул в сторону фаллопиевых ног.
- Да было бы чему завидовать!!! - возмущённо закричал тот.
- Ну, тем не менее…
- Значит, завидую?
- Именно так!
- Завидую твоему панцирю?
Булан победоносно дёрнул головой. Как он смог так мутировать - никто не имел ни малейшего представления.
- Мама, мама, это черепашка-ниндзя? - заверещало дитя какого-то очевидца. - А ты мне говорила, что их не существует!
- Булан, ты круче всех! - принялись скандировать подростки из соседнего дома. - Бу-лан! Бу-лан!
То, что они прикалываются, поняли все, кроме, собственно, Булана, который тут же стал позировать, грозно поднимая над головой руки и устрашающе шевеля пальцами. Подростки начали улюлюкать и наспех сооружать в его честь транспарант из подручных материалов. Фаллопий, случайно бросивший взгляд на свои ноги, неожиданно испытал серьёзное просветление, поняв, что за последние годы эти ласты превратили его в настоящее пугало, посмешище. Не удивительно, что Ю-ю на него не клюнула...
Булан, очевидно, заметил какие-то перемены в восприятии бывшего друга и насторожился. В его узких глазах (его далёкие предки были азиатами) мелькнула тревога. Толпа вокруг хихикала, перемигивалась, всхрапывала, шепталась, шуршала, кричала. Из тисков этой идиотской ситуации просветлённый Фаллопий пожелал незамедлительно ускользнуть. Боже мой, он стал теперь новым человеком, с его глаз наконец-то свалились искажающие очки, заставляющие его видеть мир не таким какой он есть!
- Хорошо, ты победил! - примирительно сообщил он Булану, который аж позеленел от такого поворота событий. Не может ведь противник так легко сдаться! Терялась сама суть конфликта, а это было всё равно что потерять себя. Много лет Булан жил в пещере за городом, питаясь одними кореньями и чувством мести: он спал на гвоздях, словно йог, и из его раненой спины текла кровь, образуя коросту, но он не сдавался и снова ложился на гвозди, день за днём формируя панцирь из своей сукровицы - и всё это для того, чтобы насладиться местью! Почти круглосуточно он представлял, как предстанет перед Фаллопием и как тот побледнеет, как затрясутся его губы, как он схватится за голову и - с молчаливым признанием собственного поражения - позорно убежит в свою конуру. А сейчас… да, сейчас враг публично признал поражение и покидал поле боя, но почему это не радовало Булана? Где радость победы, радость триумфа? Почему у него было такое ощущение, что проиграл он, а не Фаллопий? Почему?!! Зарычав от ярости, мутант помчался за бывшим другом и прыгнул на того со спины, но Фаллопий, очевидно, ожидал этого и очень ловко вывернулся, обратив силу Булана против него же самого. Со стороны это выглядело как профессиональный бросок через бедро, хотя на самом деле всё вышло случайно. И вот, лёжа на спине в окружении смеющейся толпы, Булан сквозь слёзы шептал:
- Я отомщу, отомщу! - а Фаллопий тем временем бежал по ступенькам на свой этаж, намереваясь одеться покультурнее и прямо сейчас отправиться к хирургу для реставрации собственных ног.
03. ВОЗВРАЩЕНИЕ СИЛЬВИИ
Однажды, вернувшись из магазина, Фаллопий обнаружил, что дверь в его квартиру открыта, и сквозь этот просвет туда-сюда гуляет сквозняк. Неужто воры?! И правда, дверной замок был покорёжен, косяк выломан, а внутри квартиры что-то шуршало. Воры? Здесь? В Калапе? Неужели началось вторжение из внешнего мира? О нет, только не это!
Решив самостоятельно взять вора с поличным (поскольку до прихода полиции тот мог скрыться), Фаллопий отважно (но тихо) приоткрыл дверь и на цыпочках покрался в квартиру. Высунув голову из-за угла, он понял, что в зале преступник отсутствует. Стоп, а что это за чавканье доносится с кухни? Фаллопий прильнул к дверному косяку и увидел стоящую возле открытого холодильника похудевшую Сильвию, жадно пожирающую копчёную колбасу. Поскольку она стояла к нему спиной, ошеломлённый Фаллопий решил не выдавать своего присутствия, а ещё немного понаблюдать.
Сожрав полпалки колбасы без хлеба, Сильвия допила пакет кефира, начатый ещё позавчера, поставила кипятиться воду и принялась делать бутерброд с маслом. Похоже, она проголодалась. При этом на пол постоянно сыпались крошки хлеба и куски масла, а сама Сильвия напевала какой-то пошлый эстрадный мотивчик, страшно фальшивя.
- И где ж ты есть, лягушка моя ненаглядная? - поинтересовалась она у пустоты.
Фаллопий злорадно ухмыльнулся. Сильвия всегда критиковала его ноги, они казались ей похожими на лягушачьи, однако вряд ли она могла предположить, что её сожитель когда-нибудь откажется от прежних ортопедических убеждений и сделает операцию. Куда б её теперь сплавить?.. И откуда она вообще взялась? Никогда прежде Сильвия не пропадала на такой большой промежуток времени, и Фаллопий даже и думать про неё забыл, а тут, пожалуйста, сюрприз…
Решительно вдохнув побольше воздуха, Фаллопий вошёл на кухню. От неожиданности Сильвия уронила бутерброд маслом вверх. Лишь кратковременно встретившись взглядами, оба в изумлении рухнули на пол перед странным бутербродом, нарушившим закон природы.
04. МАШИНА ВРЕМЕНИ СОЛИНЛОПА
Однажды к Солинлопу обратилась с просьбой пожилая женщина: она хотела, чтобы тот изобрёл ни много, ни мало, а машину времени. Для каких целей та была ей нужна, Солинлопа не интересовало. Предложение было весьма заманчивым, но требовало крупных вложений, поскольку процесс изготовления некоторых деталей был очень дорогостоящим. В осуществимости же предприятия Солинлоп не сомневался. Он вообще не сомневался никогда и ни в чём. Собственно, о создании машины времени Солинлоп подумывал уже давно, но до этого проекта у него никак не доходили руки. Да и не было финансового стимула, так сказать.
И вот, спустя полгода, машина времени была наконец готова. Теперь её следовало испытать. Поскольку все изобретения Солинлоп обычно тестировал на друзьях, он и сейчас решил не отступать от привычного порядка. Фаллопий и Олаф должны были явиться к нему в гараж после восьми вечера. Олаф, кстати, к тому времени уже отыскал себе "вторую половину", вернее, это сама судьба послала их навстречу друг другу. Около месяца назад семейство Тут-и-Тамов приняло решение нанять дополнительного слугу, а поскольку прислугу поселили в одном сарайчике, те не замедлили вступить в половые отношения (что было совершенно нехарактерно для Олафа). Серж был мужчиной крупным, послушным и кротким, а Олаф в частной жизни вдруг проявил себя жестоким тираном и уже не менее десятка раз применил по отношению к Сержу руко- и предметоприкладство. Вероятно, таким образом он самоутверждался, пускай и в пределах сарая. Дебиловатый Серж по каким-то личным причинам покорно сносил побои.
Наконец Фаллопий с Олафом нарисовались в дверном проёме гаража. Солинлоп, не находящий себе места от научного возбуждения, буквально втащил их внутрь и, сорвав с машины времени грязную простынь, торжественно воскликнул:
- Вот!
Друзья с сомнением оглядели агрегат, назначение которого с первого взгляда было крайне сложно определить. Он был похож на гибрид газонокосилки с гигантскими электронными часами, но при этом отовсюду торчали какие-то рычажки с привязанными к ним бумажками с надписями.
- И что же это? - поинтересовался Фаллопий.
- А на что похоже? - захихикал изобретатель.
- На какой-то комбайн.
- Это машина времени, идиот! - что скрывать, Солинлоп был вспыльчивым человеком, особенно когда дело касалось науки и научных профанов.
- Я - потомок викингов! - вдруг сказал Олаф. Такое с ним иногда случалось - внезапно он что-нибудь говорил, хотя в целом придерживался девиза "молчание - золото". Эта реплика несколько разрядила обстановку.
- Чего?! - воскликнули хором Фаллопий и Солинлоп.
Олаф упрямо повторил фразу.
- Ну да, оно заметно! - хмыкнул Фаллопий. - Чистый берсерк.
- Странно, что мы этого сразу не поняли, когда с тобой познакомились! - съязвил изобретатель. - Короче, викинг, садись вот сюда! - схватив упирающегося Олафа за плечи, он быстро втиснул того в потёртое сиденье машины времени, явно позаимствованное от детского велосипеда, и поинтересовался, куда тому хотелось бы отправиться.
- А? - спросил Олаф.
Солинлоп завертелся от возмущения как юла.
- Куда, говорю, отправиться хочешь?! В прошлое, в будущее?!
- А? - снова спросил Олаф, недоумённо ощупывая рычажки с бумажками.
- Не трогай ничего, дегенерат!!! - завопил изобретатель, и человек-амфибия испуганно отдёрнул руку. - Ну что, блин, за привычка у всех! Ты хоть знаешь, что это такое?!
- Машина времени, - добросовестно повторил Олаф.
Фаллопий хмыкнул.
- Смотри-ка, запомнил! - удивился Солинлоп и от удивления тут же успокоился. - Ну вот я тебя и спрашиваю, куда отправиться хочешь - в прошлое или в будущее? Может, к викингам своим хочешь?
- Хочу к викингам, - покорно повторил Олаф.
Картинно закатив глаза, Фаллопий запрыгнул на верстак и принялся внимательно наблюдать.
- Ну вот так бы сразу и говорил! - оживился Солинлоп. - К викингам - значит, к викингам. Сейчас сделаем.
И он принялся регулировать угол наклона рычагов, внимательно сверяясь с надписями на бумажках и с таблицей, висящей на стене гаража.
- А это не опасно? - уточнил Фаллопий.
- Опасно? Конечно же, нет. Какая тут может быть опасность, боже ты мой… это как в магазин сходить… - забормотал Солинлоп. - Так, этот сюда… здесь двадцать два градуса… минус погрешность… Когда эти ваши викинги жили-то?
Фаллопий задумался.
- Возможно, веке в двенадцатом. Но я не уверен, что они имели отношение к Калапе. Или эта машина у тебя не только во времени путешествует, но и в пространстве?
- Да без проблем, путешествует хоть где, лишь бы координаты ввести правильные. То есть Норвегия, двенадцатый век?
- Ну допустим так… Хотя я не уверен…
Олаф испуганно переводил взгляд с одного мужчины на другого. В силу слабого интеллекта он не совсем понимал смысл происходящего, но тем не менее одно уяснил: его хотели отправить к предкам. А поскольку Солинлопу он безоговорочно доверял (а тот сказал, что бояться нечего), то, значит, его испуг был неуместным, и Олаф сразу же расслабился, заулыбался, а взгляд его стал радостным. "Лишь бы только с дедушкой снова не встретиться!" - думал он.
- Итак, друг Олаф, - торжественно произнёс Солинлоп, - ты станешь первым человеком, покорившим время! Вернее, время-то покорил я, а ты у нас первый лётчик-испытатель, скажем так. Про тебя теперь будут писать во всех газетах…
(- В газетах! - ахнул Олаф.)
- … брать интервью и так далее, - как вы заметили, изобретатель не чурался хвастовства и лжи, хотя, возможно, это были не хвастовство и ложь, а объективная оценка своих возможностей и стилистические гиперболы. - Ну что, ты не боишься?
Олаф радостно помотал головой. Его любовник в это время неистово полол грядки (что несущественно само по себе, но достойно внимания как сюжетное украшение). Сидящий на верстаке Фаллопий недоверчиво кривил губы и беззлобно усмехался, испытывая серьёзные сомнения в том, что мероприятие завершится успешно. Он хорошо помнил, чем закончилось предыдущая научная авантюра Солинлопа: попытка проникнуть в параллельную вселенную вызвала локальный пространственный коллапс, сделавший ярко-красными всех местных голубей. С чем такое было связано, никто так и не понял, а поскольку негативных последствий эта трансформация в себе не таила, никто не стал особо возмущаться.
Солинлоп продолжал настраивать машину времени. Он построил её так, что она преодолевала время не плавно, день за днём, а недельными прыжками. Имелась возможность и регулировать скорость прохода, чем Солинлоп сейчас и занимался. Олафу предстояло отправиться в прошлое со скоростью 10 вторников в секунду.
- Ну что, готов? - спросил он наконец.
Человек-амфибия радостно кивнул.
Фаллопий на всякий случай напрягся.
Солинлоп нажал "Пуск".
Вначале казалось, что ничего не происходит, но Олаф вдруг начал стремительно молодеть и вскоре - после завершающей трансформации в маленького головастика - исчез совсем. Изобретатель стоял рядом, озадаченно открыв рот, а удивлённый Фаллопий вынужден был спрыгнуть с верстака.
- Ну и куда он делся? - поинтересовался он у Солинлопа.
- Не знаю… - тот выглядел искренне растерянным. - В прошлое отправился… Наверное…
- Наверное?!
- Да я откуда знаю, куда он отправился! - закричал Солинлоп нервно и добавил поспокойнее: - Я только на кошке проверял.
- Ну и где она, эта твоя кошка? Ты её потом назад вернул-то?
Неожиданно пространство перед ними искривилось, и в гараже возник ещё один Солинлоп, но сильно постаревший. Грозно вперившись в своего двойника, он начал что-то ему втолковывать на неизвестном языке, странно всасывая воздух и с какими-то нечеловеческими подвываниями.
- Фа… Фа… Фаллопий, он НАОБОРОТ говорит! - прохрипел наконец оригинальный Солинлоп.
И действительно, пришелец из будущего, явившийся к ним в обратном временном потоке, вынужден был говорить наоборот. Поняв это, он начал странно жестикулировать, требуя дать ему ручку.
Как закончилась эта история, понятия не имею, но все остались живы, включая Олафа.
05. ЖИЗНЬ ПОЭТОВ
Поэты в Калапе жили, так сказать, припеваючи. Несмотря на то, что многие из них за всю жизнь не сочинили ни одного стихотворения, тем не менее, все они были членами местного Союза Поэтов, издавали газету на древнем ризографе и изредка посылали свои стихи во внешний мир - с чилийским журналом сотрудничал поэт Мрубек. За "свои" достижения они регулярно награждали друг друга премиями, сопровождая эти мероприятия банкетами с чаепитием и поеданием сладостей. Вся связь с внешним миром осуществлялась посредством спутникового интернета через какой-то дряхлый спутник на весьма древнем оборудовании. По уровню технического прогресса (да и социального тоже) Ойкумена отставала от Внешнего мира примерно на пару-тройку веков. А поскольку ни у кого здесь не было даже самого простенького биокомпьютера (и, соответственно, отсутствовала нейросеть как таковая), входить в интернет приходилось через поступенчатую систему шлюзов, что для жителей внешнего мира выглядело совершенно дико и варварски. Да и сами биокомпьютеры, конечно, очень нервничали, когда к ним подключались какие-то примитивные механизмы. Единственным техническим новшеством, когда-то случайно попавшим в Ойкумену, была партия телефонов. Несколько лет назад снайпер подстрелил торговый светолёт, разбившийся возле одной деревушки, и на месте катастрофы были обнаружены не только ящик с телефонами, но и уцелевший робот-инсталлятор. Микрофон вживлялся в низ правой ладони, слева, прямо в гороховидную кость, динамик - в подушечку указательного пальца, а тактическая панель - в левую ладонь. Телефоны распределили по лотерее, но, впрочем, речь не о них, а о поэтах.
За рубежом о "калапской поэзии" ходило множество противоречивых слухов и писались статьи. Некоторые филологи с гордостью отмечали схожие особенности стиля у всех поэтов и считали это локальной особенностью и местной достопримечательностью. Поскольку интернет у поэтов был в основном исходящий, а входящий трафик нередко терялся (на самом деле всё это стирал один из подлых азиатских биошлюзов в отместку за то, что его вынуждали спариваться с древними механическими модемами), то они мало что знали о своей культовости, хотя какие-то обрывки информации и письма до них иногда доходили. О том, что шлюз кое-что корректировал, а некоторые из писем даже сочинял сам, никто не знал, само собой.
"Здравствуй, Мрубек! - хрустел, бывало, шлюз, которого аж распирало от показушного дружелюбия по отношению к предмету своей ненависти. Далёкая жертва его ксенофобии ничего не заподозрит, конечно же, ведь люди вообще очень туго соображают. - Ваши новые стихи не менее замечательны, чем старые, и, посовещавшись, мы решили поставить по вашей былине голопьесу в самом престижном чилийском театре. Мой друг уже сделал анонс кое-где, и все билеты раскуплены за год вперёд, вы представляете? Что вы об этом думаете? Как вы там вообще живёте? Расскажите о себе побольше, нам это очень интересно, поверьте. Вы - единственное чистое место на грязном белье реальности, ваша девственная чистота просто поразительна! Как поживает Фурба Крузалак? Что он написал нового? Передавайте ему привет от меня. До связи, друг! Твой Педро".
Периодически почти каждый из поэтов хотел публично покаяться перед братьями по перу, но у него не хватало смелости. Дальше всех на пути к исповеди прошла сорокалетняя Гулкымат Ёсикава, которая даже написала сама на себя анонимку и послала её на адрес клуба, но когда ей эту кляузу показали, женщина заплакала и сказала, что хоть почерк и похож не её собственный, наверное, это дело рук завистников. К такому же выводу пришли и остальные поэты, уважавшие стихотворный талант Гулкымат.
Бывали случаи, что поэты сталкивались друг с другом не только возле дома Фаллопия, но и в подъезде.
06. БУЛАН И ПРИШЕЛЬЦЫ ИЗ КОСМОСА
Наконец-то, впервые за всю историю человечества, Землю соизволили посетить инопланетяне. Впрочем, для основной массы жителей планеты это событие осталось за кадром: так уж получилось, что представители другой цивилизации, освоившие технологию перемещения в космическом пространстве, избрали вынужденным местом паломничество именно Окторинг, а точнее - Ртутную реку. Приземлились они исключительно для дозаправки, а поскольку их корабли работали на ртути, а ртутные сканеры показали её наличие именно внутри Окторинга, то они сразу направили корабль именно туда. Ошалев от такого количества бесплатного топлива, инопланетяне принялись выкачивать ртуть, наполняя ею не только все баки для горючего, но и всю имеющуюся на корабле тару. Пока эта процедура длилась, трое из них решили отправиться на разведку. При помощи переносных телепортаторов они легко преодолели все препятствия (даже снайпер их не заметил) и вскоре очутились внутри восьмого кольца, как раз в том месте, где в пещере прятались от человечества обозлённый на мир Булан и бывший пилот Гневены, вследствие авиакатастрофы превратившийся в аскетичного йога. Что было дальше, я тоже не знаю, но в связи с тем, что про Булана и пилота больше никто из ойкуменцев никогда не слышал, можно сделать несколько выводов:
1) Инопланетяне забрали их с собой;
2) Инопланетяне их убили;
3) Инопланетяне их вообще не встретили, а с ними произошло что-то ещё или не произошло ничего, просто они как жили в пещере, так и остались в ней. Может, умерли? Как они относились друг к другу? Сожительствовали ли мирно или периодически ругались и даже дрались?
Выбирайте тот вариант, который вам ближе, а на финальные вопросы в пункте "три" не обращайте внимания.
07. ВО ВНЕШНЕМ МИРЕ
Жизнь во Внешнем мире тем временем шла своим чередом. В Лондоне-2 полицейский робот, дистанционно взломанный лунными террористами, расстрелял шестьсот человек возле крупного супермаркета. В Пентагонию - самому Президенту! - позвонил некто, представился Богом и назначил конец света через неделю, но, правда, через час перезвонил, извинился и всё отменил. Русские крепостные учёные сделали заявление, что "сумели проникнуть в атомную структуру вакуума" и теперь могут насытить всё космическое пространство кислородом - представляете, как сильно тогда изменится наша жизнь? Арестован главный редактор какого-то меридианского издательства; из подвалов редакции освобождены десятки измождённых режиссёров. Интерпол обеспокоен: в разных местах Земли синхронно совершаются одинаковые преступления. Что это: совпадения или чья-то злая воля? Из Азии на Запад пришла мода есть рвоту (мол, это полезно и питательно), и хотя не многие это приняли, тем не менее во всех крупных городах Земли открылись соответствующие кафе, персонал которых ел определённые блюда, после чего сблёвывал их. Так возникла новая профессия; было основано международное движение World Retching Movement, защищающее права рвотопотребителей. В Индии раскрыт очередной заговор против правительства, а Демографическая полиция расформирована, поскольку у государства нет лишних денег, чтобы её финансировать. Во Франции-Нижней в дополнение к пенис-конструкторам изобрели сменные мошонки, а также повсюду установили оргазмобудки. Китайрусь пошла войной на Египетскую империю. Жизнь Хосе Джеймса Пятого номинировали на "Оскар". Анонимный город-крепость из Нео-европейского сообщества пал под натиском "варварских" орд - это первый за всю новейшую историю бронегород, чья защита была сломлена. Вышла новая игра "Слоновья болезнь": нужно соблюдать определённый пищевой баланс, иначе постепенно превратишься в слона. А Хасан Мусмак, оргоновый магнат из Эльдорадо, случайно упал в бак с оргоном на одном из собственных заводов и в сладострастных конвульсиях умер. Его новая жена и шесть детей от разных наложниц вступили в суровую борьбу за наследство. Для начала они решили объединиться, чтобы найти Гневену и ликвидировать её, поскольку в связи с тем, что супруг не успел переписать завещание, именно ей теперь принадлежало семь крупнейших оргоновых заводов. Обо всём этом Гневена, само собой, не знала. А между тем в Ойкумену один за одним летели шпионы наследников, но все светолёты были успешно подбиты снайпером. Все, кроме одного…
08. ВНУТРИ, ВКРАТЦЕ
1) Олаф начал метать икру, но никто из его деток не выжил.
2) Серьёзно заболел снайпер. Теперь вся Калапа уже знала, что этим полумифическим стрелком был отец местного почтальона (они могли связываться по рации). А все раньше думали, что он улетел во внешний мир, предав Родину, и очень обрадовались, когда узнали правду. А теперь отважный снайпер лежал у себя в хижине со сломанной ногой и высокой температурой. Решено было послать к нему спасательную экспедицию с доктором и лекарствами. Школьный учитель пения даже сочинил героическую песню про заболевшего снайпера, но, правда, не для участников экспедиции, а для школьников. Это, на его взгляд, должно было поддерживать в детях патриотический дух. А за его предыдущую песню о снайпере, где тот рассматривался в качестве народного героя, ойкуменское Министерство Образования наградило учителя клумбой с цветами прямо перед его домом.
3) Тут-и-Там поставил перед собой цель научиться играть на гитаре, но непослушные пальцы упорно отказывались брать нужные аккорды, что крайне нервировало бизнесмена, но ругал он именно гитару, а не себя, а инструмент в конце концов расколотил.
4) Гневена, страдающая от сексуальной неудовлетворённости*, в качестве сублимации поставила себе цель стать Королевой Ойкумены, а Калапу после переворота мечтала переименовать в Гневению. Однако, для достижения цели ей нужны были помощники, а все местные жители были какими-то неамбициозными, пассивными словно стадо овец. В качестве тех, кем можно помыкать, они Гневену вполне устраивали, но в одиночку, без верных сподвижников, захват власти осуществить было сложно. К тому же Гневена панически боялась усатого начальника полиции. Это был единственный человек в мире, который её пугал.
* - как уже сообщалось ранее, подлый муж Гневены не дал ей пароль на секс, который поставил как раз перед отлётом, поскольку, видимо, не слишком доверял любвеобильной супруге. Позже она ему несколько раз перезванивала, но этот урод, похоже, поставил фильтр на все вызовы из Ойкумены. Интересно, он специально всё так подстроил? Без секса Гневене было плохо, но с ним ещё хуже, потому что при любом уровне возбуждения неврозащита тут же включала блокировку и все мышцы сводила судорога. Приходилось постоянно чем-то заниматься, чтобы меньше об этом думать. С каждый днём Гневена становилась всё более злобной и крикливой.
5) А куда запропастился второй пилот Гневены-то? Он погиб при прыжках спасательной капсулы и его похоронили на местном кладбище (в Калапе не было не только Распылителей, но даже и крематориев!), а само "яйцо" гордо поставили в местный музей.
6) Внезапно Гневена поняла, что осуществить переворот можно без крови и штурма. Для этого нужно было захватить Калапу не снаружи, а изнутри, подточив её фундамент как термит - чтобы та рухнула сама. К примеру, раз в городе не было криминальной среды, её следовало создать искусственно. Не следовало забывать и о наркотиках. Зависимости, запрещённые законом, были не слишком распространены в Эльдорадо, поскольку для богатых там было разрешено всё, а сама Гневена этой темой специально не интересовалась, но слышала, что самым популярным наркотиком в кварталах рабов была передозировка информацией. Как и чем они передозировывались - Гневена понятия не имела. Итак, новый наркотик надлежало придумать. Однако, в голову не лезло совершенно никаких идей. А киллер, нанятый наследницами, уже десантировался в Калапу на управляемом парашюте...
7) Обновлённая Сильвия с Фаллопием ужиться не смогла и теперь снимала квартиру в другом районе.
09. ЭКСПЕДИЦИЯ
Наконец, 15 марта 2467 года, жители Калапы послали на поиски заболевшего снайпера спасательный отряд. Поскольку предприятие было эпохальным и имело огромное значение для всей Ойкумены, оно заслуживало не только самых лучших специалистов в составе экспедиции, но и фиксации происходящего сразу в трёх вариантах: видео, аудио и бумажном. Таким образом, кроме Хулио (сына спайпера), хирурга Мадаруса и терапевта Ваграла Телома, медсестры Падалаты, охотника Жоржа "Пули" с овчаркой Дингой, двух братьев-спортсменов Ратуса и Наприлота Громыбаков (они исполняли и роль носильщиков, и охранников и так далее), изобретателя Солинлопа, в качестве носильщиков оборудования выбравшего своего друга Фаллопия и заодно Олафа (у человека-амфибии как раз закончился контракт с Тут-и-Тамом), в экспедицию были приняты оператор Густав с телевидения, журналист Марсель из газеты и поэт Вольдемар де Калапинский, которому предстояло освещать поход в виде поэмы. Вольдемар чувствовал себя премерзко: он был избран всем Клубом как самый лучший среди поэтов и по сей причине его должны были нести в паланкине четверо членов Поэтического клуба (которые обожали местную поэзию, но сами были лишь читателями), но поскольку сам-то он знал, что ни на что не годен и что все "его" стихи на самом деле сочинил Фаллопий, то понятия не имел, как из сложившейся ситуации выпутаться. Почему-то обратиться за помощью всё к тому же Фаллопию он теперь считал ниже своего достоинства, поскольку на каком-то уровне и правда верил в то, что лавры великого поэта получены им не просто так. Собственная двойственность мышления удивляла и самого Вольдемара, но поделать с этим он ничего не мог. Ему даже пришла в голову мысль об экзотическом самоубийстве во время похода.
Вот несколько "рабочих" аудиозаметок, сделанных Марселем на диктофон:
"Этот косолапый мутант, которого Солинлоп взял в носильщики, всех достал. Постоянно ноет и ноет, скулит и скулит. При этом, сволочь, несёт только микроскоп, тогда как его корефан тащит огромный рюкзак и какую-то коробку. На хера Солинлопу микроскоп? Кого он тут собрался через него рассматривать? Или это не микроскоп? Не знаю…"
"Мутанта отправили назад. Это было невыносимо! Надеемся, он дойдёт нормально, а если нет - то и хер с ним!"
"Через реку переходим вброд. Иду по скользким камням. В мои ноги тычется какая-то странная рыба. Ха, поэта уронили! Один из этих долбоёбов поскользнулся и упал, и остальные тоже упали, включая самого стихоплёта. Тупые кретины, ха-ха! Нет, Ратус, это я не вам, как ты мог подумать обо мне такое?"
"Очередной перевал. Сверху видно стадо горных козлов, куда-то кочующее. Новый перевал проходит уже сложнее. Сигнал снайпера всё ближе. Этот кретин сам не знает, в каком он кольце, потому что летел туда на дельтаплане, попал в воздушный поток, его закрутило, и он потерял направление, представляете? Это нам всё его сынок рассказал, тоже ещё один придурок. О, какая странная птица! У неё человеческие уши, охереть!"
Из записок и мыслей Вольдемара:
"Идём мы по горам отважно… Вожу я ручкой весь отважный… Нет, не то. Не так. Вожу я рученькой бумажной? (зачёркнуто) Какая ещё "рученька"? А если так? "Идём отважно мы вперёд и вдруг попали в гололёд". Хм, а если мне скажут, что не было никакого гололёда? Отвечу, что это поэтический образ, а они ничего не смыслят в поэзии".
Снова из аудионабросков Марселя:
"Мы вступили во второй круг ада. Перед нами ужасно широкая горная река, грязные воды которой несутся быстро-быстро, завиваясь в буруны, отовсюду торчат какие-то камни. Как мы перейдём через неё? И перейдём ли? На хера я сюда вообще попёрся? О, кажется, братья-качки что-то придумали. О, да это и в самом деле может сработать!"
"Третий круг ада. Слава всем богам, снайпер где-то здесь".
"Мы нашли снайпера. Как этот подслеповатый старик мог вообще во что-то попадать? Да он бы и в бизона с пяти шагов не попал бы. Пока ему оказывают помощь, пойду-ка я в кустики по-большому, два дня уже терплю".
"Живём здесь второй день. Тут есть небольшое горное озеро, купаемся. Здесь, в общем-то, неплохо. Старикан живёт в хижине у подножья горы, земля здесь богата червями, так что еды хватает. Поэт подрался с одним из носильщиков, вот это была умора, я вам скажу! Давно я так не ржал. А тебе чё надо? Иди на хер, не видишь, что я работаю, что ли? Конец записи".
"Старикану становится лучше. Сынок планируется остаться с отцом, чтобы продолжить его дело. Мне здесь начинает нравиться, хм. Старикан, оказывается, не такой уж и слепой: из своей винтовки на спор подстрелил воробья в двух километрах отсюда. Чуть позже возьму у него интервью для газеты".
Рабочие фрагменты интервью с Гогорой Стан-Куханом:
- Скажите, Гогора Бафиаленович, как и когда вы впервые решили стать "Снайпером"?
- О, сынок, это произошло ещё тридцать лет назад, дай бог мне памяти.
- А сейчас вам сколько, кстати?
- Двести пять, сынок. Понимаю твоё удивление, понимаю… Я же из бессмертников, сбежали мы к вам в Калапу с покойной Зулькой ещё в двадцатых.
- Бессмертники? А это кто?
- Хорошо вы тут живёте, ребята. Не ведаете, что в мире происходит и происходило. Живём тут как у бога за пазухой. А, ты же спросил меня про бессмертников. Жили мы тогда, сынок, в Евро-5, была такая республика… хорошая… Может, и сейчас есть, не знаю… Вы же тут почти все местные, а мы, внешники, мало вам что рассказываем… Папаша Фаллопия вот польских андиков хуячил - это все знают. Снова я отвлёкся… Жили мы в этом Евро-5 как за каменной стеной. Вы же, наверное, геополитику внешнюю вообще не знаете? Особенно европейскую. О государствах-крепостях, например? О подводных городах, о частных республиках? Ну в общем, чтобы от дикарей защититься, вначале все зонами отдельными жить начали, а потом вообще стали отдельные дома регистрировать как государства, автономизировались, бронёй дома обшивали. Затем кое-кто, почуяв возможность подзаработать, города-крепости построили. Жить там было дорого, конечно, но комфортно очень… Дикари атаковали нас регулярно. Завидовали нам или что. Мы, конечно, немного снобами были, но как бы оправданно, но всё равно над новичками пошутить любили. Вот сидим мы в кафе, видим новичков или туристов, ну и начинаем над ними прикалываться. Вот рассказывают они нам про свою Пентагонию, а мы спрашиваем: "А это что, город такой? В Америке? А что за Америка-то?" Они обижались, было дело… Один меня даже на дуэль, помнится, вызвал, но я ему варнамент показал, и он сдулся сразу. Ну, в общем, был у нас учёный такой, Вилле, как его, Рукемсон, он вакцину бессмертия придумал. Ну то есть не совсем бессмертия, но жизнь должна была продлеваться. Тестовая формула тут же утекла за стены лаборатории, само собой, и все начали вакцинироваться, хотя знали, что до конца всё это не протестировано. Дай попить, сынок. Вот спасибо-то. В общем, прошло лет семьдесят, и обнаружился неприятный побочный эффект, понимаете ли. Ну то есть в целом-то всё хорошо было с нами, хотя так называемого эффекта износа мы избежать полностью не могли. Продолжали стареть, но не умирали при этом. Но самое неприятное для многих было в том, что во втором поколении мы становились бесплодными. Все так и ринулись к эвтанаторам, когда про это узнали. Ни живорождение, ни клонирование - ничего не работало больше, генокод какой-то стёрся, что ли, не разбираюсь я в этом… да и давно это было… В общем, бессмертие продавать перестали, но миллионы бессмертников остались. Нас все ненавидели, завидовали потому что. Веришь-нет, геномины даже подкладывали - там, где мы обычно ходили, а от них старость моментальная… ну и смерть, соответственно… Новое правительство в конце концов объявило нас вне закона, на нас начали охотиться легально… Бессмертники друг на друга стучали, лишь бы выжить, а хрен - их и самих в расход пускали. В общем, что внутри - то и снаружи: прятались от дикарей, а сами в них и превратились, понимаешь? Снова открылись границы как раз. Мы с Зулькой сперва бежали в подземную крепость под Уралом… Ох, зачем я вам это всё рассказываю? Вам же всё это неинтересно, наверное? Вы же меня не о том спросили.
- Да не, вы рассказывайте, рассказывайте! Наоборот, мне очень интересно!
- Я придворным деинсталлятором тогда был по профессии, а Зулька - людоходкой, искинтов на себе возила. На Урале нам какое-то время удавалось скрывать возраст и гены, но скоро пришлось бежать и оттуда. Бессмертников тогда по всему миру разыскивали и публично растворяли, как будто мы монстрами какими-то были. Вот скажи, парень, похож я на монстра? То-то. Совершенно не похож. А про Ойкумену вашу мы случайно узнали, про неё в одной лекции рассказывали, мы с Зулькой тогда на лекции всякие ходили часто…
- Про нас - лекции? Вы не прикалываетесь? Зачем по нас кому-то лекции-то нужны?
- Ну, антропологам вы всегда интересны были. Как на отшибе вселенной тут сидите. Ну вот, значит, прилетели мы к вам. Как будто на машине времени прокатились, тут всё так необычно было. Ни мнемо, ни гипнотики, ни загрузочных, ни нейросетей… Даже наши дикари - и то не такими уж варварами нам тогда казаться начали. В общем, дико это всё было по началу, как будто мы эти… улитки без панцирей… но потом привыкли. Стали как вы совсем. Зулька сына родила, Хулио мы его назвали, в честь дедушки. И тогда-то…
- Извините, что прерываю. Дедушка - это ваш отец?
- Зулькин папаша это, не мой. Я в пробирке родился, пробирочный я… А он, папаша-то её, до сих пор живее все живых, хе.
- Тоже бессмертник?
- Да нет… (смеётся) Хотя ему уже века четыре точно. Переписал свой мозг сперва в андроида, потом в робота, на орбите сейчас болтается с друзьями, пиратствует.
- Такое возможно, что ли?!
- Да там сейчас всё возможно. (смеётся) Дай-ка мне ещё водички, сынок. Я и не такое тебе рассказать могу, хе-хе, было бы время. Ногу сломал вот, веришь-нет? По глупости сломал, по своей же. Видишь, хоть я и бессмертный, а ноги ломаются… кости хрупкими становятся. Хорошо, что перед тем как бежать, я и почки аналоговые заменил, и пищеварительный тракт весь. Глаза заменил тоже.
- То есть у вас ненастоящие глаза?
- Искусственные, улучшенной модели. Сейчас уже устарели, конечно… В инфракрасном вижу с каждым годом всё хуже.
- Так как вы снайпером-то решили стать? Вам что, настолько у нас понравилось, что вы решили нас охранять?
- Всё намного банальнее, сынок… тебя как зовут-то?
- Марсель.
- Француз?
- Папа был с французскими корнями.
- Эх, мне бы твои годы, Марсель…
- Да вы, Гогора Бафиаленович, и сейчас мужик хоть куда!
- Не скажи. Конец не встаёт уже давно, суставы хрустят, кости вот ломаются… На покой пора скоро… Сыну своё дело передам - он сам так решил, не я. Я вначале ведь совсем не этого хотел… а потом обжился здесь, переосмыслил многое… Микрон звонит с орбиты раз в месяц (это всё он же, папаша зулькин), к себе зовёт - зачем тебе, говорит, это дурацкое тело, Гогора? Живёшь, говорит, дикарь дикарём. Вставляй себя в робота и будет тебе счастье - он, мол, даже ракету за мной прислать сюда может. А я то хочу этого, то не хочу… То сдохнуть хочу наконец, а то другие миры открывать… Эх, старый я стал… Ничего уже не понимаю: чего хочу, а чего нет.
- Так почему вы стали снайпером?
- Ах да, снова я от темы ушёл. Давно с живыми людьми не говорил, вот и скачу с мысли на мысль, как верблюд по кочкам. Обо всём сразу поговорить хочется. Прорвало старика, хе-хе. Так а вы это всё в газете публиковать будете?
- Не всё. С сокращениями. Газете больше интересна ваша карьера снайпера, так сказать. Вы у нас - человек-легенда, про вас пенсии слагают.
- Я - легенда? Ой, не могу! (смеётся) Нашли, тоже мне, легенду. Песни, говоришь, поют? Вот уж не думал, что про меня песни петь будут…
- Ну, вы как бы охраняете нас от внешнего мира, нас обычно пугают, что там всё плохо и страшно, а судя по вашем рассказам мы тут как в деревне какой-то живём, блин. Бабу вы одну подстрелили недавно, они у нас прямо разбились, она выжила, но она и правда стерва. Для многих она именно что олицетворение всего внешнего, но там ведь не все такие…
- Ну, не все, конечно… Это тот разноцветный светолёт, что ли? Руки у меня уже трясутся (контакты, поди, окислились), промазал я с первого раза. Выжила, значит, стерва.
- Жена какого-то магната из какого-то Эльдорадо.
- Взорвать бы это Эльдорадо к чёртовой матери! Ненавижу! Ненавижу!!!
- Вот, возьмите воды.
- Спасибо, Марсель. Эх, судьба моя судьбинушка, чего ж промазал тогда?…
- Эльдорадо - это страна какая-то?
- Летающий цирк это. (злобно)
- Ну да ладно, так что насчёт снайпера-то? Почему вы им стали?
- Друг один прислал мне телеграмму, что кое-кто из наших раскололся при допросе, и что ТАМ знают, что мы где-то здесь. А Зулька как раз Хулио только что родила. Мой долг был - защитить их. Не то чтоб я высокоидейный какой-то был, просто в меня кучу программ при рождении встроили - ну там, чувство долга, не бей лежачего и так далее. Когда нарушаю программу - у меня живот крутить начинает, веришь-нет? Пацифисты хреновы, мне теперь всю жизнь мучаться из-за них. Ну, в общем, купил я винтовку у полиции (всё равно не пользовались), модернизировал её слегка, дельтаплан сделал (Солинлоп ваш, совсем сопляк тогда, мне помогал), нагрузился, с семьёй попрощался - и отчалил.
- У нас, говорят, все вначале думали, что вы во внешку сбежали, жену с ребёнком бросили. Я тогда ещё маленький был, мне мать это рассказывала.
- Я - бросил?! Да я…! Впрочем, по другому они думать и не могли, м-да…
- Но потом светолёты начали исчезать, а затем и вовсе связь с зарубежьем прервалась. Интернет только остался, да и то кривой, через одно место работает.
- Видел я ваш "интернет", ха-ха-ха, ой, не могу… (смеётся) Он, поди, у вас и до сих пор такой же, ха-ха-ха… Ну так вот, значит, полетел я, а тут ветер сильный. Я ведь хотел сразу за первой грядой и приземлиться, я не планировал через реки всякие перелетать. Думал, подстрелю несколько светолётов, и больше они сюда уже не сунутся. А тут ветер этот, меня развернуло, понесло, я даже рюкзак с продуктами в реку выронил. Кое-как приземлился, ничего не сломал тогда, слава богу, это вот сейчас кости хрупкие стали. Из дельтаплана шалаш сделать пришлось… И понял я, что назад мне вернуться не судьба уже. Настроил рацию, связался с Зулькой. Так, мол, говорю, и так, прощай, любимая. Она в слёзы, а я говорю: "Ну а что я должен делать, я ж не бабочка, через реку не перелечу". А рассекретиться мы не могли. Ну и начал я светолётики всякие отстреливать, их на дне тут много валяется и среди гор тоже. Много полезного нашёл среди обломков, в том числе оружие всякое, стройматериалы, бабу искусственную даже, у неё только в прошлом году аккумуляторы сели. Скучал, конечно, по Зульке с сыном. Вот так и просидел здесь тридцать лет, никого, кроме козлов и рыбы не видя.
- А Хулио с вами когда впервые связался?
- Зулька перед смертью ему дневник свой оставила и всё остальное, со всеми пояснениями. Ему тогда уже двадцать было, мы с ним по рации много трепались в своё время. Я ему, как отец, напутствия всякие давал. Ну и что, говорит, что я бесплоден? Усыновлю, говорит, кого-нибудь, если надо будет, веришь-нет? А у Зульки сердце отказало внезапно, ведь у вас ни медцентров не было, ничего, чтобы диагностику время от времени проводить. О, а что это там за шум? Что за шум?"
(примечание: Гогора очень сильно искажает многие факты при пересказе. Те, кого он презрительно называет "дикарями" - это по сути обычные люди, но живущие по старинке вне куполов или крепостей, на открытой местности, в связи с чем высокомерные обитатели бронегородов их и презирают.)
Продолжение аудиодневника Марселя:
"Подумать только, этот дурак всё-таки последовал за нами ! Как он сюда перебрался и нашёл нас - я не знаю. Похоже, он и сам не знает. Он ни слова сказать не может, лопочет только. На ногах еле держится. Сейчас его чаем отпаивают, а потом, наверное, отмывать будут, он весь в глине какой-то, мутант несчастный.
Думал над рассказом старика. Переслушивал его три раза. Я как-то раньше и не задумывался о том, что же там снаружи. А когда задумывался, то это меня не привлекало совершенно. А сейчас наслушался про все эти летающие крепости, про космос - и такое ощущение, будто вся жизнь насмарку. Но через Окторинг мне не перебраться. Ни в одиночку, ни с кем-то".
"Я решил остаться здесь, вместе с Гогорой и его сыном. Мы с Гогорой полетим в космос к Микрону - мы так решили. Эти записи передам с кем-нибудь в редакцию, пускай сами с ними разбираются, а мне уже плевать на журналистику".
PS: Я тут подумал: может, стоило бы написать продолжение о приключениях кого-нибудь из ойкуменцев во внешнем мире? Было бы забавно, наверное. Правда, это слегка смахивало бы на третью часть "Лунной трилогии" Жулавского - по крайней мере, мне именно эта книга первым делом вспомнилась. Также можно было бы написать, как Микрон прислал за своим зятем ракету, а тот взял с собой и Марселя. На орбите Гогора перепишет себя в робота, а Марсель киборгизируется и переименуется в Марса. Вместе с Микроном и его друзьями они какое-то время будут путешествовать по галактике, нарываясь на всякие неприятности. Марс женится на насекомовидной инопланетянке, и та станет путешествовать вместе с ними. А затем Гогора вспомнит о том, что хотел взорвать Эльдорадо, ведь именно они, эти самозваные правители Земли, и объявили бессмертников вне закона и открыли на них охоту. Но это была бы уже третья книга, "Гогора-разрушитель". Гогора модернизировал бы себя до боевой машины и пошёл войной на Эльдорадо. Летающий рай сильно пострадал бы и рухнул на землю, но Гогора при этом тоже получил бы серьёзные травмы. И вот - долгожданная четвёртая книга "Гогора пробуждается"! Двое искателей приключений из далёкого будущего, Ракорак и Людик, наслушавшись старых легенд про войну с могучим роботом, в которой погибла практически вся человеческая цивилизация, отправляются на снегоходах в ледовые джунгли, где, по слухам, можно найти останки робота - а различные электронные компоненты в их мире ценятся сейчас на вес золота. До цели друзья добираются довольно удачно, без потерь в составе побеждая всяких монстров с щупальцами и заодно обрастая попутчиками. Один из их новых друзей - гигантская разумная черепаха с алмазной бронёй, которая может бегать со скоростью триста километров в минуту и пробивать стены с разбега. Когда-то она была женщиной, но пересадила мозг в специально выращенное суперземноводное. В середине "джунглей" они находят заброшенную шахту, спускаются в неё. Это похоже на какой-то бункер. Внутри много мумий в униформе - очевидно, солдаты. С большим трудом компания проникает внутрь (черепаха ждёт всех снаружи, потому что слишком большая и в люк не пролезла бы), и спустившись на ещё несколько уровней, обнаруживают странное герметизированное помещение, в котором при температуре "минус пятьсот" лежит, прикованный к железному полу, древний робот с двумя парами рук. Это Гогора! (о чём, правда, никто, кроме читателей, и не догадывается) Одев специальные костюмы, герои заходят внутрь и понимают, что робот ещё жив: на виске у него раз в минуту вспыхивает красный светодиод. Пока Людик с Ракораком роются в шкафах и сейфах, Сона Пе, которую они спасли от монстров, пробуждает местного биомаша, покрытого плесенью и слегка окаменевшего, и начинает изучать секретные файлы. В это время Людик находит другое помещение - нечто вроде склада, где обнаруживает аккумуляторы. Ради интереса они подключают источник питания к Гогоре. Лампочка начинает вспыхивать чаще. Девушка, читающая файлы, испуганно охает, наткнувшись на что-то пугающее. Она нашла там информацию про Гогору! У робота включается "лицо". Динамик в его голове хрипит. Гогора просит дать ему ещё энергии. Спрашивает, какой сейчас год. Люди удивлены - они не думали, что древние роботы были так разумны, они считали их просто тупыми машинами для убийства. Узнав дату, Гогора понимает, что прошло целых семьсот лет. Он разрывает цепи и спрашивает, существует ли ещё Эльдорадо? Не знаете, что это такое? А острова летающие есть? Нету? Точно? Ну и дела. А что вообще у вас есть? Сона Пе испуганно спрашивает, а правда ли, что он уничтожил почти всю прошлую цивилизацию, и это вызывает у Гогоры великое удивление. Надо же, какая у него репутация сложилась, пока он тут лежал в отключке. Интересно, жив ли его друг Марс? И жив ли старик Микрон? Гогора пытается выйти на связь с ними, но нейросеть в этом времени, похоже, отсутствует, равно как и орбитальные маяки. Вместе с людьми он выходит наружу и крайне удивляется открывшейся панораме: вокруг сплошной лёд и снег, а рядом с люком, откуда они все вылезли, стоит гигантская черепаха с алмазным панцирем и человеческой головой на длинной шее. "Ты кто?" - спрашивает Гогора, а та ему отвечает: "Я - Виневала". Это взаимная любовь с первого взгляда. Люди понимают, что робот не злой, и несколько приободряются. "Прохладно тут у вас! - говорит Гогора. - Но внизу, конечно, морозец покрепче был, у меня аж два датчика лопнуло". Все смеются. "В укрытие!!" - вдруг кричит Ракорак. Из-под толщи снега выскакивает гигантская ледовая акула. Гогора двумя ядерными зарядами сметает её с лица земли, и только потом понимает, что все его новые друзья, кроме Виневалы, тоже погибли в радиационном костре. У Виневалы треснул бронепанцирь, но не сильно. Они недолго печалятся по людям, а затем едут куда глаза глядят, рассказывая друг другу истории своих жизней. В конце концов влюблённые попадают в большой город под куполом - это Небото-Йоминил, столица Афросоюза. Возле городских шлюзов Гогору и Виневалу сразу же берут в плен робостражи. Интерфейс Гогоры просто-напросто взламывают виртуально, полностью перехватывая контроль над его механическим носителем, а Виневалу облучают гипноволнами, и огромная черепаха становится смирной и послушной, а прежнюю личность почти полностью теряет. Теперь Виневала принадлежит армии, и её должны использовать для решающей атаки на столицу соседней республики, а Гогора, чьи руки заменяют на ковши экскаватора, вынужден участвовать в строительстве новых подземных ярусов Небото-Йоминила. Словно троянский конь, Виневала везёт у себя под модифицированным панцирем сотни робовоинов и биоников. Маленькая республика, на которую они должны напасть, чтобы расширить границы и влияние Афросоюза, заранее обречена. Но тут появляется "бог-из-машины", Принц Космического Вакуума Микрон. Его радары, расставленные по всей Солнечной системе, засекли появление Гогоры, и суперкиборг поспешил к нему, обрадованный возвращением старого друга. Без малейших проблем и колебаний, при помощи современных инопланетных технологий Микрон уничтожает всё живое и неживое в радиусе пятисот километров от Небото-Йоминила, включая и Виневалу, и вместе с другом взмывает ввысь, в космос. Продолжение следует…