Уже третий год подряд, тайком от Юрия, Катя раз или два в неделю навещала бывшего мужа. Ключ от его квартиры она прятала в недрах своей сумочки, благо Юра туда никогда не заглядывал. Когда бы Катя ни пришла к бывшему, тот либо возлежал на диване с несчастным или даже иногда заплаканным лицом, голодный и печальный словно вампир после долгой спячки, либо торчал на каком-нибудь форуме. Поскольку его кризисы и депрессии значительно обострились после развода, инициатором которого стала она, Катя чувствовала некоторую вину -- потому-то регулярно и навещала его. С собой она всегда приносила продукты и готовила бывшему обед или ужин, потому что его агорафобия и мизантропия достигли апогея, и он практически никуда и никогда не выходил, ни с кем не общался, а кормить его приходилось чуть ли не с ложечки. Кое-как бывший всё съедал, после чего Катя, преисполненная жалости и чувствующая ответственность и за удовлетворение других его потребностей, быстренько делала ему минет, чистила зубы и убегала домой к Юрию. Она не раз задумывалась, измена ли это или не измена, но приходила к выводу, что пожалуй всё-таки нет. В конце концов, он ведь её бывший муж, а не какой-то совсем уж посторонний мужчина, и кроме неё больше некому о нём заботиться...

Ему было сорок, ей - двадцать. Ровно в два раза старше, ровно в два раза младше. Иначе как "бывшим" Катя его уже давно не называла, тем более что такой эпитет подходил этому мужчине гораздо лучше, чем настоящие имя или фамилия. Он был во всех смыслах "бывшим": бывший муж, бывший научный сотрудник, бывший член социума и так далее. Причём, его новое имя - "бывший" - мыслилось Катей именно с маленькой буквы, даже не взирая на то, что это было имя собственное: никаких заглавных букв бывший не заслуживал. Возможно, когда-то давно - да, но не сейчас. И тем не менее она продолжала ухаживать за ним...

Юрий же был полной противоположностью бывшему. Бывший: щупленький интроверт среднего роста, очки, бородка, взгляд пристальный и настороженный как у гипнотизёра-телепата, сильная сутулость, один и тот же растянутый свитер в любую погоду, домосед, который из квартиры-то выходил только на работу и мусор вынести - даже в кино или на пляж его невозможно было вытащить. Мол, только потеря времени. Шершавый как неотшлифованная доска, весь в зазубринах, сплошные занозы от него. Только и знал, что хныкать по любому поводу. Всё ему было не так. И постоянно лез со своим мнением, а оно у него на все случаи жизни имелось. Раздражал ужасно! Любил ли он её? Могла ли вообще любить кого-нибудь такая бесчувственная скотина? Катя всегда сильно заводилась и нервничала, когда анализировала это. Она ведь столько для него сделала, а он...

Юрий: большой, сильный, смелый, красивый, уверенный в себе. В противоположность "шершавости" бывшего, он был до совершенства гладким: причём, не только психологически, но и физически. И если вся активная жизнь её бывшего происходила в основном внутри его головы и наблюдать за нею было крайне сложно, а иногда даже нетактично, то кипучая деятельность Юрия, наоборот, была направлена наружу, в мир, пребывая на виду у всех. Общительный, обладающий хорошим чувством юмора, он работал спасателем на городском пляже, где Катя с ним и познакомилась. Они с подругами (Тома и Вера с абонемента) заплыли на катамаране чуть ли не за буйки и вдруг увидели Его. То, что это не обычный дельфин, а обращённый, они поняли сразу: во-первых, на его висках блестели пластиковые заглушки инфо-гнёзд, и во-вторых, на нём была резиновая кепочка спасателя. Пришлось катамаран притормозить.

- Де-евушки! - молвил дельфин лукаво. Голос у него был странный и потому немного смешной: вроде и человеческий, и в то же время какой-то чирикающий. Катя в те дни не очень часто общалась с представителями этого вида млекопитающих и не слишком разбиралась в их мимике, но готова была поклясться, что этот паршивец улыбается им. - Может, не следует всё-таки так далеко заплывать?

- А мы ещё в разрешённой зоне! - воскликнула Тома. Катя не любила её за поверхностность, безграмотность и малодушие. И как она вообще в библиотеку устроилась? - Буёк - вон где, а мы - тута.

- И тем не менее, - голос спасателя зазвучал серьёзнее, - я выношу вам первое предупреждение.

- Ой, как нам страшно! - хихикнула Вера, но дельфин уже уплыл.

Так они увидели друг друга впервые. Катя знала, что некоторые женщины живут с дельфинами, но о том, что и сама скоро попадет в их число, тогда не могла даже и подумать. Про спасателя она сразу же забыла; в её сознании дельфин никак не отложился.

Их следующая встреча пришлась на конец сентября. Катя в очередной раз поссорилась с мужем (тогда ещё настоящим, а не бывшим), и - как это часто бывало в таких ситуациях - для снятия стресса отправилась на пляж, пускай погода и не слишком располагала к этому. Ну почему он так упорно лезет не в своё дело? Она ведь в его дела не лезет! Почему даёт ей советы, когда в этом нет необходимости? Как будто она и сама не знает, что кран протекает. Подумаешь, забыла. Исправилась ведь сразу же. А был бы в доме настоящий мужик - давно уже починил бы. А он в ответ ей: мужиков в гаражах ищи, а я философ. А она ему: да какой ты, на фиг, философ, если вашу лабораторию ещё в прошлом году разогнали. А он ей: образ мышления определяется не местоположением индивидуума в пространстве, а его умственными характеристиками. А она ему: да какой ты философ, ты шизофреник, параноик, невротик, вот кто ты. А он ей спокойно так: а ты дура. И снова в свой компьютер уткнулся. "А ты дура". Вот и весь разговор. Вот и поговорили. Катя просто бесилась, когда её называли дурой, вернее, когда ОН называл её дурой, потому что кроме него её никто больше так не называл. У неё высшее образование, она в научной библиотеке работает, а он её дурой называет! Такое унижение, кошмар просто! Катя шла по улице и плакала. Да он сам дурак набитый! Она всё для него делает, а он хоть бы раз сказал, что любит её. Хоть бы раз! Только дурой и может называть - вот и все комплименты, блин. Для чего он вообще с ней живёт, философ недоделанный?

Её удивляло, что даже после развода бывший не снял красочно оформленный альбомный листок с семью "не", который она повесила над его рабочим столом за три дня до своего ухода. Пусть видит, в чём его ошибки. Пусть видит, из-за чего он потерял всех реальных и виртуальных знакомых. Свои же личные претензии к бывшему Катя в этот список включать не стала, стараясь быть как можно более объективной.

1. Не критикуй людей неконструктивно

2. Не суйся не в своё дело

3. Не спорь ради спора

4. Не перебивай!!!

6. Не давай советы, пока не попросят

7. Не флуди на форумах

PS: Ты такой же как все! Ты ничем не лучше других!

Пятый пункт Катя случайно пропустила, но заметила это только потом, а постскриптум дописала на всякий случай, чтобы как-то подчеркнуть необоснованность его мании величия. Прочитав это, бывший только иронично хмыкнул и снова углубился в перепалку на каком-то форуме. Это было его любимым занятием: бесконечный интернет-флуд, иногда под разными логинами одновременно. Когда оппонент нервничал, бывший злорадно потирал ладони, а когда ему удавалось довести жертву женского пола до плача - это для него был вообще чуть ли не праздник. Причём, издевался над людьми он не только на философских или научных форумах, где чувствовал себя как рыба в воде, но и на посвящённых кулинарии, литературе, сексу, рунам, играм - то есть, тем вещам, в которых не очень-то и разбирался. Иногда бывший с гордостью зачитывал Кате отдельные моменты их битв (временами это и в самом деле было смешно) или показывал фрагменты оных, если действие разворачивалось в видеочате. Неужели он и правда регулярно перечитывал список с семью (шестью) "не", раз до сих пор не выбросил его? Может, именно потому он теперь всё время и молчит, что следует правилам из её списка? Вряд ли. Скорее всего, просто лень снимать, вот и висит.

Народу на пляже не было, только вдалеке собирал бутылки бомж. Ёжась, Катя быстренько разделась догола - на общественных пляжах девушки давно уже купались обнажёнными, законы это позволяли. Кожа мгновенно покрылась мурашками, соски напряглись. Придавив одежду камнями, чтобы ветер не сдул, Катя быстро побежала по гальке к морю.

Вода оказалась на удивление тёплой. Точнее, она была холодной, но гораздо теплее, чем Катя ожидала. Бомж недоверчиво покосился в её сторону - мол, такая погода, а кто-то ещё и плавает. Катя, стиснув зубы, устремилась навстречу бесконечно далёкой линии горизонта. До буйков - и обратно, решила она. Весьма сильные волны её не страшили, так как плавала она хорошо.

Однако, проблема наметилась ещё на полпути до буйка, в объятьях которого Катя планировала немного отдохнуть перед обратной дорогой. Левую ногу вдруг свела судорога, плыть стало трудно, почти невозможно; она скрючилась в воде, пытаясь размять одеревеневшую мышцу, но ничего не помогало. Судорога свела и вторую ногу, Кате стало страшно, она начала захлёбываться, кричать, тонуть, звать на помощь, но на пляже никого не было; даже бомж – и тот успел уйти. Перед катиными глазами уже поплыли картинки из детства, когда сквозь шум волн и звон в голове она расслышала взволнованный чирикающий крик:

- Держитесь, я уже рядом, только держитесь!

Воля к жизни вновь овладела Катей, она яростно заколотила по воде руками. Огромная гладкая торпеда проскользнула вдруг под ней, начала выталкивать кверху; Катя различила дельфинью голову в шапочке спасателя и услышала взволнованное чириканье: "Обхватите меня за спину!" С большим трудом она сделала это, и отважный спасатель помчал её к берегу.

Бесконечно долго Катя приходила в себя, лежа спиной на гальке. Спасатель вытолкнул её так далеко как только смог, и сам улёгся у неё в ногах словно комнатная собачка, мордой на берегу, а телом в воде, периодически окатываемый прибрежной волной. В полубессознательном состоянии Катя, поскуливая, кое-как растёрла ноги и теперь лежала неподвижно, пытаясь прийти в себя. Дыхание было сверхучащённым, сердце, казалось, планирует совершить побег из тюрьмы грудной клетки. Её трижды вырвало, вывернуло чуть ли не наизнанку. Как вовремя появился этот дельфин! Или, наоборот, как невовремя, подумала она, вспомнив о ненавистном муже, к которому ей вскоре предстояло возвратиться.

Она приподнялась, опираясь на локти. Жутко смутилась, обнаружив, что дельфинья морда находится между её раскинутыми посиневшими ногами, глаза внимательно смотрят на открытое лоно. Ахнув, Катя сдвинула ноги и присела, намереваясь вместо благодарственной речи прочитать спасателю лекцию о правилах приличия, но её вдруг снова затошнило. Молодой дельфин галантно отвернулся.

- Спасибо! - прошептала она наконец. - И откуда ты только взялся?

- Для чего ты купалась в такую погоду? - ускользнул от ответа дельфин. - Того и гляди - шторм начнётся. На небо-то посмотри.

- Ну купалась и купалась, тебе-то какая разница? - пробормотала Катя, озираясь в поисках одежды.

- Надеюсь, ты не пыталась свести счёты с жизнью? - прочирикал спасатель. - Вообще, тебе жутко повезло, что я здесь патрулировал. Ой, да я ведь тебя знаю! Это же ты с ещё двумя девчонками на катамаране за буйки заплыли в начале сезона!

- И ничего мы за них не заплыли! - воскликнула Катя, припоминая ту ситуацию. Вот так встреча, ага. Она закашлялась.

- А теперь одевайся, и быстро домой! - скомандовал дельфин, сочувственно глядя на её посиневшее тело, усыпанное мурашками. - Пару стаканов чаю с имбирем выпить не забудь. Сразу как придёшь. Имбирь-то дома есть? Это ведь твоя одежда вон там?

Оказалось, что спасатель вынес её на берег значительно левее того места, где она разделась. Стараясь выглядеть невозмутимой и грациозной, Катя распрямилась и поковыляла к одежде, ощущая на ягодицах обжигающий взгляд дельфина. Или ей просто хотелось, чтобы было так? Боже, а каким взглядом он смотрел ей между ног - не может ведь быть, чтобы и это тоже ей всего лишь показалось? Она никогда прежде не думала, что дельфин может быть таким сексуальным - так почему бы и человеческой самке не быть привлекательной для дельфина? Она покраснела, застеснявшись собственных мыслей, и начала суетливо одеваться. Прямо зоофилка какая... Нет-нет, это плохое слово, неполиткорректное! Нельзя думать о дельфинах как о животных!

Накрапывал дождик. Почти закончив одеваться, Катя покосилась на берег: спасатель по-прежнему лежал там и, слегка покачиваясь на волнах, наблюдал за ней. Поблагодарила она его или нет - Катя не помнила.

Страшно болели икры. Прихрамывая, Катя приблизилась к дельфину и присела рядом с его вытянутой мордой на корточки.

- Напомни, сказала ли я тебе "спасибо"?

- Меня зовут Юрий, - невпопад ответил спасатель. - Ты очень красивая, ты знаешь это?

От тона, которым это было сказано, Кате стало тепло-тепло, хотя до этого она казалась себе промёрзшей насквозь, как сосулька. Почему её муж никогда не говорит ей таких красивых слов? Неужели это так сложно: открыть рот и сказать что-нибудь приятное? Она знала, конечно, что на самом деле никакой особой красотой не блещет, но ведь суть-то не в этом!

- Я - Катя! - прошептала она и покраснела, представив, что будут говорить о ней на работе, когда/если узнают, что у неё есть знакомый дельфин.

- Ты, это, вот что, Катя! - заговорил спасатель почему-то быстро и сбивчиво. Возможно, он тоже смущался. - Если у тебя вдруг будет это... ну, свободное время... я уж не говорю о желании... можешь заглядывать в наш Клуб Спасателей. Я, честное слово, был бы очень рад там тебя увидеть, снова тебя увидеть...

Устыдившись собственных речей, дельфин дёрнул туловищем, развернулся и вместе с отбегающей волной дезертировал в море. Едва не плача от счастья, Катя проводила его взглядом, не обращая внимания на воду, то и дело заливающую кроссовки. Словно красуясь, Юра вдруг взмыл над волнами, сделал сальто и, радостно заклекотав, скрылся в море окончательно.

- Ну и как там поживает твоя рыба?

Это были его первые слова за последний месяц. Катя, по-быстренькому моющая пол, с недоверием посмотрела на бывшего. Он что, ревнует? Он? Неужели это ничтожество думает, что она до сих пор принадлежит ему?

- Юра. Поживает. Хорошо, - ответила она, делая после каждого слова многозначительную паузу. - Юра. Поживает. Изумительно. И если ты. Ещё раз. Назовёшь его "рыбой". Я знаешь что с тобой сделаю? Я к тебе больше не приду, вот.

- Попытаюсь прикинуть возможные минусы такого варианта будущего, - забормотал бывший с издёвкой в голосе. - Во-первых, лишившись твоей поддержки я скоро умру от голода и холода. Во-вторых, останусь без халявного минета. В-тре...

Он не договорил: Катя засветила ему прямо в морду грязной половой тряпкой. Ах он сволочь! Она для него столько всего делает, а он... Отплёвываясь и отфыркиваясь, бывший, сегодня непривычно разговорчивый, с ногами заскочил на диван и завопил:

- А твоя рыба знает или нет, что ты на сторону за минетами ходишь? Знает или нет?

Издав возмущённый нечленораздельный вой, Катя завалила бывшего на пол, уселась ему на живот и принялась возить тряпкой по его мерзкой роже. Так тебе, так тебе! Бывший вначале неуверенно отбивался, а потом, когда Катя умудрилась запихать часть тряпки ему в рот, чтобы заткнуть его вонючую пасть, не выдержал издевательств и тихо заскулил. Его очки были в грязных разводах, борода вся намокла, из глаз текли слёзы... словом, вид у бывшего был настолько жалкий, что Катя тут же почувствовала себя садисткой и последней свиньёй. Мужику и так хреново, а она его ещё и унижает. Два сапога - пара, блин. Два идиота.

- Ладно, кончай ныть, - проворчала она, слезая с бывшего. - Иди в ванную, умойся! Сам виноват: не нужно было всякую чушь говорить.

Ни слова не говоря, бывший поднялся и ушёл в ванную. Некоторое время Катя сидела на полу, вертя в руках злополучную тряпку, затем хмыкнула и продолжила мыть пол. А ведь в чём-то бывший прав: она должна либо вообще прекратить встречаться с ним, либо ей следует рассказать обо всём Юре. Она поступает нечестно по отношению к мужу. Это крайне безнравственно с её стороны. Именно это и называется изменой. На сторону за минетами ходит, тьфу. Ей было противно от самой себя. Но ведь она даже не возбуждается при этом - может, это всё-таки не измена? У Кати отлегло от сердца, стало легче дышать. Это не измена, это просто ну вроде как помощь, ну типа как пол вымыть или салат сделать. А с другой стороны он что, не может сам пол помыть или обед приготовить? Раньше ведь как-то и убирался самостоятельно, и щи вон какие варил. Свинья, одно слово. Разбаловала она его. Сорок лет мужику, а ведёт себя как третьеклассник. Нашла же с кем связаться, дурочка. А ведь поначалу он ей казался таким умным; её восхищало, что по каждому вопросу у него есть своё мнение - не все люди могут этим похвастаться. Но в течение первого года совместной жизни все достоинства мужа трансформировались в недостатки, и Катю стало раздражать в нём буквально всё, а в особенности то, что раньше вызывало восхищение. Родители же Кати его с самого начала терпеть не могли. Что это за профессия такая - "философ"? Нет такой профессии. Ах, "кандидат философских наук"! Да кому такие нелепые "науки" нужны? Только деньги налогоплательщиков на ветер выкидывают. Лучше бы дороги асфальтировали.

Катя познакомилась с бывшим у себя на работе, когда тот прибежал за какими-то материалами в библиотеку при их НИИ. Ой, девочки, у него такой умный вид! Да он ведь тебе в отцы годится. Но Кате было на всё наплевать, она задалась твёрдой целью выйти за этого человека замуж. Заговорила с ним при следующем его визите. Откровенно заигрывала, делала комплименты. Старалась выглядеть не слишком глупой. Сотрудницы делали ставки: клюнет, не клюнет. Клюнул. Но лучше бы сорвался с крючка, сволочь. Столько горя ей принёс.

Потом внезапно закрыли их философскую лабораторию. Бывший остался без работы. Лаборатория для него была как наседка для цыплят, он не мыслил себе жизни без неё. Катины родители торжествовали: вот тебе и кандидат философских наук. Безработный учёный - не учёный, а тунеядец. Будешь одна теперь семью кормить. А если дети пойдут? Бывший погрузился в длительную депрессию, стал раздражительным, нервным, надолго - иногда на всю ночь - уходил в интернет. Для дополнительного финансирования молодой семьи начал писать докторские на заказ. Теперь они ругались гораздо чаще, а сексом занимались в три раза реже. Лучше бы их лабораторию не закрывали...

Через неделю Катя не выдержала и решила посетить Клуб Спасателей. У бывшего ей можно было не отпрашиваться: он не запрещал ей, как многие другие мужья, распоряжаться свободным временем по своему усмотрению. Для него её уходы были даже выгодны: он мог часами безбоязненно сидеть в интернете, не опасаясь, что жена будет то и дело одергивать его или читать нотации.

Было семь вечера. Клуб Спасателей, как ей подсказали, находился недалеко от завьяловской пристани, и Катя нашла нужное здание без особого труда. Ей было немного неловко, но в то же время и ужасно интересно. О Клубе Спасателей она не знала ничего, вообще ничего, но догадывалась, что в нём собираются для совместного времяпровождения дельфины и люди, имеющие отношение не только к спасению утопающих.

Здание, в котором находился клуб, напоминало небольшой кинотеатр с колоннами у входа и стояло на маленьком мысе -- к морю задом, а к Кате передом. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это Дворец Культуры имени какого-то Крузенштерна, и что в нём действительно крутят кино, наличествует ресторанчик "Экзотика моря", а также имеется некое "Общество спасателей на водах" - очевидно, это и был тот самый клуб. Побродив недолго по полупустым коридорам, Катя наткнулась на кабинет с нужной табличкой. Дверь оказалась открыта, за ней обнаружилось нечто вроде красного зала с подставкой для голограмм возле кафедры. Неужели именно сюда Юра её и приглашал? Катя скривилась от разочарования. Что ж, придётся идти домой. Зря только пришла.

На стоянке рядом со зданием стояло несколько легковых машин и чуть поодаль висела пара заморских флайеров. Их владельцы, очевидно, отдыхали в "Экзотике моря". Катя присела на скамейку и стала наблюдать за морем: вдруг оттуда вынырнет Юра? Но шло время, понемногу начинало смеркаться, а никакого Юры и в помине не было. Из приземлившегося чёрного флайера спрыгнула хорошо одетая женщина и, пренебрежительно покосившись на Катю, скрылась в здании. Что, если "Общество спасателей на водах" и "Клуб спасателей" - это не одно и тоже? Может, она пришла не туда?

Посидев ещё минут пять, Катя решила в последний раз попытать счастья. Но теперь она не будет ходить по коридорам, а отыщет кого-нибудь из служащих и расспросит его.

Швейцар из ресторана лишь недоумённо покачал головой в ответ на её вопрос. Однако, молодой гардеробщик многозначительно прищурился и уточнил, откуда она вообще узнала о таком клубе.

- Меня туда пригласили, - призналась Катя. - Так вы что-то про этот клуб знаете? - она вдруг поняла, вернее, пока просто предположила, будто оказалась приглашена не в простой клуб, а в элитный, скрытый от посторонних глаз, недоступный простым смертным. Но как туда попасть, вот в чём вопрос.

- Пригласили? - уточнил швейцар.

Катя вдруг заплакала. Плакала она очень редко, но метко и совершенно неожиданно даже для себя самой. Гардеробщик выглядел растерянным.

- Он сказал, чтобы я приходила! - прохныкала Катя. - Я думала, что мне сюда, а он, оказывается, имел в виду "приди туда, не знаю куда"...

- О ком вы говорите? - осторожно уточнил гардеробщик.

- Да о дельфине, о дельфине же!

Он попросил её подождать секунду, отошёл вглубь гардероба и принялся куда-то звонить. Катя не могла различить ни одного слова.

- Зовут его знаете как? - крикнул ей гардеробщик, постепенно выходя из тени.

- Юра, Юра его зовут! - радостно крикнула Катя. - Он спасателем работает, у него ещё такая смешная шапочка! - она глупо хихикнула.

- Говорит, какой-то Юра, спасатель, - сообщил гардеробщик невидимому собеседнику. - Хорошо. Да, она тут, у меня. Хорошо, - он отключился и ободряюще посмотрел на Катю. - Сейчас за вами придут.

Через несколько минут откуда-то из глубин коридора вынырнула худенькая девушка с мокрыми волосами и в купальном халате. Остановившись напротив Кати, она придирчиво на неё посмотрела, потом улыбнулась, взяла её за руку и сказала:

- Ну пошли, что ли...

Гардеробщик усмехнулся.

После регистрации брака молодожёны переехали жить в новый домик на берегу моря, построенный специально по модному проекту для совмещённых семей. Здание имело два этажа: верхний - Катин, с кухней, спальней, залом и так далее; нижний - не столько Юрин, сколько общий - с большим бассейном для любви и плавания, играющим также роль дельфиньей спальни и видеозала (Юра обожал смотреть человеческие фильмы, а в особенности почему-то порнографию, что немного смущало Катю). Здесь же располагался и шлюз с выходом в море. Катя была без ума от их домика, от новых соседей, от друзей. Когда её новому окружению стало ясно, что они с Юрой не просто мимолётная пара, а будущие муж и жена, подруги дельфинов стали относиться к Кате по-другому. Теперь она была "своя", с ней делились интимными тайнами, обучали всем тонкостям половой жизни с дельфином, показывали подводные камни дельфиньей психики. Счастье молодожёнов омрачали только катины родители, люди старой закалки, считающие совмещённые браки чем-то из ряда вон выходящим. Дома у них они были всего лишь однажды и удалились со скандалом, страшно оскорбив Юру. Кате было за них очень стыдно, и в конфликте она приняла сторону мужа, таким образом "предав" родителей. Иногда она им звонила, испытывая фоновое чувство вины, но те сразу же бросали трубку. По словам бывшего, родители Кати пару раз приходили к нему домой и требовали разобраться с ситуацией - мол, почему он так спокойно отдал свою жену какой-то дрессированной рыбе. Теперь, что самое смешное, они относились к нему с симпатией, хотя раньше презирали. Но из двух зол выбирают меньшее, как говорится. То, что бывший им ответил и что за этим последовало, он почему-то Кате не рассказал, а зря, потому что его ответом она могла бы гордиться. Бывший спокойно, без всяких эмоций сказал: "Это её личное дело. Она - взрослый человек и имеет полное право сама распоряжаться своей судьбой". За такие наглые трусливые слова отец Кати разбил ему нос, а мать ударила туфлей по плечу. С тех пор они от него отстали и с потерей дочери смирились.

Всё у них было идеально. Осложнения, конечно, возникали, но редко. Однажды, например, Катю и Галку Трофимову, царство ей небесное, избили на улице несколько пьяных морячков, противников смешанных браков. Но таких инцидентов, к счастью, было мало. Прошёл год, второй, третий. Они плавали в гости к другим совмещённым семьям, и те наносили им ответные визиты, а иногда все они вместе собирались в Клубе Спасателей...

Когда Галка повела её вниз по ступеням, Катя уже начала догадываться, что под Дворцом Крузенштерна находится огромный бассейн из серии "не для посторонних".

- Так а ты впервые здесь, что ли? - девушка ободряюще похлопала Катю по плечу и захихикала. - Тебя и правда Юрка пригласил?

- Ты его знаешь? - обрадовалась Катя.

- Да кто ж его не знает, Юрку-то!

И вот, миновав охранника и раздвижные двери, они попали в бассейн. На Катю тут же обрушились приятная музыка, смех, крики, голоса, плеск воды. Она ошарашено завертела головой, пытаясь всё это обработать и усвоить. В воде резвилось не меньше десятка дельфинов в окружении обнажённых девушек: кто просто плыл рядом, обхватив рукой огромное туловище, кто сидел сверху, словно всадник на коне, кто плавал сам по себе. Одна девушка, сидя на бортике, кормила дельфина рыбой из маленького ведёрка. Впрочем, был в бассейне и парень, один-единственный: огромный, мускулистый, красивый, он о чём-то шептался с дельфином, обнимая того за шею. Проследив направление катиного взгляда, её новая знакомая хихикнула и шепнула:

- Это геи.

- Как? - искренне удивилась Катя. - Неужели и среди дельфинов бывают?

- А чем дельфины хуже людей?

И правда, чем дельфины хуже?..

- А где Юра?

- Он будет где-нибудь через полчаса. Давай раздевайся - и полезем в воду.

Два года спустя Галка и её муж были съедены акулами, когда по неосторожности заплыли в Коралловую бухту. А может это была и не случайность, а им просто захотелось острых ощущений.

- Юрик, а как вы относитесь к...ну, к обычным дельфинам?

- Ну, может, некоторые из нас относятся к ним как к животным, но лично я... как... ну, как к детям. С уважением, короче... Они ведь наши предки, как никак. Но в то же время следует признать, что они всё же... хм... животные, да... Это очень сложный вопрос, Катя. Вам, людям, этого не понять.

- Именно поэтому ты выбрал в жёны меня, а не дельфи? - вопрос из разряда неполиткорректных, потому что самки дельфинов, увы, не подлежат обращению, но очень уж приятно Кате слушать юрины комплименты.

- Катюша, да разве хоть одна наша женщина может сравняться по красоте с человеческой? Тебе никогда не понять, что значат для нас эти союзы.

Ах, эта его "Катюша"! Ей никогда не забыть, когда они и ещё две пары поплыли отдыхать на искусственный атолл неподалёку, и однажды утром, она, зевая, вышла из палатки и направилась к воде умыться, а оттуда вдруг вынырнула юрина голова и, смешно кривляясь, затянула старую русскую песню про Катюшу. Вот это был сюрприз так сюрприз! Костя с Диком, плескающиеся рядом, чуть не захлебнулись от смеха; из палаток тут же выползли их девчонки, недоумевая, что же там случилось. А Катя стояла на берегу, рыдая от смеха и счастья...

Однажды вечером они плавали в бассейне под домом, когда вдруг распахнулась дверь, и в помещение кто-то втолкнул перепуганную женщину лет тридцати. Юра и Катя ничего не успели понять, а вслед за женщиной, со всхлипом повалившейся на колени, вошли трое мужчин. Один, высокий и седой, стоящий в центре, был безоружен, двое других, держащиеся по сторонам от него, сжимали по портативному гарпунному ружью с оптическим прицелом. Катя завизжала, и почувствовала, как напрягся Юра. Мужчины вскинули оружие, прицелились, но стрелять пока не стали. На поясе у каждого в специальном чехле лежало ещё по два гарпуна.

- А ну-ка, девка, отойди от этой рыбины! - приказал седой.

- Кто вы такие? - дрожащим голосом прочирикал Юра. - Почему ворвались...

- Заткнись, рыба! - перебил его один из гарпунёров. - Говорить будешь, когда тебе разрешат, понял?

Юра напрягся, но воздержался от комментария. Женщина, съёжившаяся на полу, вцепилась в брюки седого и что-то умоляюще забормотала.

- Вы просто завидуете нам! - храбро выкрикнула Катя. - Вы...

- Тихо, Катюша! - прошептал Юра. - Не заводи их!

- Если ты, девка, сейчас не отойдёшь от своей рыбины, - угрожающе произнёс седой, - мы начнём стрелять раньше, чем планировали.

- Я не отойду от него! - закричала Катя. - Он мой муж!

- Хвост! - голосом, лишённых всяких эмоций, объявил седой.

Гарпун впился в мякоть юриного хвоста. Катя завизжала, дельфин от боли задёргался и от этих конвульсивных телодвижений Катю отшвырнуло далеко в сторону. Вода рядом с Юрой окрасилась кровью.

- Знаком с этой шлюхой? - несильно пнув женщину у своих ног, поинтересовался седой у дельфина.

- В первый раз её вижу! - простонал Юра.

- Хвост! - скомандовал седой.

Дельфин взвизгнул и заметался по бассейну. Гарпунёр целился всего несколько секунд, после чего всё-таки нажал на спуск. Юра был быстр, но гарпун быстрее, однако вонзился он не в хвост, а в туловище, поскольку мишень на месте не стояла.

- Ай-ай-ай! - сокрушённо покачал головой седой. - Я ж просил в хвост!

- Извините, шеф! - "виновато" развёл руками гарпунёр.

Второй в это время ухватил подмышки Катю, жавшуюся к бортику, и одним рывком вытащил её из воды, швырнул на кафель. Его коллега тем временем перезарядил гарпун.

- Так это твой муж, что ли? - поинтересовался у неё седой. - Что ж, сочувствую. Значит, в этой истории мы с тобой два пострадавших.

Визжащий от ужаса Юра с торчащими из тела гарпунами, вихляя, помчался к дверцам шлюза, принялся биться носом о кнопку замка. Троица медленно двинулась к нему по бортику бассейна; седой тащил женщину за волосы. К сожалению, обращённые дельфины юридически до сих пор не были признаны разумными существами, в правах равными людям, поэтому убийство Юры могло сойти этим людям с рук, даже если бы их арестовали - и они этим пользовались. Катя пыталась увязать в одну сюжетную линию Юру и эту женщину, но у неё ничего не получалось. Правда, вспомнилось, как она страшно ревновала его полгода назад, когда ей "по секрету" сказали, будто он катал на себе какую-то девушку на городском пляже. Вначале Юра всё отрицал, но потом сдался: ну подумаешь, туристку немного покатал, что в этом такого? А если он этих женщин не только катал?

- Шлюз обесточен, можешь не долбиться, - сказал седой и, когда истекающий кровью дельфин с пылающими от ненависти глазами повернулся к нему, добавил: - В первый раз её видишь, говоришь?

Мощным пинком в спину он отправил женщину в бассейн. Та попыталась найти защиту у дельфина, но Юра быстро метнулся прочь и застыл на этот раз где-то посередине.

Седой захохотал.

- Вот видишь, теперь ты ему уже не нужна!

- Это какая-то ошибка! - чирикнул Юра. - Я не знаком с этой женщиной!

Катя вдруг вскочила с пола, метнулась к троице и сильным толчком сбросила в бассейн седого и одного из гарпунёров. Юра не преминул воспользоваться этим: мощным ударом хвоста он тут же отправил седого в длительный подводный нокаут, а гарпунёру вцепился зубами в руку. Женщина у стенки бассейна принялась бить по воде руками, сопровождая это истеричным визгом.

Крик Кати почти не был слышен из-за воплей гарпунёра, уже почти потерявшего руку - та болталась на одних сухожилиях. С гарпуном в животе она оседала на кафель. Мысли странно замедлились, а боль была настолько сильной, что даже и не чувствовалась. Оттолкнув Катю в сторону, второй гарпунёр быстро перезарядил своё орудие, прицелился и всадил последний гарпун дельфину в голову.

Катя выжила, правда, на животе в память о трагических событиях остался небольшой шрам, который скоро должен был исчезнуть. Заново пришлось выращивать двенадцатипёрстную кишку, заменять другие отделы кишечника недорогой биопластикой. Юру, к сожалению, спасти не удалось - его мозг уже умер к тому моменту, когда приехала скорая. Чтобы стереть воспоминания о пережитом ужасе, Катя вскоре после выздоровления не только продала их домик другой совмещённой семье, но и добровольно удалила несколько участков памяти. Её родители тихо торжествовали. В больнице Катю регулярно навещал бывший, один раз даже умудрившийся принести ей в подарок букет цветов, так что сейчас они снова жили вместе...

След юриных убийц найден не был, но, возможно, милиция просто не слишком старалась.