Примостившись на табуретке у запотевшего окна, Юля указательным пальцем рисовала на нём различные кружочки, треугольники и другие геометрические фигуры – преимущественно простые, не особо навороченные, так что какие-либо многогранники на ее чертежах отсутствовали. Кондиционер в ее ячейке был включен на максимум, поскольку если вы пытались установить регулятор в другое положение, то он почему-то начинал искрить. Вызвать же мастера всё никак не получалось... В общем, в комнате было довольно жарко. На улице только что прошёл дождь; немногочисленные прохожие либо кутались в плащи, либо прятались под энергозонтами, либо имели при себе и то и другое. Открыв рот, Юля приблизила лицо к стеклу, и тёплое дыхание заставило только что нарисованный кружочек вновь запотеть, хотя его очертания все еще проглядывали сквозь термозаплату.
Юля ждала звонка. Было уже пять минут седьмого, а Игорь обещал позвонить в шесть. Так, по крайней мере, они договорились по сети. С другой стороны, они могли запросто обсудить всё и по электронной почте, но Юля как-то намекнула, что у неё есть видеофон, и Игорь в следующем письме полюбопытствовал, какой у неё номер... В общем, он написал ей, что позвонит в среду в шесть. А уже начало седьмого. Конечно, это ничего не значит, думала Юля, рисуя на стекле "@". Либо он позвонит с секунды на секунду, либо у него возникли какие-то проблемы со связью, а может быть, ещё что-то. В любом случае, рано или поздно – даже если он не свяжется с ней по видео – она выловит его послание в своём компьютере. К слову, к Интернету Юля подключена не была, так как зарплата у неё была маленькая, и она не могла себе позволить регулярно уходить в Матрицу. Да и компьютер у неё был старый, десятилетней давности...
– Пи-пи-пи-пи-пи! – запищал видеофон.
Юля мгновенно соскочила с табурета и бросилась к экрану. Она сама себе удивлялась – влюбиться в человека, которого она видела только на фотографии и который к тому же из другого города! М-да...
Лицо Игоря, медленно проявившееся на экране, имело на себе то официальное выражение, которое обычно присуще ведущим новостей. Очевидно, он не знал, кто подойдёт к видеофону, но, увидев, что это Юля, он тут же приветливо заулыбался.
– Привет, Джулия! – связь была так себе. – Слушай, я тут не из дома звоню, но, короче, суть такая. У нас тут намечается нечто типа слёта камикадзе, если хочешь – тоже прилетай.
– Но..., – забормотала ошарашенно Юля, – но я же не прыгала ни разу, я ведь тебе писала...
– Надо же когда-то начинать! – Игорь на экране вдруг на секунду исчез за жалюзи горизонтальных помех, но тут же вновь вернулся на место. – Короче, соберутся человек сорок, не только местные. Мы для этого вчера даже специально дом один недостроенный захватили – вроде гостиницы будет. Так что ты давай не тормози, бери билет на ракету и двигай к нам. Я тебя встречу. Ну как?
– Ой, это так неожиданно, – забормотала Юля. – Мне... мне надо подумать...
– Да чё тут думать? – скривился Игорь. – Заказываешь билет и все дела. Ты, тем более, сейчас в отпуске – сама писала.
Работала Юля учителем биологии, а с Игорем познакомилась через доску объявлений в Фидо два месяца назад (она написала ему первая). Именно от него девушка узнала о существовании такой разновидности экстремально-эзотерического спорта, как "камикадзе", хотя, как позже выяснилось, это молодёжное движение в последнее время было распространено достаточно широко. Впрочем, нельзя сказать, что Юля раньше интересовалась подобными вещами – она была обычной скромной преподавательницей и в свои двадцать пять к молодёжи себя уже не относила. Подруг и друзей у неё, в общем-то, не было, за исключением коллег по работе, с которыми она иногда пила сухое вино по субботам и, теряя под воздействием алкоголя свойственную ей скрытность, читала им свои стихи. Жила она одна в небольшой ячейке школьного общежития для учителей, отделившись от матери ещё год назад. Ни мужа, ни просто парня у неё не было, хотя, конечно же, Юля мечтала порой о близких отношениях с каким-нибудь мужчиной. Влюблялась Юля довольно часто, но объектам своей любви об этом никогда не сообщала, разве что только в мечтах и в стихах. Жертвами её чувств, преимущественно, становились другие учителя (не только из их школы), а иногда даже и старшеклассники. Сексом она занималась очень редко и всё время по пьянке, с одним и тем же партнёром – вечно унылым физиком Костей, который два года назад развёлся и теперь никак не мог подобрать себе партнёршу, что его очень расстраивало. На следующий день Юля обычно сторонилась коллеги, а если им приходилось вдруг встретиться, то девушка сильно смущалась и убегала. Свои интимные отношения оба ни разу вслух не обсуждали.
"А почему бы, и правда, не слетать до Екатеринбурга? – подумала Юля. – Отпускные у меня есть..."
– А-а-а, – протянула она вслух. – А-а... Ну, допустим, я возьму билет... Но я не смогу прилететь больше чем на три дня! И как я тебя там найду?
– Классно! – оживился Игорь. – Короче, ты мне всё сообщишь письмом, и я тебя встречу.
– А... а что с собой брать?
– Что брать? – недоумённо переспросил Игорь. – Да хрен его знает. Можешь вообще с пустыми руками лететь. Хотя, если на несколько дней... Ну, денег возьми – чё ещё брать-то? В общем, короче, сегодня среда, а начнётся всё в субботу. Прилетай или в пятницу вечером, или в субботу утром. Я встречу. А теперь сорри, но я звоню с работы матери и долго говорить не могу. Короче, всё. В общем, вроде как договорились. Прилетишь?
– Прилечу! – Юля тут же смущённо опустила взгляд, поскольку сама не ожидала от себя такой быстрой капитуляции. Лететь одной, в незнакомый город... к незнакомому парню... "О Боже, – подумала она, – Кажется, в моей жизни наступают решительные перемены".
– 1 –
В межрегиональной ракете "Кемерово – Екатеринбург" на экранах телевизоров транслировали ОРТ, и вместе с остальными пассажирами (всего их было около двух десятков) Юля вынуждена была смотреть антипиратскую программу Никиты Михалкова, один из выпусков которой она уже видела. На её взгляд, подобный подход к голопиратам был необоснованно жестоким. Неужели нельзя бороться с нарушением прав как-то по-другому? Михалков считал, что нет.
Известный режиссёр был стар, очень стар, но, благодаря последним медицинским технологиям, всё ещё держался в седле. Как преподаватель биологии Юля старалась быть в курсе подобных вещей и знала, что многие пожилые люди с достатком выше среднего живут сейчас в основном за счёт регулярной пересадки органов, частичной киборгизации, перенастройки иммунных систем и генетической коррекции. По их кровеносной системе плавали взад-вперёд миниатюрные телесенсоры, мгновенно реагирующие на любые нездоровые изменения в организме, и, если таковые имели место, то через узловой чип, располагающийся под сердцем, об этом немедленно сообщалось на компьютер медцентра. Почти мгновенно срабатывала обратная связь – и чип впрыскивал в кровь пациента нужное лекарство...
Два милиционера ввели в студию парнишку лет восемнадцати, испуганно озирающегося по сторонам. Он знал, что ему грозит, но, тем не менее, всё же решился нарушить закон. Что посеешь, то и пожнёшь... Грозно шевеля усами, Михалков сообщил зрителям, что этот юноша торговал пиратской голопродукцией, а взяли его с поличным.
– Я только продавец, – бормотал несчастный, пока его затаскивали на эшафот. – Я ничего такого не сделал...
Михалков что есть силы ударил его кулаком в промежность. Милиционер, прилаживающий петлю на шею несчастного, вынужден был остановиться, поскольку голопират безвольно обвис в руках его коллеги.
Схватив юношу за волосы, одним сильным рывком Михалков сбросил его на пол.
– Он торговал моим последним фильмом "Ласточки Дагестана", права на тиражирование которого принадлежат компании "ОРТ – Голо"!
В зале яростно закричали. На сцену вылетела какая-то рыжая женщина в футболке "Матери против голопиратства" и вцепилась мальчишке в лицо ногтями, а потом принялась пинать его в живот и ниже, сопровождая свои действия смачными плевками. Михалков и зрители подбадривали её различными комментариями, а после казни подарили лицензионную дискету с "Ласточками Дагестана". Счастливая женщина поцеловала Михалкова в щёку и, сопровождаемая аплодисментами, спустилась в зал. На прощание ведущий вновь толкнул короткую речь о борьбе с пиратством, и на этом передача закончилась. Титры шли поверх болтающегося на виселице трупа.
После просмотра передачи у Юли было такое ощущение, будто её чем-то огрели по голове. Чувствовала она себя оглушённой и подавленной. "Куда катится мир? – думала она. – И куда катимся мы сами вместе с нашим миром?" Ответа не было.
Потом показали какой-то дурацкий мультфильм про цыплят, затем – рекламу заумной книги Андрея Литвинова "Горизонтальные думающие машины", и настроение Юли более-менее вошло в норму. Прикрыв глаза, она попыталась представить их первую встречу с Игорем. Наверное, это будет примерно так: вот она сходит с трапа, проходит сквозь таможенный сканер и видит его, стоящего среди других встречающих. Игорь оказывается высоким, и это радует, поскольку она сама ростом метр семьдесят семь, и когда мужчина ниже её ростом, это её немного смущает. Ведь мужчины привыкли во всём ставить себя выше женщин, а если в физическом плане всё выходит наоборот, то они ощущают внутренний психологический дискомфорт, ну а Юле обычно очень неудобно за то, что она заставляет людей чувствовать себя не в своей тарелке. Но здесь, слава Богу, иная ситуация. И вот они медленно приближаются друг к другу...
– Уважаемые пассажиры, через десять минут наша ракета прибывает в Екатеринбург! – Юля вздрогнула и открыла глаза. За стеклянной поверхностью экрана, свисающего с потолка перед её креслом, вместо программ канала ОРТ прятался то ли пилот, то ли ещё кто-то, а может, это была и видеозапись. – Прошу всех пристегнуть ремни.
Девушка послушно пристегнулась и уставилась в окно. Внизу со страшной скоростью мелькали леса. У мамы чуть глаза не выпали, когда Юля сказала ей, что собирается на днях в Екатеринбург. Ей тут же захотелось знать, для чего дочери нужно туда лететь и когда та вернётся... Ах, мама, я сама не своя, я словно на автопилоте – этого Юля ей, конечно, говорить не стала, потому что мать тут же начала бы читать ей мораль, а она и так прекрасно понимала, что к чему. "Думаешь, я не знаю, чем всё это может кончиться? – думала девушка, мысленно обращаясь к матери. – Знаю, знаю. Этот визит в Екатеринбург полностью изменит меня, потому что, практически впервые за последние несколько лет, я буду делать то, что хочу, а не то, чего хотят от меня окружающие. Мне никогда не было интересно с этими тупыми учителями, которые только и знают, что бухать и сплетничать, а дети им по большому счёту безразличны, так как работают они только из-за зарплаты".
Конечно, Юле было немного страшновато окунаться с головой в ту среду, о которой она столько слышала, но с представителями которой в близкий контакт никогда не вступала. Тем не менее, девушка была уверена, что всё будет хорошо. Юля специально распустила волосы (на работу она укладывала их в пучок) и надела старые потёртые джинсы, надеясь, что этого будет достаточно для того, чтобы незнакомые люди не приняли её за забитую провинциальную учительницу. С собой она взяла около двух сотен наличными, а также карманный сборник Есенина, творчество которого очень любила, и блокнотик-черновик, куда порой записывала интересные мысли и наброски стихов. Обратный билет Юля, естественно, пока покупать не стала.
Ракета пошла на снижение. Юля давно уже не бывала в больших городах, даже в Новосибирске – и туда она в последний раз ездила больше года назад на конференцию по биологии. А в её родной Казначеевке было всего около двадцати тысяч населения, и все городские новшества доходили до них с опозданием месяцев на пять, хотя порой этот процесс занимал и годы. Наверняка она узнает много нового и интересного...
Выпустив шасси, ракета помчалась по посадочной полосе. В Екатеринбурге было четыре часа дня.
– 2 –
Проснувшись в начале двенадцатого, Киловатт быстренько перекусил и понёсся на остановку, поскольку вчера он обещал остальным прибыть в их сквот к одиннадцати. Нервничая, он бродил взад-вперёд по посадочной платформе, мрачным взглядом осматривая остальных ожидающих, которые были похожи скорее на зомби, чем на обычных живых людей. Наконец подлетела "пятёрка", Киловатт залез в неё и встал у заднего стекла, лицом к салону.
Их новый временный сквот, который они тут же обозвали "гостиницей", располагался на краю города и представлял собой недостроенный небоскрёб, насчитывающий в настоящее время семнадцать этажей. Строительство по непонятным причинам забросили ещё прошлой осенью и до сих пор не возобновили, что позволило без особых проблем проникнуть на никем не охраняемую территорию и обосноваться там в качестве жильцов. Менты их пока не трогали. Недалеко от дома находился высоковольтный столб, что было ещё одним огромным плюсом, и сегодня они как раз собирались подцепить к нему магнитную катушку. "Хоть бы дождя завтра не было", – думал Киловатт.
Несколько пассажиров на него странно посматривали, очевидно, недовольные его внешним видом. Что самое смешное, к новым веяниям моды типа открытых гениталий обыватели адаптировались довольно быстро, тогда как обычные широкие шорты, чёрная футболка, длинные волосы и татуировки на руках все еще вызывали у них непонятную неприязнь. Ах да, ещё и серьга в ухе. Киловатт хмыкнул и отвернулся к окну. И чего пялятся, спрашивается?
Возле сквота разгуливал одинокий Марат.
– Так Стив индуктор ещё не привёз? – поинтересовался у него Игорь.
Тот помотал головой. Из кармана его брюк торчал обмотанный изолентой сотовый.
– У него колесо спустило. Идиотизм. Теперь вот жди, пока достанет новое – не арендовать же грузовик.
– Нужно иметь запаску.
Внутри сквота играла какая-то музыка. Значит, все были там.
– Костян из Челябинска прилетел, – сказал Марат. – У него сорок пять прыжков уже.
– Круто! – оценил Киловатт, который прыгал на магнит всего-то семь раз.
– А твоя подружка когда прибудет?
– Подружка! – Игорь фыркнул. – Сегодня в четыре.
– Засадишь ей сразу, поди? – прищурился Марат.
– Ну, а куда она денется? – Игорь усмехнулся. – Впрочем, может, и не сразу, но вообще в планах такое есть. В планах такое есть...
Ленивой походкой к ним приближались пять широкоплечих малолеток в синтезаторских шмотках. Все бритые и с тупыми лицами. Марат и Игорь переглянулись.
– А чё это вы тут делаете? – растягивая слова, поинтересовался один из них, с серебряной голо-паутиной на лысом черепе.
– Смотри, с серёжкой! – заметил ещё один.
– Смотри, с серёжкой! – передразнил его Марат. – Ещё какие вопросы?
Что касается Марата, то, несмотря на довольно невзрачный внешний вид, он достаточно прилично владел карате. У Игоря же в карманах шорт на такой случай всегда болтался шокер.
Малолетки переглянулись.
– Да ладно ты, – сказал тот, кто был с паутиной, Марату. – Мы просто подошли узнать. Смотрим, вы тут что-то в доме делаете, и вроде как у вас что-то намечается. А мы вроде как патруль, что ли. Следим за порядком в районе, – он усмехнулся. – Мы видели, некоторые из вас с рюкзаками разными. Вроде как не местные.
– И что дальше? – спросил Марат.
– Да не заводись ты, мужик, – сказал с паутиной. Киловатт усмехнулся: Марату, как и ему, было всего двадцать четыре (хотя выглядел он чуть старше), но пацаны, в основном лет по шестнадцати, уже принадлежали к другой возрастной категории, к другому поколению. – Если бы вы тут ВСЕ были волосатые и с серёжками, то базар был бы другой, конечно, но мы видим, что среди вас и действительно взрослые мужики есть, поэтому мы и спрашиваем: чё вы тут делаете?
– Собираемся прыгать, – сказал Марат.
– А, вы эти! – оживился один из пацанов. – Смертники, да?
– Ну.
С паутиной закусил губу.
– Я ни разу ещё не прыгал, – признался он.
– Приходи завтра – прыгнешь.
– Серьёзно? – его глаза заблестели.
– Вполне.
– Я – Тарантул, – пацан протянул Марату руку.
– Марат.
– Жека, – со шрамом на щеке.
– Макс.
– Лёха.
Комментарий Жеки: "Шлёха!"
Комментарий Лёхи: "Да пошёл ты!"
– Игорь.
– Денис.
Таким образом они все перезнакомились. Киловатт расслабился – в ситуации больше не чувствовалось напряжения.
– Если кто-то до вас доебётся, – сказал Тарантул, – можете упомянуть меня. У меня брат – авторитет, меня тут все знают. Помочь, кстати, ничем не надо?
– Да вроде нет, – Марат пожал плечами.
– Ну тогда мы пошли.
Малолетки удалились.
– Ментов так и не было? – уточнил Киловатт.
– Ещё нагрянут, куда они денутся...
– Это точно...
Из сквота выбежали Илья, Руслан и Хиросима, которого Игорь терпеть не мог.
– Чё, они уже ушли, да, всё?
– Ну а что, вас должны дожидаться? – Марат усмехнулся.
– Наезжали?
– Да нет. Просто поговорили.
– А нам показалось – наезжали...
Они все попёрлись в дом. На портоплитке девчонки готовили какую-то еду. Туда-сюда слонялось несколько незнакомых приезжих и прилётных. Их имён и кличек Киловатт пока не запомнил. Колобок, сидя на окне, читала ксерокопию "Аюрведы для анархистов" Елены Антоновой. Стены в помещении, выбранном ими под зал, уже были в разных надписях, в основном антисистемного содержания. Из переносного аудиодискетника играли "Отторгнутые", американские бунтари-постанархисты. Практически все группы, поступающие с Запада, пропускались сейчас через транскриберы, и в итоге исполняли свои песни на чистом (или почти чистом) русском: особой разницы в тональности и тембре голоса вокалистов не чувствовалось, разве что перевод иногда хромал. Ещё года четыре назад Киловатт принципиально не слушал адаптированные для русского слушателя западные дискеты, но со временем всё же сломался, так как английский знал довольно паршиво, а понимать тексты разных англоязычных коллективов ему всё же хотелось. Сейчас транскрибер-софты продавались чуть ли не в каждом магазине.
Марат ушёл куда-то в другую квартиру. К Игорю приблизился Слава Хлебников, которого за глаза называли Нахлебниковым. Как всегда, на его лице была печать тревоги.
– По-моему, ничего у нас завтра не выйдет, – забубнил он. – А если даже Стив колесо всё-таки найдёт, то завтра дождь будет...
– Или литосфера сдвинется, – пробормотал Киловатт. Нахлебников порядочно всех доставал своими мрачными прогнозами. Выглядел он соответствующе: маленький, тощий, вечно в чёрном. Когда он прыгал, то это выглядело как прыжок самого настоящего камикадзе, смертника, самоубийцы; по крайней мере, на лице у Славы при этом было всегда такое выражение, словно он знал, что сегодня-то обязательно разобьётся в лепёшку.
– Я серьёзно, – сказал Слава.
– Я тоже, – буркнул Игорь и направился к сидящему у стены гостю из Челябинска. До этого он с тем виделся всего лишь один раз, в Ижевске, но сейчас сразу его узнал.
– 3 –
Среди встречающих Игоря не было. Растерянная Юля минут десять потолкалась возле таможни, а потом потащилась в аэропорт через длинный, выложенный из стеклопластика тоннель. Взлетали и садились самолёты и ракеты, навстречу ей и обгоняя ее, двигались люди с чемоданами и без... Возле самого входа в аэропорт, прислонившись к стене, курила девчонка лет пятнадцати, держа в руках какой-то белый прямоугольник. Такое впечатление, что это был чей-то снимок, и она сверяла изображённое там лицо с прибывшими на 467-й ракете пассажирами. Увидев Юлю, она отлепилась от стены и рванула ей наперерез.
– Ты – Юля, да? Я – Белка. Игорь не смог тебя встретить, они там заняты сейчас...
Девушка была ниже Юли на голову и имела вызывающую по стандартам Казначеевки внешность. Ее левую щёку покрывал узор татуировки, а одета она была в розовые бриджи и чёрную майку-сеточку. Автоматически Юля сравнила Белку с Люсей Манохиной из десятого "а", но только волосы у той были подлиннее. "Ах, – подумала Юля,– я по-прежнему продолжаю считать себя учительницей... Забудь об этом, Юля, сейчас ты в отпуске... сейчас ты не учительница... "
Белка схватила её за запястье и потащила сквозь аэропорт к авиамобильной стоянке (стоянка автомобилей находилась где-то в другом месте), на ходу вываливая на Юлю кучу разной нужной и ненужной информации.
– Короче, они там сейчас заняты, надо магнит к столбу подключать – это будет рядом с нашим сквотом, мы прямо с него и будем прыгать. А у Стива колесо спустило, так что они его там все ждут... Слава Богу, ментов пока не было. У меня "Сатурн" свой – ты не боишься летать без шлема? А по хую – один хер, у меня шлемов нет. Можешь свою сумочку на голову надеть, если хочешь, – Белка захихикала. Энергия из неё так и пёрла. – Только вряд ли это тебе поможет, если мы грохнемся. У меня даже прав нет, но я вожу хорошо, ты не волнуйся. Ты не волнуешься ведь?
– Да нет, – соврала Юля, внутренне уже вся съёжившаяся от мыслей о предстоящем полёте без касок на двухместной авиетке. – А что такое сквот?
Работая совершенно бесшумно, "Сатурн" с двумя девушками на спине стремительно мчался на высоте примерно восьми метров от земли. Предел высоты у этого чуда техники был двенадцать метров – Юля определила это по приборам. Ловко манипулируя джойстиками, Белка нарушала все возможные правила воздушного движения, периодически показывая возмущённым её поведением водителям средний палец и огрызаясь. Юля сидела сзади, ни жива ни мертва; вцепившиеся в страховочные крепления пальцы рук аж побелели от напряжения и страха. Но Белка действительно неплохо управлялась со своей авиеткой, и в конце концов Юля понемногу начала успокаиваться.
Порой "Сатурн" нырял с уровня на уровень так резко, что захватывало дух. Неожиданно Белка пошла на посадку и, повернувшись к Юле, пояснила:
– Мне сигареты купить надо. Я тут всё время покупаю, они здесь без смол. Ты куришь?
Юля помотала головой.
– А я вот курю, – "Сатурн" завис над асфальтом; выключать магнитную подушку Белка не стала. – Ладно, ты посиди здесь немного, а я сейчас! – и она убежала.
Они находились на какой-то крупной улице – видимо, это был центр. В витринах огромного магазина напротив бродили обнажённые юноши и девушки с потрясающим загаром, вероятно, таким образом завлекающие покупателей. В Юлином посёлке подобная реклама отсутствовала. Здесь же всё вокруг было ярким, кричащим. Жизнь кипела; люди хаотично сновали туда-сюда, город смешивал их голоса в коктейль и выплёскивал его на потрясённую Юлю. Мимо пролетела реклама, выкрикивая текст объявления... Один мужчина выстрелил в другого, убегающего через дорогу, из иглопистолета, но попал вместо него в невинного велосипедиста... Прошли две совершенно голые (но в чулках и кроссовках) девочки-подростка с аудиоплейерами вокруг головы... Юля почувствовала слабость, на лбу выступила испарина. Голова закружилась. Отовсюду раздавался какой-то странный писк, а иногда и звон. "Как же так? – думала Юля. – Как же так?" Её состояние было близким к обмороку. Масла в огонь подлил остановившийся рядом мужчина с залысинами и в терминальных очках.
– Не желаете застраховать свой интеллект? – поинтересовался он.
Это было уже слишком. Юля упала в обморок. Уже в следующее мгновение она вела урок биологии в пятом "б". Действие разворачивалось в допотопном наземном автобусе на берегу реки – для каждого класса был свой учебный автобус.
– А теперь, дети, скажите мне, что такое "таксономическая единица".
Ответа никто почему-то не знал. Это немного обидело Юлю, потому что она на прошлом занятии всё им подробно объяснила. Чем они, чёрт возьми, слушали? Чтобы как-то наказать детей, она села на место водителя и медленно поехала вниз по берегу учебной реки к воде. "Будут знать, как не учить уроки!" – думала девушка возмущённо.
Автобус въехал в реку. Она была мелкой, и Юля не боялась, что с детьми может случиться что-то плохое. Заведя автобус на середину и развернув его по течению, обиженная девушка зафиксировала намертво газ и, выпрыгнув в окно, поплыла к берегу. Она надеялась, что теперь-то дети, наконец, возьмутся за ум.
Сев на песок, Юля принялась с интересом наблюдать за развитием событий. Вася Трофимов влез за руль, чтобы вывести автобус на берег, но в это время на реке неожиданно поднялись волны, и течение заметно ускорилось. Вода хлынула в открытые окна... "Что же я наделала?" – в ужасе подумала Юля. Вскочив, она побежала вдоль русла, крича и плача. Автобус захлёбывался.
Затем действие переместилось на несколько часов вперёд. Юлю допрашивали милиционеры, также в помещении находилось пять мокрых выживших детей. Остальные восемнадцать утонули.
– Я не хотела! – бормотала Юля, рыдая. – Я просто пыталась их немного наказать, потому что они не выучили урок! Пожалеешь палку – испортишь ребёнка! Они бы всё равно не утонули! Кто же знал, что начнётся шторм? Дети, скажите им, что я не виновата, что я не хотела!
Но дети молчали. Лица их были суровыми. Возможно, они и понимали, что их учительница сотворила зло ненамеренно, но теперь своим молчанием уже они наказывали её. Юля, осознав это, заплакала ещё сильнее.
– Я не хотела, я не хотела, – продолжала бормотать она.
– Чё ты не хотела? – уточнил один из милиционеров почему-то женским голосом.
– Я не хотела!
Милиционер ударил её по щеке. Юля открыла глаза. Она лежала возле "Сатурна", а рядом сидела озабоченная Белка и тот мужик с залысиной. Вокруг по-прежнему был Екатеринбург. Фуу, так, значит, это ей только приснилось... Значит, дети не утонули...
Юля присела.
– Извините, – сказала она. – Боже, я в обморок упала, да?
– Или просто отдохнуть решила, устала, наверное, в дороге, – с серьёзным лицом закивала Белка. – Ну чё ты пялишься, дядя? – обратилась она к мужику. – Всё, свободен!
Наконец Юля пришла в норму. Крещение состоялось – город принял её. Они снова залезли на "Сатурн".
– Сейчас ещё домой ко мне залетим быстро, и всё, – сообщила Белка. – Мне дочку надо покормить.
И авиетка взмыла вверх.
– 4 –
Раньше они обычно подцеплялись к столбам непосредственно перед началом прыжков – чтобы менты не успели ничего предпринять, но в этом случае речь шла не о местном фестивале, а об общероссийском, пускай и не особо крупного масштаба, поэтому ко всему нужно было подготовиться заранее во избежание ненужных обломов. На случай, если прикопаются менты, у них было нечто вроде разрешения от молодёжного спортивного комитета при мэрии, которое могло удовлетворить доблестных представителей внутренних органов, но с юридической точки зрения это была обычная фальшивка. Впрочем, по-настоящему, менты могли обвинить их лишь в незаконном захвате недостроенного здания, и на этот случай у сквотеров никакой отмазки не было.
Стив так ещё и не приехал. Было уже два часа. Если бы этот чёртов магнит (индуктор, ускоритель) не был таким огромным и весил бы поменьше, можно было бы воспользоваться и флаером, но... он был таким, каким он был. Во многих других городах, насколько знал Киловатт, камикадзе давно уже использовали мини-установки размером с небольшой чемоданчик, которые генерировали магнитное поле куда более сильное, чем их ускоритель. Просто в своё время тот достался им практически на халяву, и никто не хотел скидываться на более современную модель, стоящую, к тому же, ой-ёй-ёй сколько. В баксах – около четырёхсот, не меньше. Но зато ее можно было носить в руке, а питание осуществлялось от миниатюрных топливных ячеек.
Упомянутый ускоритель элементарных частиц, позже переделанный в обычный супермагнит, они купили в институте теплофизики, где тот пылился на складе уже лет двадцать. Раздобыли они его прошлой весной – как раз тогда, когда и начало зарождаться движение, всего за какие-то несколько месяцев охватившее весь мир (впервые прыгать на магнит додумались какие-то студенты из Австралии). Обошёлся им этот ускоритель всего в двести пятьдесят рублей и бутылку водки, поскольку в том институте работал отец Стаса, который, кстати, сейчас тоже был камикадзе. При помощи его коллег тороидальная катушка ускорителя была заметно усовершенствована и несколько видоизменена при помощи новых сверхпроводниковых технологий; к ней был изготовлен специальный пульт, регулирующий напряжённость магнитного поля, и электрожилет. Все эти типы из института плюс куча других смертников – из тех, что не тусовались по разным сквотам – должны были появиться здесь завтра.
Стив прибыл в начале четвёртого, с ним были Адам и Наташка Андреева. В кузове его доисторической наземной "Волги" лежал магнит. Киловатт уже собирался было идти на остановку (скоро прилетит Джулия), но калейдоскоп реальности перемешал его планы. Впятером они выгрузили магнит на землю в четырёх метрах от здания, и, поскольку Игорь работал электриком, именно ему и предстояло цеплять провода к столбу. Он подумал, а не отложить ли сие занятие хотя бы на часок, но потом понял, что нет, не стоит, учитывая то, что все и так порядком изнервничались, дожидаясь Стива. Да и вообще, необходимо успеть всё сделать часов до восьми. Нет, он нужен здесь...
Почти все сквотеры вышли из дома на улицу и теперь сновали вокруг магнита словно муравьи. Киловатт ухватил за руку бродящую неподалёку Иру Белку и подтянул её к себе.
– Белочка, ты на подушке?
– А что?
– Слушай, ты не можешь в аэропорт смотаться, а? Должна девчонка одна прилететь... Я обещал её встретить, но сама видишь...
– А что мне за это будет?
– Ни хрена тебе за это не будет! – вырвалось у Киловатта. – Чё вы все такие? – он махнул рукой.
– Да ладно ты, разнервничался! – скривилась Белка. – Встречу я твою подружку – чё, мне трудно? Какая ракета?
– 467-я, "Кемерово – Екатеринбург", прибывает в пять минут пятого.
– А как я её узнаю?
Игорь растерялся.
– А хрен его знает. У меня в компьютере есть её фото, но ведь компьютер-то дома.
– У Джонни с собой портативка.
– А он здесь? Он же должен быть на войне.
– Здесь и воюет.
– Пошли!
Бросив Марату со Стивом "Я щас, секунду!", Киловатт вместе с Белкой направился к зданию. В одной из комнат на полу действительно сидел Джонни с разложенным на коленях листом "Хитачи" и обручем монитора на голове. Пальцы в сенсорных перчатках порхали в воздухе. Возле стены стоял его велосипед.
– Эй, Джонни, – сказал Игорь.
Тот нехотя отключился и приподнял ставни монитора.
– А, привет. Мудак ты, Киловатт. Мы как раз в атаку шли. А если меня расстреляют за дезертирство?
– У тебя ведь принтер здесь есть?
– Ну, есть.
– Нужно зайти ко мне и распечатать один снимок.
Джонни устало вздохнул и принялся что-то бормотать про то, что в его "Хитачи" вмещается всего-то семь листов бумаги, и если он будет тратить её на каждого... Ещё два года назад его экскоммуницировали за взлом царского приват-сервера (ему было всего четырнадцать, но уже и тогда его уровень был куда выше среднего), но в связи с военным положением в глубине Матрицы официальный запрет на доступ Джонни к Интернету был снят, с тем условием, что с девяти утра до шести вечера (конечно, с перерывом на обед) он обязуется сражаться на стороне концерна "Сони". Многие другие хакеры так же, как и он, были в принудительном порядке призваны на электронную войну, а некоторые даже завербовались наёмниками, ибо платили за это очень даже хорошо. Отказаться Джонни не мог, ибо с киберпространством была связана вся его жизнь, и пятилетнюю экскоммуникацию он бы не вынес. Уже более десяти лет доступ в Интернет осуществлялся по отпечаткам пальцев, и никакой хакер ни за что не смог бы обмануть сторожевые программы, если уж его экскоммуницировали. Что касается самой войны, то началась она три месяца назад, а шла между "Сони" и "Майкрософтом" из-за того, что майкрософты вроде как украли у "Сони" какой-то новый пакет программ. Обычные пользователи теперь заходили в Интернет, насторожено озираясь, но в верхних слоях им, в общем-то, ничего не угрожало, разве что осколки взорванной в глубине Матрицы вирусной бомбы, но это случалось крайне редко. Хотя иногда бывало, что из-за своей близости к зоне военных действий подвисали мирные серверы или снижалась скорость передачи данных.
– Адрес, пароль? – вопросительно пробурчал наконец Джонни.
Киловатт назвал. Джонни опустил ставни и вновь нырнул в виртуальную вселенную.
– Файл?
– Джулия.
– Ага.
"Хитачи" зажужжал и из щели принтера выполз листок с цветным изображением худощавой девушки с очень серьёзным выражением лица и романтическим блеском в голубых глазах.
– Всё? – спросил Джонни, протягивая снимок Киловатту. Действовал он вслепую.
– Спасибо, – поблагодарил его Игорь, протягивая фото в свою очередь Белке. Придирчиво изучив, та сунула его в карман бриджей.
– А вот я тебя и поймал! – пробормотал Джонни. – Вот ты где пряталась, радость моя! – его руки словно выжимали невидимую тряпку.
Оставив его наедине с компьютером, Белка и Игорь удалились.
– 5 –
– Пойдёшь со мной или здесь подождёшь?
– А... а у тебя в туалет можно будет сходить?
– Можно даже и душ принять, и поисть, если хочешь, – Белка слезла с "Сатурна" и ключом открыла дверь балкона.
Жила она на четвёртом этаже и авиетку ставила прямо на балкон, хотя это и было связано со многими трудностями. Но Белка проявляла воистину выдающиеся способности в области "ювелирного" пилотажа, поэтому успешно с ними справлялась.
– Только если отец дома (не Анькин, а мой), то могут возникнуть некоторые проблемы. Но могут и не возникнуть, – поспешила она успокоить нахмурившуюся Юлю. – Заходи.
Они вошли в квартиру. Судя по всему, это была гостиная. На диване спал какой-то мужчина в майке, трусах и татуировках. В воздухе пахло перегаром.
– Явился! – прошипела Белка. – Идём на цыпочках.
Они прокрались в другую комнату, где в маленькой кроватке спала девочка примерно лет трёх. В изголовье была вмонтирована самопальная киберсистема с древним монитором на жидких кристаллах, очевидно, исполняющая функции няни. По периметру кроватки торчали разные датчики.
– Это Джонни делал, – пояснила Белка, стаскивая маечку. – Я её грудью до сих пор кормлю – это дешевле, чем продукты на двоих покупать. Ну, Анька, просыпайся! – она потрепала дочку по волосам. Та открыла глаза и со счастливой улыбкой на пухлом личике потянулась руками к маме. Вытащив из кроватки, Белка усадила её себе на колени, и, нацепив на сосок фильтр, сунула его дочке в рот. (Одноразовые фильтры "Коника" уничтожают все вредные вещества, судя по рекламе. Вы можете пить, курить, употреблять наркотики и эротические химикаты и вместе с тем кормить грудью ребёнка. Стоимость 2 руба 99 копов.)
– На тебя похожа! – заметила Юля.
– Клон, – гордо кивнула Белка.
Юля принялась осматривать комнату, хотя особо осматривать было нечего.
– А где у тебя туалет?
– Там! – Белка махнула рукой в сторону двери. – Только отца не разбуди.
Сходив в туалет, Юля скользнула в ванную, где быстро приняла душ и почувствовала себя гораздо лучше. Всё, она акклиматизировалась. Одевшись, она вернулась в комнату Белки. Та вновь укладывала дочку в кровать.
– Она у тебя что, всё время спит? – удивилась Юля.
– Ну а чё ей ещё делать? – удивилась в ответ Белка. – У меня ещё молоко осталось, ты не хочешь? Я специальные добавки пью, с витаминами.
– Мама, мама, хочу сказку! – вмешалась дочка; одновременно с этим Юля помотала головой.
– Вот мы сейчас уйдём, а ты включишь Машу и будет тебе сказка. Не хочешь – как хочешь! – это относилось уже к Юле.
Сняв и скомкав использованный фильтр, Белка выбросила его в форточку и снова натянула майку.
– А чай с печеньем будешь?
– Можно.
– Щас, – Белка вышла.
Её дочка тут же присела и с интересом уставилась на Юлю.
– Ты кто?
– Я – Юля, – как будто это что-то объясняло.
– Ты сказки какие-нибудь знаешь?
– Ну-у..., – сказок Юля не знала. – Жил-был... ну, допустим, царь. И было у него три сына.
– А у этих трёх сыновей было ещё по три сына! – подсказала Аня. – У каждого.
– Кто кому сказку рассказывает? – "сурово" нахмурилась Юля. – Ты – мне или я – тебе?
Девочка задумалась. В это время вернулась Белка с термосом, стаканами и пачкой печенья. Дочка тут же вновь нырнула под одеяльце и начала тихо похрапывать, притворяясь спящей. Юля хихикнула, Белка хмыкнула и принялась разливать чай. Кажется, ей было всё же лет семнадцать-восемнадцать, а не пятнадцать, как показалось Юле сначала. Она вдруг задумалась о материнстве – может, тоже родить от себя самой, если у неё нет подходящей кандидатуры на роль отца? Дети – это такая прелесть... Надо будет подумать об этом посерьёзней.
– А ты сколько раз прыгала? – поинтересовалась Белка с набитым ртом.
– Ни разу, – призналась Юля. – Я с Игорем в Фидо познакомилась, а до этого я про камикадзе даже не слышала.
– Чё, серьёзно?! Ба, а я думала, ты тоже смертница... Ну, ничё, завтра прыгнешь. Лишишься девственности, так сказать. Слушай, а что это у тебя за кофточка такая дурацкая? Сними, не позорься!
– Нормальная кофточка! – смутилась Юля. Все учителя в их школе были от неё просто в восторге.
– А по-моему хуйня какая-то, – безжалостно констатировала Белка. – Щас я у себя пороюсь и мы тебе что-нибудь подыщем, – она открыла шкаф и принялась там копаться.
В Юлю полетели какие-то маечки, кофточки, футболки.
– Вот. Выбирай. Я их сейчас не ношу.
Юля придирчиво осмотрела предложенные Белкой вещи. Если бы она появилась на работе вот в этой майке – её бы точно уволили. Стандарты приличия в крупных городах и в посёлках типа их Казначеевки различались довольно сильно.
– Я думаю, вот этот комбинезончик будет тебе в самый раз, – Белка ткнула в гибрид майки, купальника и бриджей, к которым она, похоже, была неравнодушна. – Рукавов нет, так что не будет заметно, что он тебе короткий – ты же длинная, как жираф!
Юля принялась вертеть в руках комбинезон. Он был салатового цвета, весь блестел и выглядел очень маленьким. Девушка попробовала его растянуть – да, так и есть, ткань комбинезона имеет очень эластичную структуру. Она вопросительно посмотрела на Белку.
– Ну, чё сидишь? Скидывай свои шмотки, если понравился. Я его уже два года не таскаю. Лифчик можешь снять – на хрена он тебе нужен?
Наконец Юля натянула на себя комбинезон и завертелась перед зеркалом. Ой, как здорово! И как эротично! Комбинезон обтягивал её тело как вторая кожа. Теперь-то никто не примет её за приезжую!
– 6 –
Игорь сидел на столбе, обвив его ногами, обутыми в специальные "кошки", и пытался подключить один из проводов к клеммам общего блока. На руках его были резиновые перчатки, верхняя губа – сосредоточенно закушена. "Конечно, ночевать в сквоте я Джулию не оставлю, – думал он. – Поедем ночевать ко мне... Надеюсь, Белка её узнает..."
Воздушное движение на краю города, где они обосновались, было не особо оживлённым, наземное – тоже, но внезапно увлёкшийся работой Киловатт увидел приближающуюся авиетку Белки лишь тогда, когда она была уже метрах в десяти от него. За Белкой сидела какая-то девушка с развевающимися волосами – по всей видимости, это и была Джулия. Он невольно засмотрелся на них. Белка тыкала в него пальцем и что-то объясняла своей пассажирке, одновременно с этим другой рукой наклоняя джойстик высоты на себя. Авиетка резко пошла вниз, Джулия помахала Игорю рукой. Тот рассеяно махнул в ответ и вновь погрузился в работу.
К шести часам он наконец подключил провода и спустился на землю. Белка с Джулией были где-то в сквоте. Киловатт принялся стягивать с ног "кошки", и в это время рядом появился вездесущий Слава Хлебников. Вид у него по-прежнему был тускло-депрессивный.
– Чё, подцепил?
– Подцепил.
Больше им друг другу сказать было нечего, и Киловатт пошёл в дом. Все тусовались на третьем этаже. Основной проблемой завтрашнего дня будет отсутствие лифта – всем желающим прыгнуть придётся подниматься на семнадцатый этаж пешком...
Джулия и Белка стояли у окна (Белка курила) и беседовали о чём-то с Хиросимой, Вечным Студентом, кочующим из ВУЗа в ВУЗ. Сейчас ему было, вроде бы, двадцать шесть, но он так до сих пор и не имел высшего образования.
Они с Джулией встретились взглядами. Она оказалась выше его примерно на полголовы. Сквозь тонкую ткань комбинезона проступали соски, и взгляд Киловатта тут же невольно зафиксировался на них, но потом вновь скользнул вверх.
– Ну, привет, – сказал он.
– Привет, – сказала Джулия.
– Как долетела?
– Нормально.
– Ракета опоздала, да?
– Да нет, просто мы к Белке домой залетали.
– А-а...
Джулия глядела на него с каким-то непонятным подтекстом. О чём она думает, интересно? Сегодня он её сделает, это точно! Без базара. Ноу проблем.
– Ну так вот, – продолжал Хиросима. – Засовываешь эту открытку в нано-печь и...
– Чё это ты тут рассказываешь? – уточнил Игорь.
– Да начитался тут прессы по новым технологиям... Пока это ещё на стадии разработок, но с нашими темпами развития существует вероятность, что к началу следующего года это уже внедрят. Короче, ладно, повторяю ещё раз. Ты ведь изучал в школе голографию? Изучал, изучал... В общем, ты знаешь, что по сути своей – именно по сути – голоизображение ничем не отличается от оригинала, разве что не имеет плотности и не может функционировать самостоятельно. Как сейчас в больницах делают?
– В последний раз я был в больнице в седьмом классе, – вставил Игорь.
– Они тебя сканируют и делают твой снимок, – продолжал Хиросима. – Потом уже они этот снимок диагностируют, смотрят в разрезах и таким образом выявляют, где сидит болезнь. Психосоматические заболевания лечить проще всего: ты снимаешь своё голо, когда все твои органы и нервная система работают нормально, и почти всё время таскаешь его с собой; резонируя с ним, твой настоящий организм... Короче, вероятность чем-нибудь заболеть значительно уменьшается, – у самого Хиросимы его медицинская голограмма болталась на шее, на цепочке.
– Ты меня ещё таблице умножения учить начни, – скривился Игорь, косясь на Джулию.
– Про голограммы ты знаешь всего процентов пять, не больше; тем более что в школах дают устаревшие сведения, – Хиросима явно завёлся. Новые технологии были его коньком. – Все возможности голографии... В общем, ни хрена мы об этом не знаем. Даже учёные.
– Один ты всё знаешь...
– Хорошо хоть, – Хиросима то ли не услышал его комментария, то ли просто проигнорировал, – что по астрономии учебники, наконец, исправили... Но я не об этом. Суть в том, что, кажется, бельгийцы (я уже не помню точно) скоро позволят человечеству совершить ещё один технологический, а соответственно и социологический скачок. Они сделали снимок жареной курицы (я имею в виду голоснимок, конечно) и потом вставили его в специальный приёмник, который..., – он выдержал эффектную паузу, – преобразует трёхмерное изображение в реальную твёрдую субстанцию. То есть из голограммы жареной курицы они получили настоящую жареную курицу. Вкусовые качества те же, калории тоже.
– Круто! – прошептала Белка.
– Где ты этого бреда начитался? – Игорь поморщился. – Да не, не верю.
– Но, Игорь, в конце того века тоже бы не поверили, что у нас сейчас в больницах все тестируются сперва по голограммам, – вмешалась неожиданно Джулия. – Или взять опыты Джефферсона с выпрямлением полинуклеотидных цепей ДНК, которые ещё пятнадцать лет назад все называли чушью. А вспомним историю с Карлом Мюллером-Шмидтом, который...
– Я знаю историю Мюллера-Шмидта, – прищурившись, ответил Киловатт, поражённый таким напором и интеллектом Джулии. – Учили в школе. У нас даже и улица есть, в его честь названная. Но в любом случае, из голограммы курицы нельзя получить настоящую курицу.
– Такие как ты, – сказал Хиросима, – и тормозят прогресс.
– Ты ещё скажи, что из твоей медкарты можно ещё одного тебя сделать! – Игорь даже и не обратил внимания на его последнюю фразу.
– Слушай, а я об этом и не подумал, – Хиросима нахмурился. – Штамповать свои дубли? Хм, вероятно, будут введены какие-то законы, запрещающие это. Но вообще – интересная мысль, надо будет в какой-нибудь рассказ вставить, – Хиросима писал фантастические рассказы для какого-то местного журнала. – То же клонирование, но уже полностью техногенное; никакой тебе биологии. Хм. Нет, пожалуй, таким образом можно будет получать только неживую, мёртвую плоть. Без души, так сказать.
– А ты за техно или за био? – поинтересовалась Джулия.
Игорь недоверчиво фыркнул. Разговорились, надо же! Она к кому прилетела, к тебе, что ли?
– Я за их гармоничное взаимодействие. Читала Стерлинга? Нет? Это ещё в том веке фантаст был такой, он ещё и публицистику всякую писал. Ну, так вот, на мой взгляд, они там хернёй всякой маялись – в его книгах.
– Если честно, я – преподаватель биологии в средней школе, – призналась Джулия, и глаза Киловатта расширились – об этом она ему не писала. А ведь у него по биологии одни тройки в школе были...
– Круто! – восхитился Хиросима. – А ты местная?
– Нет.
– Она из Новосибирска, – внёс пояснение Игорь.
– Ну, не совсем из Новосибирска, – поправила его Джулия.
– Специально на прыжки прилетела?
– Ну да, в общем-то.
– По-моему, – шепнула Белка Киловатту, – они нашли друг друга. Тебе так не кажется?
– Кажется, – злобно процедил тот сквозь зубы.
Джулия вживую заинтересовала его куда больше, чем на фотографии (хотя и на фотографии она тоже была хороша). Теперь же, когда в его эротические планы вторглась досадная помеха в обличии Вечного Студента, он ощущал в себе нарастающий гнев по отношению к Хиросиме. Объективно, вины на том, конечно же, не было, ведь парень понятия не имел, что Джулия прилетела к нему, Игорю. Надо же, преподаватель биологии! Ну и пошла она на хрен!
– Можно тебя на пару секунд? – спросил он у Джулии.
Та отвлеклась от разговора (они с Хиросимой уже обсуждали что-то заумное) и немного удивлённо посмотрела на него. Потом улыбнулась и кивнула.
Они отошли в сторону. Белка лукаво косилась то на них, то на Хиросиму. Киловатт вдруг задумался над проблемой голокуриц: интересно, их будут делать одноразовыми или многоразовыми? Будет ли изображение автоматически стираться после его приготовления? Вероятно, да, поскольку это выгоднее для бизнеса.
Неожиданно он понял, что совершенно не знает, что сказать Джулии. Никаких копирайтов он на неё, в общем-то, не имел, и она была вправе делать то, что хочет.
Молчание затягивалось...
– Слушай, – сказал он наконец, – ты это... ну, короче... короче, смотри сама.
Джулия – как показалось ему – немного покраснела. Он снова скользнул взглядом по её телу, коснулся им резинки трусиков. Упускать такую возможность было жалко, да что поделаешь. Можно и Белку попытаться трахнуть – она нормальная баба, хоть и с ребёнком. Правда, у них никогда ещё ничего не было, кроме лёгкого петтинга, но, похоже, она и сама не прочь завязать более глубокие отношения...
Они снова подошли к окну. Пускай сама делает выбор, подумал Киловатт. Хотя, если честно, он до сих пор был на неё обижен. Я её приглашал К СЕБЕ, так какого же хера она болтает тут с другим? Ох, эти женщины... Никакого постоянства, блин.
– 7 –
В восемь часов начали возникать разговоры о принятии внутрь чего-нибудь эдакого. Пора было, как говорится, надавить на мозги, принять в голову. Алкоголя смертники не употребляли, поскольку на их увлечении, то есть на прыжках, это могло сказаться весьма негативно. Один парень из Москвы как-то прыгнул, будучи с похмелья, и у него в полёте отказало сердце. Он умер, даже не долетев до земли. С тех пор отказ от алкоголя стал догмой в негласном кодексе камикадзе, но зато употребление разных психоделиков приветствовалось. Игорь однажды прыгал под PDKL 95 – это было довольно круто. В основном же, смертники употребляли "дюшески" – карамельки, содержащие лёгкий химический психоделик, по действию слегка напоминающий мескалин.
– 8 –
Наркотиков Юля никогда не пробовала, но если разобраться, её отрицательное мнение по отношению к ним основывалось, прежде всего, на косвенном знакомстве с различными внутривенными препаратами, ибо в последнее время молодёжь их посёлка всё больше и больше углублялась в джунгли искусственного рая; в больших же городах в вену давно никто не кололся, сейчас там вовсю бушевала мода на интерактивные биочипы и какие-то таблетки. Будучи биологом, Юля хорошо понимала механизм воздействия подобных веществ на организм человека и в их употреблении не видела ничего хорошего. О психоделиках же девушка знала очень мало и ни разу их не пробовала, хотя несколько сортов марихуаны свободно продавалось в киосках, и её курили даже учителя. Но зачем, скажите, вводить своё сознание в какое-то изменённое состояние? Юля этого не понимала. Единственное, что ей нравилось из исказителей рассудка – это сухое вино и шампанское. От них становится так легко и так приятно кружится голова... Ей вдруг захотелось выпить чего-нибудь с этим интересным молодым человеком с хрен поймёшь какой причёской и в очках, представившимся как Хиросима. А что касается Игоря... Ну, честно говоря, она не ожидала, что он окажется ниже её ростом и коренастым как... как... она никак не могла подобрать нужного эпитета. И вообще, судя по той фотографии и беседе по видео, она даже и предположить не могла, что он такой лохматый, что у него такие длинные волосы – похоже, тогда у него был хвостик... И эти ужасные татуировки на руках, как у бандита... А Хиросима выглядел вполне интеллигентно, его даже не стыдно было бы представить маме. Конечно, Юля была несколько смущена, нет, пожалуй, не смущена, а просто ей было неудобно из-за того, что она приехала в гости к Игорю, а сама ведёт себя как, да, как шлюха. Но, кажется, если вначале Игорь был крайне этим оскорблён, то сейчас он уже с этим смирился и постоянно шептался с Белкой. Та заливисто смеялась.
За два часа Юля познакомилась со всеми камикадзе; всего их в сквоте было около двадцати. Впрочем, может, они и не все были камикадзе... Правда, кличек и имён у многих она пока не запомнила, и не все они показались ей интересными, но в целом ей здесь нравилось. Тут не нужно было притворяться, не перед кем было лицемерить.
Что касается "дюшесок", то Юля даже не знала, что и делать. Она видела, как один парень с бородой раздаёт всем какие-то конфеты, и Хиросима пояснил ей, что эта штука делает мир как бы порезче и поинтересней. Отказаться? Или стоит попробовать? Вдруг она станет наркоманкой?
Спустя двадцать минут она уже растворяла сладкую конфету с психоделиком во рту.
Время почему-то двигалось рывками. Юля то проваливалась в него, то выныривала. Промежутки между пиковыми точками исчезали во тьме небытия без каких-либо намёков на своё содержание. Куски реальности смещались и микшировались заново. Ощущения были довольно интересными.
В очередной момент просветления-выныривания Юля обнаружила, что целуется с Хиросимой в одной из многочисленных комнат. Вечный Студент прижимал её к стене и был довольно настойчив, хотя в то же время и мягок. Она чуть надавила ему на грудь, и тот отстранился. Господи, она видит каждую его ресничку, каждую пору кожи, каждую нитку рубашки...
Он снова полез к ней. Юля сопротивляться не стала. Пусть всё идёт, как идёт. Дыхание её всё учащалось, хотя иногда она ловила себя на том, что вообще не дышит. Как странно... Хиросима нащупал её грудь, потом стал действовать более решительно.
– М-м, – сказала Юля. – Хиросима, НЕТ! Не надо.
– Надо.
– М-м-м. Не здесь.
– А где?
– Я не знаю.
– Тогда здесь.
Будь Юля пьна, она бы не так сопротивлялась контакту, но под психоделиком всё было совсем по-другому. Хиросима тем временем стянул её комбинезон до пояса.
– Я не могу, – прошептала Юля.
– Можешь.
– Прямо здесь?
– Прямо здесь.
Юля вновь погрузилась в океан беспамятства, но буквально тут же вновь вынырнула на поверхность. Комбинезон и трусики были спущены до колен. Они с Хиросимой ласкали друг друга между ног.
– А у тебя гигсер есть? – смущаясь, спросила девушка.
Хиросима, казалось, растерялся.
– А на хрена?
– Ну-у...
Гигиенические медицинские сертификаты, "гигсеры", были введены ещё два года назад, и в чём-то их концепция была близка к страховым полисам. Разве можно быть уверенной в том, что твой партнёр здоров? И разве он может быть уверенным, что здорова ты сама? Свой гигсер Юля забыла в сумочке, а сумочка осталась в общей комнате, и ей стало неудобно за свои требования. Насчёт случайного зачатия она не беспокоилась – Хиросима на её глазах проглотил противозачаточную пилюлю, но вдруг он чем-нибудь болен?
Снова провал во времени.
... контакт есть...
Снова провал.
... контакт есть...
Снова провал.
А потом всё кончилось. Они оделись, привели себя в порядок, поцеловались и вернулись к остальным. К слову, многие тоже расфасовались по отдельным комнатам, и у Юли было такое ощущение, что весь этот дом – гигантские человеческие соты, состоящие из таких вот комнат, в каждой из которых кто-нибудь занимается сексом (кстати, в одной из них целовались двое парней). А где же Игорь с Белкой? Их что-то нет...
– А сколько времени-то? – спросила Юля у Хиросимы. Она держала его под ручку.
– Без пяти одиннадцать. Может, полетим ко мне? Или ты собираешься ночевать здесь?
– Здесь? – испугалась Юля. – Но ведь здесь ни кроватей, ничего... А я привыкла спать в нормальной обстановке.
– Значит, летим ко мне, – сделал вывод Хиросима.
Их ухода никто и не заметил. Про свою сумочку Юля опять забыла.
– 9 –
Прыгать решили начать с девяти утра, чтобы все успели сделать это до наступления полной темноты. Помимо двадцати постоянных местных смертников в фестивале должно было участвовать ещё и около пятнадцати иногородних плюс наверняка окажется не менее десятка "девственников". То есть, выходило, приблизительно, человек сорок пять. Каждый прыжок займёт, в среднем, пятнадцать-двадцать минут: камикадзе должен подняться на семнадцатый этаж, надеть жилет, прыгнуть и передать жилет следующему. Двадцать умножим на сорок пять – выходит что-то около пятнадцати часов. М-да. Киловатт задумчиво бродил вдоль сквота. Было восемь утра.
Ночью прилетели братья Фурмановы из Питера и какие-то две девчушки из рязанской области, утром прибыли ещё четыре человека из разных городов, а к половине девятого начали стягиваться местные камикадзе. За пультом, как всегда, находился Стив. У Стива была акрофобия, боязнь высоты, и, хотя сам он никогда на магнит не прыгал, ему хотелось соприкасаться со своими страхами как можно более тесно. За прошлое лето и осень он здорово поднатаскался в искусстве управления вектором магнитной индукции и регулировки напряжённости магнитного поля, вырабатываемого ускорителем, и мог выделывать с пультом такие вещи, какие не снились и московским магнит-диджеям. Его пальцы так и летали по кнопкам, тумблерам и ручкам, изменяя магнитное поле таким образом, что камикадзе мог и мчаться по трамплинообразной гиперболической дуге, и нырять по синусоидальным волнам с постепенно уменьшающейся амплитудой колебаний, и падать по прямой прямо на магнит, в метре от него натыкаясь на поле, и вновь взмывать вверх, и снова падать вниз – и так до тех пор, пока Стив окончательно не снимал напряжённость. Естественно, если бы не электрожилет, подобный спорт был бы невозможен. Сие хитрое устройство автоматически меняло полярность в зоне действия магнита, а также отвечало за гашение инерции. Весил жилет почти три килограмма и был напичкан разной электроникой, питающейся энергией от пластины мини-аккумулятора, вшитой в воротник. Сделали его всё в том же институте Голубцова, по схеме, присланной Марату одним москвичом (а тот в свою очередь получил её от австралийского клуба камикадзе). Марат был первым смертником Екатеринбурга, Игорь – где-то восьмым. "Самое хреновое, – думал он, продолжая бродить вдоль сквота, – что зимой о прыжках приходится забывать", – зимы на Урале сейчас были очень суровыми.
Магнит установили в трёх метрах от дома, у той его грани, которая состояла из одних лишь пеностальных блоков и не имела ни окон, ни чего-либо другого. Ты подходишь к краю крыши и прыгаешь чуть-чуть вперёд... Шанс разбиться – минимальный, ведь радиус действия магнитного поля где-то около шести метров, к тому же, его (поле) можно вытягивать и вообще делать с ним всё, что хочешь. Главное – сообщить о своём желании Стиву. Что до Киловатта, то он намерен был сегодня прыгать по синусоиде. Насколько он знал, поле можно растянуть метров до двадцати, сила же инерции к финалу должна совсем погаснуть. Но самое главное во всём этом деле – твоё внутреннее состояние, твои эмоции, твои чувства, твои ощущения...
Хиросиму с Джулией со вчерашнего дня никто не видел – похоже, они умотали к Вечному Студенту. Киловатт был злой на Джулию. Одно слово – женщина. Все они такие. Белка вчера тоже его кинула и улетела домой, так что пришлось несчастному Киловатту тащиться с двумя пересадками к себе, матеря на чем свет стоит весь женский пол.
Проснувшись в семь утра, он сразу полетел к сквоту.
– 10 –
Проснулись Хиросима и Юля в половине десятого. Они проспали.
– Твою мать! – бормотал Хиросима, натягивая трусы. – Вот блин...
– Подумаешь, опоздаем, – пожала обнажёнными плечами Юля, лежащая под одеялом. – В любом случае, они уже распределили очерёдность.
– Да, действительно, – Хиросима призадумался. – Если не удастся влезть без очереди, придётся прыгать на ночь глядя. Чёрт!
– Не смотри на меня так, как будто это я виновата в том, что мы проспали.
– С чего это ты взяла, что я на тебя так смотрю? – удивился Хиросима.
– Ну, мне так показалось.
– Ладно, одевайся. Позавтракаем и полетим туда.
Из гостиной доносились звуки какой-то передачи. Юля смущённо улыбнулась.
– У тебя уже родители проснулись. Как мне себя с ними вести?
– Поздороваешься – и хватит с них.
Минут за десять они оба посетили туалет и ванную. Юля познакомилась с отцом Хиросимы, и теперь тот призывал её присоединиться к нему и вместе посмотреть повтор вчерашней секс-борьбы, репортаж из Нового Лондона, штат Калифорния. Девушка присела на диван с ним рядом (мать, очевидно, всё ещё спала в другой комнате), ведь пока Хиросима возился с завтраком, ей всё равно делать было нечего.
Само шоу ещё не началось, и репортёры брали интервью у Мэгги О'Нил. Она имела статус суперзвезды, и за пять лет, проведённые на ринге, умудрялась до сих пор оставаться девственницей. В отличие от реальности, в сфере эротического спорта это не считалось чем-то позорным. Сегодня Мэгги должна была бороться с известным спортсменом Риком Кларком по кличке Манчестерский Дефлоратор, и журналисты докапывались до девушки, не боится ли она потерять сегодня предмет своей гордости. Нет, отвечала им Мэгги, какого чёрта я должна бояться этого жалкого импотента? Она выглядела очень уверенной и была ещё в халате.
– Хороша-а, – протянул отец Хиросимы.
В это время в зал вышел сам Хиросима.
– Пошли есть, – сказал он.
– А вы здесь позавтракайте, – предложил отец.
Но они всё же ушли на кухню.
До места они добрались на воздушном такси. Погода с утра была хорошей, и оставалось надеяться, что таковой она пребудет и до конца дня. Юля была счастлива, Хиросима же вёл себя так, как будто ничего не случилось. Интересно, думала девушка, могу ли я остаться в Екатеринбурге? Устроиться здесь на работу?
Народу возле сквота собралось уже порядочно. Человек тридцать-сорок: камикадзе, их знакомые, просто зрители. Штук шесть фигур стояло на крыше. Идентифицировать их Юля не смогла.
– Уже прыгают? – поинтересовался Хиросима у Стива.
– Ещё как.
– На меня очередь кто-нибудь забил?
– Понятия не имею.
– А кто имеет?
– Понятия не имею.
– А где Марат? А, понятно: понятия не имеешь.
– Понятия не имею, – Стив усмехнулся.
Они пошли искать Марата, но неожиданно наткнулись на Игоря. Окинув их злобным взглядом, тот поинтересовался:
– Ну, как ночку провели?
Юля не говорила Хиросиме, что прилетела, вообще-то, в гости к Игорю, и теперь тот, вероятно, никак не мог понять, чем объясняется такая плохо замаскированная агрессия.
– Ты что, репортёр? – удивился Хиросима.
Кстати, о репортёрах. Здесь их уже присутствовало, как минимум, двое. Они бродили среди толпы, вооружённые каждый своей голокамерой: мужчина и девушка. По традиции оба были в специальных масках, не позволяющих видеть их лица. В последнее время репортёров убивали очень часто, поэтому они предпочитали скрывать свою внешность. Особенно это касалось криминальных репортёров.
– Ладно, забыли, – прошипел Игорь.
– Ты уже прыгнул? – поинтересовалась у него Юля, пытаясь разрядить обстановку.
– Ну.
– А тут очередь или как?
– Очередь, очередь! – Игорь усмехнулся. – Боюсь, вам придётся прыгать часов в десять вечера. Спать нужно ночью, а не сами знаете что делать.
– Слушай, ты чего это тут несёшь? – возмутился Хиросима. – Ты чё, охуел, Киловатт?
– Щас ты сам у меня охуеешь, очкарик.
Юля не успела ничего сделать, а Хиросима уже толкнул Игоря в грудь. Взвыв, тот нанёс ему удар в лицо. Хиросима упал, очки слетели. Юля залепила Игорю пощёчину и закричала:
– Ты что это себе позволяешь? Я тебе не принадлежу, ты понял? А после этого я тебя вообще видеть не хочу!
– Эй, вы чё? – рядом очутился кто-то со знакомым лицом; его имени Юля не помнила.
Поднялся Хиросима, потирая губу.
– Совсем уже крыша поехала, да? – осведомился он.
– А пошли вы оба на хрен! – ответил Игорь и удалился.
– Что это с ним? – поинтересовался тот, у кого было знакомое лицо.
– Да чёрт его знает, – пожал плечами Хиросима. – Тестостероны, похоже, бушуют. Блин, губу мне разбил, придурок.
В это время с крыши кто-то прыгнул. Юля никогда ещё не видела камикадзе в прыжке и во все глаза уставилась на летящего вниз человека. Это была девушка, она радостно визжала. У Юли внутри всё похолодело – ведь она может разбиться! Но примерно в метре над магнитом траектория её полёта вдруг резко изменилась, и она нырнула в сторону, словно скользя по невидимому трамплину. Через десяток метров её ноги уже ступили на поверхность земли. Радостно улыбаясь, девушка принялась стаскивать с себя жилет, который тут же надел высокий бородатый мужчина интеллигентного вида. Затем он скрылся в подъезде.
– У вас с Киловаттом что, были какие-то отношения? – поинтересовался Хиросима у Юли, когда некто со знакомым лицом, увидев, что опасность миновала, удалился.
Вздохнув, Юля призналась ему во всём.
– Баран, – констатировал Хиросима. – Пошли в дом, что ли? Поищем Марата, узнаем у него насчёт этой дурацкой очереди. Блин, надо же было проспать...
– Спать нужно было ночью, а не сам знаешь что делать, – лукаво повторила Юля слова Игоря.
Хиросима криво усмехнулся, и они пошли к сквоту. В общей комнате две каких-то девчонки что-то готовили.
– Марата не видели? – спросил у них Хиросима.
Они ответили отрицательно. Юля забрала свою сумочку (всё же в ней деньги лежат – нельзя, чтобы такие вещи валялись где попало), после чего они с Хиросимой продолжили своё путешествие по этажам и квартирам, разыскивая Марата. В одной из комнат обнаружился какой-то паренёк лет шестнадцати с раскрытым компьютером на коленях. Рядом с ним стояли два мужчины и женщина военно-научного вида и внимательно слушали то, что он им излагал.
– Да вы же имбецилы! Вы что, не понимаете, что я вам говорю? Ну, вы тупые, в натуре! Вы мне медаль должны дать – я вам уже третий сервер заморозил, а вы мне херню какую-то несёте!
– Джонни, ты Марата не видел? – осторожно поинтересовался у него Хиросима.
– Да какой тут, на хрен, Марат – меня тут под трибунал подвести пытаются!
– Поймите, да не собираемся мы вас арестовывать, рядовой, – устало заговорила женщина. – Но дело в том, что...
– В натуре, тупые! – развёл руками Джонни, обращаясь к Хиросиме с Юлей. Один его глаз подмигнул им. – В первый раз таких тупых милитантов вижу...
– Рядовой, ведите себя прилично, – забубнил один из мужчин.
Хиросима хмыкнул и потащил Юлю из комнаты.
– Марат, кажется, на крыше! – крикнул им вслед Джонни.
– Он, как всегда, в своём репертуаре, – заметил Хиросима. – Но они с ним ничего не могут сделать, потому что он один стоит сотни всех этих военных ламеров. И они прекрасно знают, что ему это известно и поэтому сносят оскорбления спокойно. Они уже в третий раз к нему приходят, но, правда, до этого я знал об их визитах только по его рассказам. Я думал, он как всегда приукрашивает...
– Он что, в войне? – уточнила Юля.
– Ну да, – усмехнулся Хиросима и, пока они поднимались по ступеням, вкратце обрисовал её ситуацию.
Оказывается, когда Джонни шёл в атаку, то вместе с вражескими майкрософтовскими серверами он неизменно замораживал и компьютеры однополчан, находящихся поблизости. Это была своеобразная месть за то, что его насильно заставляют воевать, да и вообще, его бесило, что вокруг всех принудительно призванных хакеров постоянно болталась куча прилипал из военных, и именно их-то регулярно и погружал в лёд Джонни. Командующих виртуальными войсками это, конечно, порядком раздражало, но сделать с амбициозным юнцом они ничего не могли, поскольку исключительно благодаря таланту таких вот юнцов и была возможна победа "Сони" над "Майкрософтом". И победа эта была не за горами – японский концерн вот-вот должен был подмять под себя последний оплот национальной гордости американцев.
Марата они действительно нашли на крыше. Хотя "крышей" её назвать можно было лишь условно.
– 11 –
Увидев приближающуюся парочку, Игорь что-то прошипел и отвернулся. К прыжку готовился физик Козловский. Киловатту было немного стыдно из-за того, что он позволил себе так глупо сорваться и ввязаться в драку с этим чёртовым очкариком, но признаваться в этом он никому, естественно, не собирался.
Джулия с Хиросимой подошли к Марату. Тот, как и Игорь, недолюбливал Вечного Студента и в проблему с Джулией был уже посвящён.
– Кто распределяет очередь? – поинтересовался Хиросима.
– Собрался прыгать, что ли? – немного иронично уточнил Марат.
– Нет, просто занимаюсь статистикой, – Хиросима саркастически усмехнулся. – Нужна точная цифра участвующих в этом мероприятии.
– Ах, статистика, – протянул Марат. – Ну, пока записалось человека двадцать два.
– А как бы узнать поточнее? Ты, случайно, не в курсе, кто всё это записывает?
Киловатт, присев на краю крыши, фыркнул. Забавный у них диалог...
– Совершенно случайно я в курсе. Все вопросы к Антону.
– А где Антон?
– Где-то внизу, наверное.
– Это что, нам опять вниз спускаться?
– Можете спрыгнуть. Но без жилетов – на них очередь.
– Хрен с тобой, Марат, – сказал Хиросима раздражённо. – Хорошо. Пошли, Юль.
И они снова направились к лестнице. Марат хохотнул; Игорь скорчил рожу, передразнивая Хиросиму, распрямился и вновь приблизился к другу. Тот ободряюще похлопал его по плечу.
– Да плюнь ты на неё!
– Ну, я пошёл! – сообщил Козловский и прыгнул вниз.
– Ну давай! – бросил вслед Киловатт.
Что касается его и Марата, то они уже прыгнули в числе первых.
– 12 –
Хиросима оказался настоящим джентльменом.
– Пускай она первой прыгает, – сказал он Антону.
– Не первой, – поправил тот, – а двадцать шестой. А ты у нас будешь двадцать седьмым.
– М-да, – изрёк Хиросима.
Антон развёл руками. Мол, я тут ни при чём.
– М-да, – глубокомысленно заметил Хиросима ещё раз. – Это часов в шесть вечера получается?
– Если не позже.
– Весело.
– Сочувствую.
– Спасибо.
Они с Юлей отошли в сторону. Девушке нравилось здесь, хотя её и расстроило поведение Игоря. А ведь по Фидо он писал ей такие хорошие письма...
– Привет! – рядом с ними возникла Белка.
– Ой, привет! – обрадовалась Юля.
– Гутен морген, – Хиросима почему-то счёл нужным поздороваться по-немецки. Был он мрачен.
Несколько секунд Белка, растерявшись, молчала.
– Гутен морген, – сказала она наконец. – А чё это ты на немецкий перешёл? О, а почему у тебя губа опухшая? Юлька, это не ты его укусила?
– Ладно, пойду я тут поищу кое-кого, – Хиросима, проигнорировав её вопросы, добавил: – Если что, я буду где-то здесь, – и удалился.
– Ну что, вы с ним трахнулись? – тут же набросилась на Юлю Белка.
Юля важно кивнула.
– А меня этот твой Киловатт вчера задолбал, – пожаловалась Белка. – Весь вечер приставал, я от него кое-как смылась. Принципиально давать ему не хочу.
– Это он ведь Хиросиме стукнул.
– Да ну?! Они уже успели сцепиться?
Юля всё ей рассказала.
– Киловатт больной, – сказала Белка. – У него два года назад была подружка, а потом они с ней разбежались, вот он и липнет ко всем подряд. Считает, что все должны его любить и ему давать. Пошёл он! А как тебе с Хиросимой? Понравилось?
– Ну, нормально, – Юля немного смутилась, вспомнив кое-что из вчерашнего. – Только мне показалось, он до конца не раскрывается.
– Он такой, – кивнула Белка. – Я с ним тоже однажды спала, но ты не думай – у нас с ним ничего не было!
– А сколько у вас стоят эмбрионы? – сменила тему Юля. – Я имею в виду, клонированные?
– Ну, я покупала за двести. Но это три года назад было, а сейчас они дешевле раза в два.
– Я тоже хотела бы ребёнка, – призналась Юля. – Но смешивать гены с каким-то мужчиной... Я не знаю, но мне кажется, что это слишком рискованно.
– Во-во! – подтвердила Белка. – Ещё родится хрен поймёшь кто. А если от себя, да ещё и ДНК-дизайн...
– У вас уже ДНК-дизайн делают? – расширила глаза Юля.
– А у вас что, не делают?
Юля смутилась.
– У нас в посёлке даже эмбрионника-то нет. Женщины либо от мужей беременеют, либо в Татарск ездят – там есть небольшой ген-центр. Ой, мне так хочется побывать в настоящем эмбрионнике!
– Можно слетать, – предложила Белка. – А ты правда учительницей биологии работаешь?
Юля кивнула.
– Ничё себе! – недоверчиво протянула Белка. – А я думала, ты тогда пошутила. Ну ладно, пошли к моей технике.
Эмбриональный магазин "Зигота" располагался на третьем этаже какого-то огромного здания, где находилось множество других контор самого различного профиля. В принципе, это был даже не магазин и не лаборатория, а так, что-то вроде офиса. За столом сидел парень лет двадцати, на столе лежал компьютер с видеонаушниками, а на стуле рядом примостился ещё один парень. Когда девушки вошли, те вели оживлённую философскую дискуссию.
– Говорю тебе, существует такое понятие, как общечеловеческие ценности, – втолковывал сидящий на стуле сидящему за столом. – И если для тебя этого понятия нет, то это не значит, что такие ценности отсутствуют вообще.
– Тс-с, Кольцов! У нас, кажется, клиентки. Здравствуйте; что вам угодно, девушки?
– Так, зашли осмотреться, – сказала Белка.
– Как насчёт чашечки кофе? – поинтересовался тот, что сидел на стуле.
Юля с Белкой переглянулись и кивнули; парень тут же извлёк из-под стола кофейник и чашки на всех. Девушки сели на кресла для посетителей, Белка закурила.
– Так вы ДНК-дизайном тоже занимаетесь? – уточнила Юля.
– Без проблем, – сказал сидящий за столом.
– Они тебе слона из мухи сделают, если заплатишь, – добавил его друг. – Или наоборот. И оно будет уметь говорить на четырёх языках и сочинять толстые умные книги.
– А сколько это у вас стоит?
– Ну, пока очень дорого. От тысячи двухсот до пяти тысяч. По-разному – смотря, что ты хочешь. В стоимость входит и размещение зародыша в матке.
– То есть вы берёте от меня клетку и...
– Ну да. Кусочек кожи, каплю крови. Я, конечно, сам этого не делаю, я только заказы принимаю.
В итоге девушки пробыли здесь около получаса. Вначале в разговоре с Ромой и Сашей Юля употребляла кучу биологических терминов, но потом Рома признался, что он ни хрена во всём этом не понимает и напомнил, что он только приёмщик заказов. У него даже высшего образования нет.
Когда они вновь очутились на улице, Юля вдруг опять начала слышать тот странный писк с перезвонами, что предшествовал обмороку. Казалось, он доносился со всех сторон одновременно и, более того, находился в постоянном движении, словно его источников было несколько.
– Кажется, – сказала Юля Белке, – сейчас я снова потеряю сознание.
– С чего бы это? – удивилась Белка.
– Пищит что-то в ушах.
– А, так это на самом деле пищит! – рассмеялась Белка. – Это сейчас мода такая – в туфли или вообще в женскую обувь пищалки вставлять. Или колокольчики на ноги вешать. Это привлекает мужчин, – пояснила она и рассмеялась. – Ты же знаешь: мы, женщины, любим, чтобы на нас обращали внимание...
– Фуу! – сказала Юля облегчённо. – А я думала, может, это у меня давление поднимается.
– 13 –
Весь день Юля с Белкой мотались по разным магазинам. Юля потратила почти все свои деньги на аккумуляторы для Белкиного "Сатурна" и на штрафы за неправильную парковку. И вот наконец наступил момент, когда она стояла на крыше недостроенного дома и, дрожа, застёгивала электрожилет. Хиросима ей помогал. Он, кстати, всё же вынужден был прыгать первым, потому что Юля дико боялась, а камикадзе торопились побыстрее всё закончить, ведь дело уже близилось к вечеру. Рядом толпилось ещё человек восемь. Незадолго до этого в одной из комнат сквота девушка освободила мочевой пузырь от имеющейся в нём жидкости – это посоветовала ей Белка. Мол, в первый раз у всех имеется определённый риск...
– Не бойся, – сказал Хиросима. – С тобой всё равно ничего не случится – поле тебя поймает.
– А если ток отключат? – прошептала Юля.
– А если земное притяжение увеличится? – проворчал ошивающийся рядом Игорь. – А если электромагнитное поле исчезнет?
– Чёрт, да не тяните вы время! – сказал Марат, который весь день торчал наверху. – Уже почти полседьмого, а ещё не все прыгнули. А менты сказали, что завтра они нам уже не дадут подключиться.
Юля нерешительно сделала шаг к краю крыши и заглянула вниз. Отпрянула назад. Ой, как высоко! Насколько она знала, Стив должен был поставить для неё "трамплин". Синусоида тоже наверняка понравилась бы девушке, но со стороны сей трюк выглядел как-то странно, и Юле было немного неудобно от мысли, что кто-то увидит её во время выполнения таких пируэтов.
– Пошла! – поторопил её Марат.
Юля тяжело дышала. Руки-ноги похолодели. И вдруг кто-то толкнул её в спину! Вскрикнув, Юля начала падать. Время, казалось, встало на паузу – что-то подобное она испытывала вчера под психоделиком... А если, и правда, ток выключат?
Она словно катилась по невидимой горке. Что-то поддерживало её и направляло – девушка чувствовала эту силу. Земля с каждой секундой делалась всё ближе и ближе, и на какой-то миг Юле показалось, что она по-прежнему стоит на крыше и просто смотрит в объектив камеры, быстро увеличивающей панораму. Возможно, она визжала, хотя твёрдой уверенности в этом у неё не было.
В нескольких метрах (впрочем, ей показалось, что в сантиметрах) от земли угол падения вдруг изменился, и теперь Юля мчалась по горизонтальной магнитной дорожке лёжа на спине, ногами вперёд. Кажется, существовал какой-то подобный зимний вид спорта. Похожие ощущения Юля переживала на виртуальных американских горках и еще вчера во время оргазма, дома у Хиросимы. Ой, как здорово-то!
Но тут всё кончилось. Хватка магнитного поля становилась всё слабее (или наоборот, всё сильнее?), движение Юли замедлилось, и вот её туфли уже коснулись земли. Видя, как это делали другие, она – чтобы не оказаться в лежачем положении, что выглядело бы довольно глупо – поспешно встала на ноги, радостно улыбаясь. Её волосы растрепались, глаза блестели.
– Ну, давай, снимай жилетку! – рядом с ней оказалась какая-то интеллигентного вида полная дама.
Всё ещё улыбаясь, Юля принялась расстёгивать кнопки. Блин, как классно было...
Женщина буквально сдёрнула с неё жилет и поспешила к дому. По дороге промчалась пара одиноких машин. Начинало становиться прохладнее – такое впечатление, что ночью мог пойти дождь.