(Кое-что в этом рассказе звучит сейчас слишком наивно по ряду причин. Вообще, это мой первый научно-фантастический рассказ, и, соответственно, первый киберпанковский. Основная причина для смеха - отсутствие в будущем книг Уильяма Берроуза. Помнится, в 1997ом их почти не издавали, а те пару изданий, которые когда-то выходили, достать было невозможно, а мне на тот момент было очень интересно узнать, что и как он пишет. Поэтому завязка рассказа строится на том, что главный герой ищет в цифротеке Naked Lunch. Но, несмотря на отсутствие в той реальности книг Берроуза, будущее получилось на удивление ярким и живым.)
Ошиваясь по длинному коридору родильного отделения в поисках знакомой медсестры, у которой он надеялся выпросить на вечер каких-нибудь колёс или ширева, Соловьёв наткнулся на девушку в полосатом халате и тапках, и она показалась ему до ужаса знакомой. Её тёмные волосы были собраны сзади в подобие хвостика, а верхняя пуговица халата была расстёгнута, так что в образовавшуюся прорезь - если смотреть сбоку - он мог видеть её бледную грудь. Нос у девушки был небольшой и чуть вздёрнут вверх, глаза - серые и уставшие, лицо - чуть вытянутое.
- О, ты, что ли?! - воскликнула она, хватая Соловьёва за руку. - Привет!
Тот вынужден был остановиться. Чёрт возьми, кто же это такая? Морда знакомая... И что она делает в родильном отделении? Так, живота нет; значит, видно, только что родила или на сохранении...
- А, здорово! - сказал он лишь бы что-то сказать. - Чё ты тут делаешь?
- Да рожала! - сообщила она почему-то шёпотом. Ни на одном из пальцев её рук не было обручального кольца. - Слушай, у тебя сигаретки не найдётся, а? А то пошли бы покурили.
Сигареты у Соловьёва имелись: полпачки "Магны" в кармане рубашки. Покурить с ней? Чёрт, но ведь надо попытаться найти эту... как её... Светку - она обещала при случае помочь ему с кетамином или чем-нибудь ещё в таком же духе. "О, ты, что ли?" Хм, похоже, эта девушка с хвостиком когда-то хорошо его знала. Или же они просто пересекались у какого-то знакомого? Если да, то это, очевидно, было давно, поскольку Соловьёв готов был поклясться, что за последние месяцев семь он ни разу не вступал в контакты с беременными женщинами. Ну кто же она такая?
- А где вы тут курите? - поинтересовался он, чувствуя внезапно пробудившийся в нём интерес к этой идиотской ситуации. Светка может и подождать, если она вообще сегодня работает - он же наугад практически пришёл.
- Пойдём, я покажу.
Они направились к концу коридора. По пути им попался высокий бородатый врач, который окинул их обоих подозрительным взглядом, а девушка в ответ на это что-то злобно пробормотала. Соловьёв понимал, что в своих рваных джинсах, серьгой в ухе и выбритыми висками он смотрится здесь, прямо сказать, странновато, особенно в компании с этой девушкой. Может, подумал он, врач решил, что её ребёнок от меня? Что это я - отец?
Они прошли вверх по какой-то давно немытой лестнице; оба молчали. Соловьёва наконец-то начали цеплять те колёса, которые он сожрал полчаса назад. Мир стал резче. Наконец девушка остановилась, да и некуда им было больше идти: лестница упиралась в запертую дверь, а над площадкой: усыпанной окурками, располагался люк на чердак.
- Вот здесь мы и курим, - сказала она. - Ну, давай же сигарету: что ли! Сто лет не курила!
По-прежнему теряясь в догадках, Соловьёв достал свою "Магну" и они закурили. На лице девушки полностью отсутствовала косметика, но она всё равно была довольно симпатичной, хотя и выглядела измождённой и уставшей.
- Кого родила-то?
- Пацана. Три двести.
- Давно?
- Позавчера вечером. Болит всё, пиздец.
- Понятно...
Ну и так кто же она всё-таки такая? Никаких новых догадок не появилось? Спрашивать неудобно - он ведь дал ей понять, будто узнал её. Вроде бы не бывшая одноклассница. Может, наркоманка какая-нибудь? Но нет, хотя и было в этой девушке что-то знакомое, Соловьёв был на все сто уверен, что вместе с ней они никогда не курили траву, не ели никаких таблеток, не пили и т.д., и т.п.
А может, чья-то подружка? Может, он видел её с кем-то?
Театрально охая и постанывая, она присела на корточки. Колени обнажились. Соловьёв присел неподалёку от неё и поинтересовался:
- А папаша-то приходил уже?
Девушка нахмурилась.
- Пидорас он, а не папаша, - выдавила наконец она. - Ну ладно, чё мы всё обо мне да обо мне? Ты-то сам какого чёрта здесь шаришься? - она хитро прищурилась. - Может, отцом стал?
- Да ну, каким там отцом... Так, к знакомой пришёл.
- Знакомой?
- Ну, к медсестре одной.
- А-а, - она кивнула. - Чем вообще занимаешься, если не секрет?
- Да так, - Соловьёв понятия не имел, знает ли эта молодая мама о том: что он уже года два как наркоман и тусуется с такими же. - Работаю сторожем; день-ночь-сорок восемь. А чем занимаюсь - хрен его знает.
- Ленку-то часто видишь?
Ленку? Какую ещё Ленку? Миронову, что ли? Или какую-то одноклассницу? Вот влип, а?
- Ну вижу иногда, но нечасто, - уклончиво ответил Соловьёв, с ужасом думая, сколько же будет это всё продолжаться. Как докурим, так я и сваливаю, решил наконец он.
- И как она?
- Да нормально.
- Замуж не вышла?
- Вроде нет.
- Ясно...
Сдуреть можно, подумал Соловьёв. Вот прикол так прикол - будет что вечером рассказать в трансформаторе (они собирались в старой трансформаторной будке).
Какое-то время оба курили молча. "А ведь она меня тоже по имени ни разу не назвала! - осенило вдруг Соловьёва. - Хм. Что бы это, чёрт возьми, значило?"
Девушка поправила причёску. На её правом виске, среди волос, Соловьёв разглядел маленькую круглую дырочку-гнездо, окаймлённую хромовой гайкой. И тут он наконец вспомнил, где они встречались.
Посмотрев однажды фильм конца прошлого века "Обед нагишом" (по ОРТ была ретроспектива фильмов Дэвида Кроненберга), Соловьёв загорелся желанием прочитать оригинал, но, посетив несколько книжных магазинов, он смог лишь выяснить, что Уильяма Берроуза в России издавали раз пять и что интересующий его роман выходил под названием "Голый завтрак". "Сейчас это огромная редкость, - сказал продавец "Букиниста". - Не понимаю, почему его не переведут в цифровой формат. Люди ведь интересуются, и частенько..."
- Знаешь, у меня знакомая есть в новой библиотеке, которая на Ленина, - сказала Ленка Миронова, одна из тех, кто тусовался в трансформаторе; лысая радикал-пирсингистка, - Правда, библиотека цифровая, но если ты возьмёшь напрокат бук-плейер... Если хочешь, можно попробовать заглянуть туда. Например, завтра. Да отъебись ты от меня, маньяк!!! - это относилось к Диме, который напился какой-то самопальной химии и теперь лез ко всем девчонкам под юбки.
Было это семь месяцев назад, в начале марта.
Соловьёв согласился (хотя, конечно, и сильно сомневался, что в этой библиотеке обнаружится Берроуз) и на следующий день они с Ленкой встретились возле её дома, в одиннадцать утра. Водитель воздушного такси - они появились только год назад и теперь неумолимо вытесняли наземные - добросил их до места всего за четыре рубля.
Знакомую Ленки, длинноволосую размалёванную шатенку, они нашли без труда - та сидела в одной из кабинок с надписью "Абонемент". Всего в фойе таких кабинок было двадцать. Соловьёв с Ленкой склонились над окошком.
- О, привет, Миронова!
- Прив, Полищук! Как дела?
- Да нормально. А у тебя?
- Так себе.
- Чего это тебя в библиотеку-то занесло?
- Да я с приятелем, - Ленка указала на стоящего рядом Соловьёва. - Ему книжка нужна одна, но он не знает, диджиталировали её или нет.
Взгляды библиотекаря и читателя встретились.
- А что ты хочешь найти?
- Берроуза. Не Эдгара, а Уильяма.
- Так, сейчас посмотрим, - отодвинув с правого виска волосы, девушка воткнула в своё гнездо тоненький штекер; шнур скрывался где-то внизу. - Никак не могу толком привыкнуть к этой штуке, мне её только недавно поставили, - пожаловалась она Соловьёву с Ленкой. - Некоторые девчонки из наших часа по четыре не отключаются, а я так пока не могу. Хорошо, народу сейчас мало, а то студенты как понавалят - потом башка трещит. Так чего тебе, значит, надо?
- "Голый завтрак", Уильям Берроуз.
- Эротика, что ли?
Соловьёв фыркнул.
- Да скорее фантастика.
Прикрыв глаза (на её веках были вытатуированы пересекающиеся красные и синие линии), девушка пробормотала:
- Фантастика, Берроуз Уильям, "Голый завтрак", - и спустя секунду: - Нет такого.
- Херово, - Соловьёв поскрёб щёку, а библиотекарша вытащила из себя шнур. - Так ты это чё, прямо с компьютером соединена? У тебя железки в голове?
- Не железки, а кремний! - немного, как ему показалось, обиженно произнесла девушка. - Вроде бы. Не знаю. Я в этом не разбираюсь.
- Ладно, пойдём, - сказал Соловьёв подружке. - Обломался я, похоже, с Берроузом, - о том, что интересующий его автор может оказаться в каком-нибудь другом разделе, он почему-то даже и не подумал.
- Ну, пока, Полищук!
- Пока, Миронова.
- До свиданья.
- Угу.
Они с Ленкой были уже возле самых дверей, когда Соловьёв вдруг остановился и, бросив: "Я щас, уточню кое-что", вернулся к библиокабине № 7. Девушка-киборг улыбнулась ему, как старому знакомому.
- Ещё какие-то вопросы?
- Всего один. Чисто для удовлетворения естественного научного интереса. Эта штука, - он просунул руку в окошко и ткнул ей пальцем чуть ли не в висок, - почему бы... Чёрт, чем вообще это лучше обычного компа?
- О! Понимаю! - девушка снова улыбнулась. - Видишь ли, все эти тактилки очень быстро устаревают. А биочипы использовать намного проще и дешевле. Ну, понимаешь, чтобы сделать запрос на книгу на обычной ПиСишке, нужно набирать её название, код, рыться в каких-то файлах... Короче, нужно шарить во всём этом, быть хорошим пользователем, уметь печатать. А так... У меня в горло вживлена какая-то чувствительная пластина, я даю голосовую команду и цифрально тут же в голове вижу ответ. То есть, не вижу, но что-то в этом роде. Как будто он всегда там был, только я об этом не знала. Потом я - если книга имеется в наличии - сбрасываю её на чистый картридж и отдаю читателю. Можно приходить и со своими картриджами.
- Ясненько, - протянул Соловьёв. - Ну тогда ещё раз до свиданья.
- Пока.
Всё наконец-то встало на свои места.
- Тебя, кстати, как зовут-то? - спросил Соловьёв. Он никогда ещё так близко не общался с государственными киборгами, тем более, женского пола, и теперь испытывал ко всему происходящему жуткий интерес. - А то ведь мы тогда так даже и не познакомились.
- Эльвира. А тебя?
- Меня Александр.
- Ну вот и познакомились. Нашёл-то ту книгу или нет?
- Не-а.
- Слушай, Саш, а как насчёт ещё одной сигаретки? - "Магна" курилась очень быстро.
Соловьёв ("Саш") кивнул. Девушка закурила. Интересно, а что будет, если в неё видик врубить, подумал Соловьёв. Она что, прямо в башке всё видеть будет или же сигнал не пройдёт?
- Сторожем, значит, работаешь?
- Ага. А ты сейчас как бы в отпуске?
- Ну да, - Эльвира злобно скривилась. - И всё благодаря пидорасу этому. Слушай, ты извини, что я вот так к тебе пристала... Может, тебе некогда? Нет? Понимаешь, просто мне надо хоть с кем-то поговорить. Ко мне никто не приходит, - её глаза подозрительно заблестели. - И...и я не знаю, что делать с этим чёртовым ребёнком!
Соловьёв вдруг понял, что девушка-киборг ему очень нравится, и - более того - он, похоже, в неё так-сказать-влюбился. Эльвира... Красивое имя. А как она, интересно, относится к наркотикам? Ходит ли (ходила ли) она в то дорогое киборг-кафе на Красном проспекте? Подключалась ли к чему-нибудь ещё, кроме как к библиотечной матрице? И что будет (его прямо распирало от мыслей), если её подрубить к банковскому кредит-автомату?
- Так... Как я понимаю, ты не замужем? - уточнил Соловьёв. - И отец ребёнка не хочет...
- Пидорас он, а не отец! - Эльвира сплюнула и вытерла мокрые глаза. - Ну да, ты прав, я не замужем, и ёбаный папаша послал меня на хуй пять месяцев назад - сразу после того, как я сказала... как я решилась ему сказать, что у нас будет приплод. Ну и пришлось рожать благодаря этому запрету на аборты.
- М-да, - сказал Соловьёв задумчиво. Он искренне ей сочувствовал. - Слушай, - в его голосе вдруг зазвучало оживление, - а может, морду ему набить?
- Кому? Олегу, что ли? Нет, ну спасибо тебе, конечно, но во-первых, если разобраться, это всё тебя не касается, а во-вторых, Олег... он - качок и больше тебя раза в два.
- Главное - эффект внезапности! - заявил Соловьёв. - Где он тусуется?
Эльвира уставилась на него с восхищением.
- Ты чё, и правда хочешь...
Соловьёв два раза воинственно ткнул кулаком в стену - вместо ответа. Вот охуеют в трансформаторе, подумал он, когда я появлюсь там с киборгом, да ещё и с ребёнком (мальчик, три двести). Хотя... ребёнок-то на хрен нужен? Да и она сама, кажется, материнских чувств к нему не питает...
- Ты мне понравилась! - наконец решительно сообщил Соловьёв. - И, чёрт возьми, я считаю, что тот факт, что наши траектории пересеклись... ну... это нечто!
Эльвира вдруг расплакалась и закрыла лицо руками. Сигарета осталась торчать между пальцев. Её ведь даже и не трахнешь-то сейчас, подумал Соловьёв, ведь там у неё всё порвано. Хреново, конечно, но он может и потерпеть.
Протянув руку, он коснулся её волос. Погладил их. В это время внизу послышались шаги и мужской голос:
- Эй. Полищук, ты там? В процедурную пора!
Шмыгнув носом, девушка убрала руки от лица, Глаза у неё были покрасневшими.
- Тут я, тут! - крикнула она. - Щас, спускаюсь!
Они встретились взглядами.
- Слушай, ну мне идти надо...
Соловьёв схватил её за плечи и притянул к себе. Их губы слились.
Когда они спускались по лестнице, Эльвира поинтересовалась:
- Саш, а ты ещё ко мне зайдёшь?
Он кивнул. Всё, эта девчонка с электронной начинкой в черепе теперь принадлежит ему. Это клёво. Держись, трансформатор!
- Ну так ты скажешь мне или нет, где этот твой пидор накачанный тусуется?
Она не хотела отвечать, но всё-таки пришлось.
- Кабак "Радуга" на Советской. Они там всё время ошиваются, - голос у Эльвиры был немного виноватым, как будто она выдавала производственный секрет японцам.
- Олег...?
- Олег Петров, кличка "Питер". Саш, не ходи туда...
- Да ну, чё ты фируешь? - скривился Соловьёв. - А он тоже с вживлениями или нормальный?
- Обычный.
- Ему что-нибудь сломать или просто морду набить?
- Да не надо ничего делать...
- Хорошо, я понял.
- Эй, Полищук, долго ты ещё..., - навстречу им бежал маленький толстый врач. - А, идёшь уже! - он ощупал взглядом Соловьёва. - Нечего курить здесь! надо вообще главному сказать, чтобы дверь эту закрыли. Ходите тут, курите. И что за страна у нас такая? Во всём мире никотин запретили, а у нас...
Перед тем, как они расстались, Соловьёв сказал, что придёт завтра часа в два. Настроение у него было просто прекрасным. Ух, скорей бы у неё всё там зажило!
Только когда он спускался в пасть метрополитена, то вспомнил, зачем вообще приходил в роддом.
В трансформаторе, в восемь вечера.
- Слушай, Рэкс, ты мне не поможешь?
- Чё такое?
Голос Прыжка:
- Арматура! Шестьсот сорок семь! - он уже второй вечер вспоминал слова на букву "А", записывая их в блокнот.
- Да надо с парнем одним разобраться.
- Разберёмся, если надо.
- Сегодня.
Кивок. Потом:
- А что за парень-то?
- Ну... девчонку он одну обидел.
Танька:
- Ой, ой, Соловей - рыцарь! Ха! А что за девчонка?
- Тебя ебёт?
- Чё, спросить нельзя? А ещё трава осталась?
В половине одиннадцатого на "Урале" Рэкса они уже мчались по направлению к "Радуге". За поясом у Рэкса, скрытый майкой "Ультимативного перечня", торчал лазерный резак, который он ещё четыре месяца назад спёр на заводе, где тогда работал. К тому же он владел чем-то там из восточных единоборств, так что, хоть сам Соловьёв ничего особенного из себя в физическом плане не представлял, страха он всё же перед предстоящей разборкой не испытывал. Он к этому уже привык. Подумаешь - качок! Они все такие неповоротливые...
Из СибирНетовской почты, Газета "Виртуальный Новосибирск", 14 сентября 2033. Раздел криминальной хроники.
"А в кафе "Радуга" мирный отдых опять превратился в кровавую разборку двух враждующих молодёжных группировок. Результат: три человека в дерматологическом отделении с лучевыми ранениями различной степени тяжести. Все потерпевшие принадлежат к числу завсегдатаев кафе - элитной группировке, состоящей из детей высокопоставленных лиц. По поводу тех, кто напал на них, можно сказать лишь следующее: это были двое панков, один из которых был вооружён неопознанным лучевым оружием"
Они вошли в кафе, и взгляды всех посетителей были тут же прикованы к ним. На общем фоне людей в модных хром-костюмах и с аккуратными стрижками Соловьёв и Рэкс выглядели несколько вызывающе. Оба были тут впервые.
Облокотившись на стойку, Соловьёв сложил правую руку в кулак и средним пальцем подозвал к себе бармена. Тот вынужден был подойти: мужчина лет тридцати пяти с элегантной линкольновской бородкой. На стене за ним висела реклама какого-то орбитального комплекса.
- Нам два пива.
Было видно, что бармен обламывается, но всё же желание клиента - закон, и ему пришлось подать им два фужера и наполнить их пивом. Соловьёв огляделся. Большинство радужников уже занимались своими делами, то есть, пили, но пять крепких ребят, сидящих в самом дальнем углу кафе с тремя шлюхами, продолжали смотреть на новых посетителей вызывающе и с неприязнью. Возможно, один из них и был Олегом "Питером" Петровым. Наверное, подумал Соловьёв, Эльвира тоже часто здесь бывала.
- Вон те ребята, - отхлебнув пива, сказал он бармену, - которые во-он за тем столиком. Среди них нет случайно Питера?
Бармен наконец-то подал голос. Он у него оказался на редкость противным и скрипучим.
- Лучше бы вы расплачивались побыстрее и сваливали. Таким, как вы, здесь не место.
- О-о! - в голосе Рэкса чувствовалось искреннее удивление, граничащее с возмущением. - А вот это уже невежливо, тебе не кажется, бородатый?
Бармен понимающе улыбнулся и сделал знак рукой. Краем глаза Соловьёв заметил, что все пятеро парней поднялись из-за своего столика.
- А пиво у вас - дерьмо! - продолжал Рэкс, выплёскивая содержимое фужера на стойку. - Моя моча и то вкуснее - хочешь попробовать?
Бармен по-прежнему улыбался. Атмосфера накалялась. Скоро начнётся, подумал Соловьёв. Пятёрка радужных качков приблизилась к ним, один похлопал Рэкса по плечу.
- Какие-то проблемс, мужик?
- Питер, они спрашивали тебя, - сказал бармен.
"Так вот он какой, Питер, - подумал Соловьёв, глядя на раскормленного краснощёкого детину с алмазными серьгами. - И это с ним, получается, и трахалась Эльвира... Не самый лучший образец представителей мужского пола, надо заметить, Обычный дебил, обожравшийся стероидов и живущий на деньги папочки..."
- Проблемс у тебя, похоже, - налепив на лицо улыбочку понаглее, заявил ему Соловьёв. - Давно, смотрю, по монитору не получал, пидор?
Рэкс хохотнул, а четверо питеровских дружков ошарашено уставились на своего командира (почему-то Соловьёв был уверен, что тот здесь за главного). "Неужели он это стерпит?" - читалось на их лицах.
- Да ты..., - начал было один из них, невысокий крепыш в хром-костюме с высоким воротником, и только замахнулся, как Питер остановил его:
- Остынь, Рома! Остынь. Подожди. Я хочу, чтобы эти нецивилизованные личности изложили свои претензии устно. Дело в том, что...
- Дело в том, - сказал Соловьёв, - что ты мудак. Это я тебе излагаю устно, насколько ты можешь заметить, гом орбитальный.
Недобро усмехнувшись, Питер произнёс:
- Ну, если вы не понимаете по хорошему...
В следующее мгновение Рэкс уже прижимал его к себе, приставив к горлу радужника свой лазерный резак. При виде этого жуткого строительного инструмента дружки Питера словно окаменели, бармен тоже. Остальные посетители кафе вдруг старательно начали делать вид, что ничего этого не замечают.
Питер что-то забормотал.
- Эй, мужики, - выдавил наконец всё тот же невысокий крепыш Рома; почти все его пальцы украшали кольца и перстни с голограммами. - Мы не знаем, что у вас за проблемы, но может не стоит этого делать, а? Может, разойдёмся по пацифику?
- Лично ты можешь расходиться на любые координаты! - радостно сообщил ему Соловьёв. - К тебе у меня претензий нет.
- Парень, послушай, - голос Питера дрожал. - Скажи этому мужику, пускай уберёт эту штуку! Он же мне голову отрезать может...
Наркотик в крови заставлял Соловьёва ощущать себя этаким суперменом. Он словно находился в виртуальном автомате, внутри "DOOM-9", да и Рэкс, похоже, чувствовал себя не менее крутым. Эти чмыри здорово напуганы, подумал Соловьёв, Накачались, а толку-то?
- Ты помнишь Эльвиру? - спросил он.
- Эльвиру? Так всё дело в этой шлю...
Колено Соловьёва врезалось в его пах. Рот Питера, до этого напоминающий знак "тире", превратился в букву "о", ноги его подогнулись, и резак, включенный на минимум, снял с шеи и подбородка тонкий слой кожи. Запахло палёным.
- Тихо! - прошипел Рэкс сквозь зубы. - Стой смирно, если не хочешь, чтобы я тебе головёнку оттяпал.
- Ну, конец вам, панки сраные! - подал голос ещё один дружок Питера. - Из какого вы района? Мы этого так не оставим! Вы понимаете, что...
- Так ты помнишь Эльвиру? - проигнорировав его речь, продолжил допрос Соловьёв.
Позеленевший Питер кивнул. Шея у него была в крови.
- Ну так это тебе за неё - это чтобы ты был в курсе. А теперь, ребятишки, снимайте-ка свои побрякушечки и давайте их мне. Иначе, - он провёл рукой по шее и головой указал на Питера.
- Пит? - вопросительно пискнул некто очкастый.
- Делайте то, что он говорит! - простонал тот.
Набив карманы двумя горстями различных драгоценностей, Соловьёв удовлетворённо кивнул несколько раз подряд. Удачная операция.
- Это компенсация для девушки, - пояснил он. - А теперь мы вас покидаем, а вы остаётесь. И не вздумайте вызвать ментов.
- Я их уже вызвал! - сообщил бармен и оскалился.
Рэкс и Соловьёв переглянулись. Вполне возможно, что он и не врёт - у него под стойкой запросто может быть кнопка сигнализации.
- Уходим, Рэкс!
Тот, оттолкнув Питера в сторону, выставил резак перед собой, демонстративно переведя регулятор усиления луча на единицу, то есть, до предела. От перенапряжения резак теперь тихо и устрашающе гудел, его трубка раскалилась и покраснела. Качки шарахнулись в сторону.
Когда они уже были возле самых дверей, очкарик вынул игломёт.
Тонкий красный луч ударил прямо в его оружие и в считанные секунды расплавил пластик, из которого игломёт был сделан. Очкарик завыл и принялся бегать по кафе, тряся изувеченной рукой. Бармен залёг за стойкой. Со стороны, подумал Соловьёв, это всё выглядит так прикольно!
В тот момент, когда Рэкс активировал лазер, другой питеровский товарищ, что-то выкрикнув, быстро помчался к ним. Лицо у него было разъярённым, на что он рассчитывал - было непонятно. Словно при замедленной съёмке Соловьёв наблюдал, как палец Рэкса на РУЛе сдвинул его планку до уровня 0,2, после чего рука, державшая резак, направила его на живот бегущего к ним человека. Хромированный костюм вспыхнул. Парень тоненько заверещал и, рухнув на пол, стал крутиться как юла, ладонями колотя себя по животу.
- Убью, на хуй!!! - прорычал Рэкс, и Соловьёв понял, что тот опять близок к припадку, а следовательно, могли возникнуть осложнения. Раньше Рэкс был нормальным, но после возвращения с орбиты, где он по контракту участвовал в строительстве финской сауны для бизнесменов, стал слишком, слишком уж нервным. Соловьёв считал, что в голове у него, пока он был там, что-то слегка сдвинулось, и теперь, если Рэкс заводился, остановить его было очень и очень трудно. Надо уматывать отсюда, подумал он, пока его не заклинило основательно.
Но, как оказалось, Рэкс и сам пока ещё соображал, что к чему. Поводя резаком из стороны в сторону и видя, что никто больше не собирается корчить из себя героев, он бросил Соловьёву: "Задний ход, малыш!", и они попятились к выходу, сопровождаемые гробовым молчанием (музыка давно уже не играла). Створки дверей послушно разъехались в стороны, пропуская их.
Проснулся Соловьёв в двенадцать, башка раскалывалась. Ох и ночка вчера была: пиво, колёса, трава - всё в куче... Рядом лежала голая Энергия, и Соловьёв начал смутно вспоминать, как они вчера трахались, уже после трансформатора. Одеяло валялось на полу рядом с полкой-кроватью.
После посещения туалета он поплёлся на кухню делать себе кофе. Увидев, что Энергия тоже проснулась и теперь сидит на кровати, протирая глаза и зевая, он поинтересовался хмуро:
- Кофе будешь?
Она кивнула. Соловьёв врубил допотопный кофейник и, закурив, принялся восстанавливать в памяти прошедшую ночь. По дороге из "Радуги" они загнали все эти перстни, кольца и цепочки знакомому скупщику, и на часть денег приобрели на одной драгс-точке полную сумку всякой наркоты (на недели две должно хватить), а остальные разделили. В итоге, кажется, до четырёх утра они зависали в трансформаторе, а потом он и эта Энергия, которую он видел третий раз в жизни, попёрлись к нему в общагу. Хоть убей, но Соловьёв никак не мог вспомнить, кто из них двоих сделал первый шаг к сближению. Воспоминания всплывали и тут же вновь тонули.
В туалете зашумела вода и наконец Энергия появилась на кухне. Одеваться она не стала, и Соловьёв мог свободно лицезреть её маленькие груди, кольцо в пупке и выбритый лобок с еле пробивающейся тёмной щетинкой. Сам он был в трусах.
- Ох, ни хуя мы вчера наебашились! - сказала девушка, прислоняясь к столу. - Ничё не помню. Мы с тобой чё, ебались?
Соловьёв поморщился. Ей ведь только тринадцать, подумал он, если даже не меньше. Молоденькая наркоманка, сбежавшая из дома или инкубатора и тусующаяся теперь где попало и с кем попало. Хорошо, что вензаболеваний больше нет: изобретение специальной вакцины в 26-ом и своевременные прививки сделали любой секс безопасным и легализировали проституцию. Ей тринадцать, а мне двадцать один. Рэксу - тому вообще тридцать четыре. Он бывший химик, сейчас работающий грузчиком в космопорту. М-да, тусовочка у них разномастная... Сторож, грузчик, Ленка Миронова - гитаристка в одной байт-команде, программист, несколько безработных наркоманов и наркоманок, студент, школьник, ну и эта Энергия ещё...
- Эй, вода кипит!
Соловьёв встряхнулся и вырубил кофейник. Подойдя к окну, Энергия уставилась вниз сквозь стеклолит. на ягодицах у неё были нарисованы какие-то руны.
- Это какой у тебя этаж?
- Сто одиннадцатый.
- Три единички, прикольно...
Приготовив им обоим кофе, Соловьёв достал из шкафчика начатую пачку печенья. Во время завтрака он думал о предстоящей встрече с Эльвирой и о дежурстве завтра в день. Хм, а если и себе гнездо в голову впаять? Сможем ли мы с Эльвирой подключаться друг к другу? Но основная проблема в цене: такие операции стоят пока ещё очень дорого для частных лиц, тогда как организациям это обходится дешевле. Устроиться куда-нибудь, где требуются киборги?
- А у тебя есть чё послушать? - с набитым ртом поинтересовалась Энергия. - Я "Клон-клонов" люблю, у тебя они есть? - проглотив печенье, она пропела: - "Твоё хромированное платье Хочу скорей с тебя сорвать я!" А можно я у тебя поживу с месяц? Я убирать буду, если хочешь, ну и ебать меня без проблем можешь, тем более, я и сама это дело обожаю...
- Слушай, заткнись, а? - не выдержал Соловьёв.
Спустя десять минут Энергия ушла.
Забив косяк, Соловьёв сунул его в пачку из-под "Бонда", запрограммировал квартиру на охрану и поехал в роддом. По телеокнам электрички как всегда крутили рекламу и как всегда особое внимание уделялось этим чертовым окашкам, то есть, орбитальным комплексам. В настоящий момент на орбите Земли располагалось четыре Дома Отдыха (один - русско-американский, два японских и один европейский), один санаторий (японский), плюс велась ещё куча работ по монтажу всяких новых конструкций. Небеса приглашали на работу девушек от пятнадцати до двадцати двух (без комплексов), массажистов, программистов, врачей, киборгов, банщиков. Подумать только, всего каких-то тридцать лет назад на орбите плавали только спутники и парочка исследовательских станций...
С некоторой долей сложности Соловьёв убедил одну медсестричку вызвать к нему "Эльвиру, которая позапозавчера родила". Фамилию девушки он почему-то забыл - что-то, связанное ассоциативной цепочкой с химией, с полимерами...
- На "Поли" начинается, - подсказал он.
Медсестра оказалась киборгом. Вытащив из панели в стене шнур, она вставила штекер в гнездо и начала тихо бормотать.
- А, тебе Полищук, наверное, нужно! - сказала она наконец. - Сейчас позову. А ты ей кто?
- Друг.
Отключившись, медсестра скрылась за одной из тех дверей, куда посторонних не пускали. Из любопытства Соловьёв вновь вытянул из стены шнур, коснулся джеком виска. Надпись над дверцей гласила: ТОЛЬКО ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ. Он спрятал шнур обратно.
Появилась улыбающаяся Эльвира. Сегодня она была уже накрашенная и выглядела пободрее, чем вчера.
- Привет! - она коснулась его руки. - Ну чё, пойдём курить?
- А дверь ещё не закрыли как обещали?
Оказалось, что не закрыли. Они проскользнули наверх, вспугнув какую-то бабку, которая неизвестно что там делала, и закурили.
- А я ребёнка решила не забирать, - сказала Эльвира. - Уже все бумаги подписала. Думаю, в этой школе-инкубаторе его смогут воспитать получше, чем это сделала бы я. Жалко немного, конечно, но какая из меня мать?
- Ну, если ты считаешь, что так правильно...
- Правильно, неправильно - какая разница? Главное - как лучше.
- Ты мне снилась, - соврал зачем-то Соловьёв. - Да, кстати, с Питером мы вчера побеседовали.
Эльвира открыла рот, глаза её расширились.
- И что?!
- Ну, можно сказать, что он извинился. Если хочешь, подключись к сети, - он абсолютно не разбирался во всех этих новомодных компьютерных наворотах с вживлениями, но надеялся, что не сказал какой-нибудь глупости. Усмехнулся. - В газетах, думаю, что-то должно быть об этом. Когда тебя выписывают, кстати?
- Нет, ты серьёзно говорил с ним?! - серые глаза девушки заблестели от восхищения. - И... и что ты с ним сделал?
- Да так... Ничего... Поговорили просто... Ах да, он и его друзья поделились с нами своими побрякушками - это в качестве компенсации как бы. Вчера же мы их загнали одному парню, так что теперь у тебя есть где-то примерно штук десять. Правда, они сейчас у меня дома...
- Десять тысяч?!
Соловьёв скромно потупил глаза.
- Ой, Сашка-а...
- Слушай, не хочешь накуриться? У меня трава есть с собой, её из лунных теплиц поставляют...
Чуть позже:
- У-у-у! У-у! Ой, как здорово! Я как пьяная... Саш, я, наверное, должна тебя как-то отблагодарить, да? Ну, за то, что ты для меня сделал...
- Да ладно...
- Нет, правда! Но сам понимаешь, я этого сейчас не могу, но при желании... при желании я могу найти эквивалентный вариант решения этой проблемы, - тяжело дыша и похихикивая одновременно, Эльвира принялась расстёгивать магниты на его ширинке, после чего медленно, словно в воде, опустилась на колени. - Думаю, ты не против?
Соловьёв не против. Совсем не против. А потом, думает он, я тоже стану киборгом и это сблизит нас ещё больше.
- Эй, Полищук! Опять ты там куришь? - кто-то поднимается по лестнице.
Она поспешно распрямляется и помогает Соловьёву спрятать напряжённый член, мокрый и весь блестящий от её слюны, обратно в джинсы. Оба улыбаются: немного смущённо, немного счастливо, немного заговорщически. И он, и она уверены, что впереди у них всё будет хорошо.